Уважаемый посетитель!
Извините, что я обращаюсь к Вам с просьбой!
Этот замечательный портал существует на скромные пожертвования читателей и я, Дамир Шамараданов, буду Вам очень признателен, если Вы окажете посильную помощь этому ресурсу.
Ваши денежные средства послужат дальнейшему наполнению сайта интересными, полезными и увлекательными материалами.
Можно перечислить любую суммe, хотя бы символическую.
БЛАГОДАРЮ ЗА ПОНИМАНИЕ!


античность

Анакреонт — Стихотворения из сборника «Эллинские поэты»

М., 1999

Из гимна Артемиде

1(3)

Пред тобой, русокудрая

Артемида, дочь Зевсова,

Ланебойца, зверей гроза,

Я колени склоняю.

О явись и веселый взор

Брось на град у Лефея вод,[1]

Где живут люди мощные,

Брось и радуйся:

ты царишь Над людьми веледушными!

Из гимна Диониса

2(12)

Ты, с кем Эрос властительный,

Афродита в багрянце,

Синеокие нимфы

Сообща забавляются

На вершинах высоких гор,

На коленях молю тебя:

Появись и прими мою

Благосклонно молитву.

Будь хорошим советником

Клеобулу! Любовь мою

Не презри, о великий царь,

Дионис многославный!

3(65)

Свежую зелень петрушки в душистый венок заплетая,

Мы посвятим Дионису сегодняшний радостный праздник.

4(20)

Весьма многошумного

Тебя, Диониса…

5(73)

В золотой своей одежде, дева пышнокудрая,

Старика, меня, услышь ты…[2]

6(45)

Пышноволосые дочери Зевса непринужденно плясали.

О самом себе

7(71)

Я ненавижу всех

Тех, кто заботы дня, тягость трудов своих

В душах лелеют. Тебя, кажется мне, Мегист,

Жизнь без тревог вести я научил сполна.

8(50)

Сединой виски покрылись, голова вся побелела,

Свежесть юности умчалась, зубы старческие слабы.

Жизнью сладостной недолго наслаждаться мне осталось.

Потому‑то я и плачу – Тартар мысль мою пугает![3]

Ведь ужасна глубь Аида – тяжело в нее спускаться.

Кто сошел туда – готово: для него уж нет возврата.

9(75)

Вот уже седые нити, примешавшись,

В черных вьются волосах.

10 (76)

Отупели мои мысли…

11(9)

И ты меня развратником

Перед соседями срамишь!

12 (66)

Умереть мне было б лучше, ибо нет другого

Избавленья от несчастий, что со мной случились.

Пиршества

13(11)

Принеси мне чашу, отрок, – осушу ее я разом!

Ты воды ковшей с десяток в чашу влей, пять – хмельной браги,[4]

И тогда, объятый Вакхом, Вакха я прославлю чинно.

Ведь пирушку мы наладим не по‑скифски: не допустим

Мы ни гомона, ни криков, но под звуки дивной песни

Отпивать из чаши будем.

14(89)

По три венка на пирующих было:

По два из роз, а один

Венок навкратидский.[5]

15 (52)

Сплели

Из лотоса венки, на грудь надели и на шею.

16(38)

Носит вино бронзовоцветное,

Полною кружкой его наливая,

Мальчик‑прислужник.

17 (82)

…И не греми, как вал морской,

А Гастродору шумному

Обильно кубок наливай

И пей ты с ним во здравие.[6]

18 (67)

Снова меня не хочешь пьяным домой отправить?

19 (2 West)

Тот мне не люб, кто в гостях, пируя за полным кратером,

Речь заведет о вражде, о многослезной войне.

Тот мне любезен, кто Муз и дары золотой Афродиты

Вспомнит на радость гостям, полня весельем весь дом.

Любовь

20 (33 + 34)

Ввысь на Олимп

Я возношусь

На быстролетных крыльях.

Нужен Эрот:

Мне на любовь

Юность ответить не хочет.

Но, увидав,

Что у меня

Вся борода поседела,

Сразу Эрот

Прочь отлетел

На золотистых крыльях.

21(1.фр.4)

Дрался, как лев, в кулачном бою.

Можно теперь мне передохнуть

Я благодарен сердцем за то,

Что от Эрота смог убежать,

Спасся Дионис ныне от пут

Тяжких, что Афродита плела.

Пусть принесут в кувшинах вина,

Влаги бурлящей пусть принесут…

22 (31)

…бросился вновь со скалы Левкадской

И безвольно ношусь в волнах седых, пьяный от жаркой страсти.[7]

23 (58)

Во тьме

Над скалой ношусь подводной.

24 (51)

Дай воды, вина дай, мальчик,

Нам подай венков душистых,

Поскорей беги – охота

Побороться мне с Эротом.

25(68)

Как кузнец молотом, вновь Эрот по мне ударил,

А потом бросил меня он в ледяную воду.

26 (53)

Бред внушать нам, смятеньем мучить

Для Эрота – что в бабки играть.

27(83)

Люблю опять и не люблю,

И без ума, и в разуме.

28 (57b)

Говорят, в любви хороша справедливость.

29 (55 Джентили)

Пусть против воли твоей, а все ж я останусь с тобою.

30 (72)

Кобылица молодая, бег стремя неукротимый,

На меня зачем косишься? Или мнишь: я – не ездок?

Подожди, пора настанет, удила я вмиг накину,

И, узде моей послушна, ты мне мету обогнешь.

А пока в лугах, на воле ты резвишься и играешь:

Знать, еще ты не напала на лихого ездока![8]

31 (28)

Пирожком я позавтракал, отломивши кусочек,

Выпил кружку вина – и вот за пектиду берусь я,[9]

Чтобы нежные песни петь нежной девушке милой.

32 (13)

Бросил шар свой пурпуровый

Златовласый Эрот в меня

И зовет позабавиться

С девой пестрообутой.

Но, смеяся презрительно

Над седой головой моей,

Лесбиянка прекрасная

На другого глазеет.

33 (2, 11–18)

С болью думаю о том я,

Что краса и гордость женщин

Все одно лишь повторяет

И клянет свою судьбу:

«Мать, всего бы лучше было,

Если б ты со скал прибрежных,

Горемычную, столкнула

В волны синие меня!»

34 (1, фр. 1)

[…иль чуждаешься]

Незнакомца ты сердцем своим?

Всех вокруг дев ты прекраснее.

В доме своем лелеет тебя

Размышлением крепкая мать,

На лугу вволю пасешься ты,

Там, где Киприда в нежной траве

Гиацинты взрастив, лошадей

Под ярмо шлет, всем желанное.

Если бы ты, вспугнув горожан,

Средь шумливой промчалась толпы,

Всколебав разом сердца их вдруг,

Как Гермотима, всех до себя…[10]

35(63)

С ланью грудною, извилисторогою, мать потерявшею

В темном лесу, боязливо дрожащая девушка схожа.

36 (44)

Мила ты к гостям; дай же и мне, жаждущему, напиться.[11]

37(87)

Я потускнела вся, стала как плод перезрелый,

Виною – безумье твое.[12]

38 (18)

Что же ты мчишься,

С душой, как сиринга,[13] полой,

Груди свои миррой намазав?

39 (40)

На берег я из реки выхожу, блеском сияя светлым.[14]

40 (54)

Сбросила хитон, как у дорийцев…[15]

41 (92)

Бегу я от нее, как будто я кукушка.

42(95)

Заботишься одна о слишком многих ты.

43 (94)

Сплетясь бедром к бедру.

44(95)

Не мою деву нежную…

45(15)

Мальчик с видом девическим,

Просьб моих ты не слушаешь

И не знаешь, что душу ты

На вожжах мою держишь.

46 (2, 1‑10)

…Тех кудрей, что так чудесно

Оттеняли нежный стан.

Но теперь – совсем ты лысый,

А венец кудрей роскошный

Брошен мерзкими руками

И валяется в пыли.

Грубо срезан он железом

Беспощадным, я ж страдаю

От тоски. Что будем делать?

Фракия ушла от нас![16]

47 (77)

Гривою тряся фракийской…

48(69)

Ты остриг красу безупречную нежных волос…

49 (14)

Клеобула, Клеобула я люблю,

К Клеобулу я как бешеный лечу,

Клеобула я глазами проглочу.

50(55)

Пифомандр меня снова сразил

Любовью, хоть я от Эрота спасался.

51 (29)

В двадцать струн на магадисе,[17]

Левкаспид, пою твоей юности цвет.

52 (30)

Кто это, к юношам

Милым взор обратив, всем существом флейт полузвук ловит?[18]

53 (21)

О ты, трижды вспаханный, Смердис!..

54 (57а)

Я б хотел сойтись с тобою: ты имеешь нрав приятный…

55 (22)

Ты же был ко мне непреклонен.

56 (57с)

Ибо мальчики за речи полюбить меня могли бы:

Я приятно петь умею, говорить могу приятно.

57 (62)

…но стройность бедер

Покажи своих, о друг мой!

58 (79)

И спальня – не женился он, а замуж вышел в спальне той.

59 (78)

Варварскую речь смягчи ты, Зевс, его.

Воинские мотивы

60(74)

Изо всех друзей отважных вопль мой первый – о тебе:

Юность отдал ты, чтоб рабства город не узнал родной.[19]

61 (48)

Любит жестокий Арес тех, кто в бою не гнется.

62(46)

Города стены – венец его; ныне они погибли.

63 (37)

Полные слез он возлюбил сраженья.

64(4)

И вот наш Елисий снова

Свой щит черногрозный щиплет…

65(36)

Бросив свой щит на берегах речки прекрасноструйной.[20]

66(84)

А кто сражаться хочет,

Их воля: пусть воюют!

Разное

67 (43)

Раньше ходил в рубище он и в старой шляпе войлочной,

Вместо серег в мочках ушей носил кусочки дерева;

Облезлой бычьей шкурою

Плечи одев (шкуру содрал он со щита негодного),

Жил среди шлюх плут Артемон, среди торговок мелочных,

Нечестно добывая хлеб;

Часто на брус шею он клал и колесом пытаем был,

Часто ему шкуру витым спускали со спины бичом

И выдирали бороду.

Ну а теперь Кики сынок ездит в повозке, золото

Носит в ушах, темя покрыв слоновой кости зонтиком,

Как женщины…[21]

68(27)

Еврипилу русому забота –

Артемон и его носилки.[22]

69(7)

Десять месяцев прошло уж, как Мегист наш благодушный,

Увенчав чело лозою, тянет сусло слаще меда.

70 (41)

Симала я в хоре узрел – с пектидой он был прекрасной.

71 (42)

Изготовителя мазей Стратти да

Спросил я, чего он чванится.

72 (19)

Говорит Таргелий, что ты мечешь диск

Искусно.

73(88)

Я поднял чашу полную в честь Эрксиона

С белым султаном – и осушил ее…

74 (16)

Не сули мне [обилье благ],

Амалфеи волшебный рог,[23]

И ни сто, да еще полета

Лет царить не хотел бы я

В стоблаженном Тартессе.[24]

75 (80)

Подобно чужеземцам вы приветливы:

Лишь кров вам нужен да очаг нагревшийся.[25]

76(81)

Когда‑то были доблестны милетяне…[26]

77 (86)

Засовом смысла нет створки дверей запирать:

Спокойно спи и так.[27]

78 (8)

Мятежники

На острове, Мегист,

Разоряют священный город.[28]

79 (26)

И не то чтобы стоек,

Ни чтоб граждан приветить.

80 (39)

Не воссияло тогда еще среброликое им

Убежденье.[29]

81 (40)

Случку ослов с лошадьми

Изобрели мисийцы.[30]

82 (41)

Вовсе не наше, к тому ж не прекрасно…

83(42)

Отобрал большое сокровище.


[1] Лефей – приток реки Меандра (совр. Большой Мендерес).

[2] Предполагается, что это обращение к богине – Артемиде или Музе (ср. фр. 6).

[3] Тартар – см.: «Теогония», 721–819.

[4] …воды ковшей с десяток… пять‑ хмельной браги… – См.: «Труды и Дни», 596 и примеч.

[5] Венок навкратидский – то есть из растений, из которых сплетали венки жители греческого города Навкратиса в Египте: по одной версии, из листьев майорана и папируса, по другой – из листьев и цветов мирта.

[6] Обращен к женщине.

[7] …со скалы Левкадской… – Левкада – скала на побережье Эпира (зап. часть Средней Греции), с которой, по преданию, бросались в море влюбленные, не получившие ответа на свою страсть. Здесь – в переносном значении.

[8] Кобылица – отождествление девушки с необъезженной кобылицей частый образ у Анакреонта (ср. фр. 34, 6–9) и вообще в греческой поэзии.

[9] Пектида – струнный инструмент.

[10] Папирусный фрагмент, толкование которого остается предположительным. Ясно, что девушка, к которой обращены ст. 2–9, ‑ не Гермотима, всех до себя (13) допускающая. По‑видимому, стихотворение было построено на противопоставлении нравственного облика этих двух девушек.

[11] Как полагают, обращение к гетере, и жажда говорящего – особого рода.

[12] О ранней старости как результате бурных увлечений в молодости (ср.: разд. II, Архилох, фр. 60, 17–19).

[13] Сиринга – музыкальный инструмент, состоящий из полых трубок убывающей длины. Обычно – атрибут Пана.

[14] Из речи девушки, совершившей омовение в реке.

[15] Сбросила хитон… – У дорийцев девушки принимали участие в спортивных состязаниях, одетые только в короткую рубашку с разрезами на боках.

[16] Предшествует в папирусном экземпляре фр. 33 без видимых признаков их разделения. Так как, однако, по содержанию они трудносовместимы, современные переводчики принимают их за два разных произведения.

[17] Магадис‑ струнный инструмент лидийского происхождения.

[18] Флейт полузвук – в оригинале речь идет о «половинных» флейтах, то есть меньшего размера, чем обычные, и отличавшихся тихим, нежным звучанием.

[19] Из обращения к другу поэта Аристоклиду, как видно, погибшему при захвате Теоса персами.

[20] Бросив… щит… – Мотив, известный нам из Архилоха (фр. 5), а в римской поэзии – у Горация.

[21] Характеристика выскочки Артемона.

[22] Артемон и его носилки. – По свидетельству древних, выражение, ставшее поговорочным.

[23] Амалфея – коза, выкормившая маленького Зевса. Ее волшебный рог рог изобилия.

[24] Тартесс – финикийская колония в Испании, славившаяся богатым жизненным укладом.

[25] По мнению некоторых исследователей, обращение к беднякам, которые рады заполучить крышу над головой.

[26] Стих, ставший поговоркой: все хорошее давно ушло.

[27] Обращение к бедняку, у которого нечего украсть.

[28] Мятежники – Речь идет о рыбаках, поднявших восстание на о‑ве Самос.

[29] По свидетельству древних, имеются в виду легендарные поэты прошлого, которые не получали гонорара за свои произведения.

[30] Мисийцы – жители Мисии, области в М. Азии.

В.Ярхо


Leave a Reply