Уважаемый посетитель!
Извините, что я обращаюсь к Вам с просьбой!
Этот замечательный портал существует на скромные пожертвования читателей и я, Дамир Шамараданов, буду Вам очень признателен, если Вы окажете посильную помощь этому ресурсу.
Ваши денежные средства послужат дальнейшему наполнению сайта интересными, полезными и увлекательными материалами.
Можно перечислить любую суммe, хотя бы символическую.
БЛАГОДАРЮ ЗА ПОНИМАНИЕ!


античность

Аполлодор — Мифологическая библиотека. Книга I — читать онлайн

Posted by

I

(1) Уран первый стал править всем миром. Вступив в брак с Геей[1], он произвел на свет прежде всего так называемых гекатонхейров – Бриарея, Гия и Котта, которые превзошли всех ростом и силой, имея по сто рук и по пятидесяти голов каждый[2]. (2) Вслед за ними родила ему Гея киклопов – Арга, Стеропа и Бронта[3], каждый из которых имел на лбу один глаз. Но Уран связал их и сбросил в Тартар[4]. Это объятое мраком место в Аиде, удаленное от поверхности земли на такое же расстояние, как земля от неба. (3) Затем Уран и Гея произвели на свет сыновей, так называемых титанов – Океана, Кея, Гипериона, Крия и Иапета, и после всех Крона[5], а также дочерей, прозванных титанидами, Тефию, Рею, Фемиду, Мнемосину, Фебу, Диону, Тейю.

(4) Гея, негодуя по поводу гибели детей, сброшенных в Тартар, убедила титанов восстать против отца и дала кривой стальной меч Крону. Все титаны, за исключением Океана, напали на отца, и Крон, отрезав детородный орган Урана, бросил его в море[6]. Из капель хлынувшей крови родились Эринии – Алекто, Тисифона, Мегера[7]. Свергнув отца, титаны вывели из Тартара брошенных туда братьев и передали власть Крону. (5) Крон же снова заковал их и заключил в Тартар. Крон женился на сестре Рее и, так как Гея и Уран предрекли ему, что власть у него отнимет его собственный сын, стал пожирать рождавшихся у него детей. И первой он проглотил родившуюся Гестию, затем Деметру и Геру, вслед за ними Плутона и Посейдона. (6) Разгневанная этим, Рея отправилась на Крит, в то время когда она была беременна Зевсом, и родила его в пещере горы Дикте[8], поручив воспитывать его куретам и дочерям Мелиссея, нимфам Адрастее и Иде. (7) Последние вскармливали Зевса молоком Амалфеи[9], а куреты в полном вооружении охраняли находившееся в пещере дитя, ударяя копьями о щиты, чтобы Крон не услышал голоса ребенка[10]. Рея же, завернув в пеленки камень, дала его проглотить Крону взамен новорожденного[11].

II

(1) Став взрослым, Зевс призвал на помощь Метиду[12], дочь Океана, и она дала Крону выпить зелье, которое заставило его изрыгнуть вначале камень, а затем и детей, которых он проглотил. В союзе с ними Зевс начал войну с Кроном и титанами[13]. После того как они сражались десять лет, Гея предсказала Зевсу победу[14], если он привлечет в качестве союзников тех, кто был низвергнут в Тартар. Тогда Зевс, убив сторожившую их Кампу, освободил их от оков. Киклопы дали Зевсу гром, молнию и перун[15], Плутону шлем, а Посейдону трезубец. Вооружившись, они одержали победу над титанами и, заключив побежденных в Тартар, поставили над ними в качестве стражей гекатонхейров. Сами же они, метнув жребий, разделили власть: Зевсу выпало господство на небе, Посейдону – на море, Плутону – в Аиде[16].

(2) От титанов родились потомки[17]: от Океана и Тефии – Океаниды: Асия, Стикс, Электра, Дорида, Эвринома, Амфитрита, Метида; от Кея и Фебы – Астерия и Лето; от Гипериона и Тейи – Эос, Гелиос, Селена; от Крия и Эврибии, дочери Понта, – Астрей, Паллант и Перс.

(3) От Иапета и Асии, дочери Океана, – Атлант, который поддерживает небо своими плечами, Прометей, Эпиметей и Менетий[18], которого Зевс поразил перуном во время борьбы с титанами и низверг в Тартар.

(4) От Крона же и Филиры родился обладавший двойственной природой кентавр Хирон[19], от Эос и Астрея – Анемы и Астры[20], от Перса и Астерии – Геката[21], от Палланта и Стикс, дочери Океана, – Ника, Кратос, Зел и Биа. (5) Воды Стикс, текущие из скалы в Аиде, Зевс сделал залогом клятв[22], предоставив ей эту честь за то, что Стикс со своими детьми была его союзником в борьбе с титанами.

(6) От Понта и Геи родились Форк, Тавмант, Нерей, Эврибия, Кето. От Тавманта и Электры, дочери Океана, – Ирида и Гарпии: Аелло и Окипета; от Форка и Кето – Форкиды и Горгоны, о которых мы расскажем, когда речь пойдет о Персее. (7) От Нерея и Дориды, дочери Океана, родились нереиды, имена которых Кимотоя, Спейо, Главконома, Навситоя, Галия, Эрато, Сао, Амфитрита, Эвника, Фетида, Эвлимена, Агава, Эвдора, Дото, Феруса, Галатея, Актея, Понтомедуса, Гиппотоя, Лисианасса, Кимо, Эиона, Галимеда, Плексавра, Эвкрата, Прото, Калипсо, Панопа, Кранто, Неомерида, Гиппоноя, Деянира, Полиноя, Автоноя, Мелита, Диона, Несайя, Деро, Эвагора, Псамата, Эвмолпа, Иона, Динамена, Кето, Лимнорея.

III

(1) Зевс вступил в брак с Герой[23], и от этого брака родились Геба, Эйлития, Арес. Сходился он и со многими смертными женщинами и богинями. От Фемиды, дочери Урана, родились у Зевса дочери Оры[24] – Эйрена, Эвномия и Дика[25], затем Мойры[26] – Клото, Лахесис и Атропос. От Дионы родилась Афродита[27]; от Эвриномы, дочери Океана, – Хариты[28]: Аглая, Эвфросина и Талия; от Стикс – Персефона; от Мнемосины – Музы[29], первая Каллиопа, затем Клио, Мельпомена, Эвтерпа, Эрато, Терпсихфра, Урания, Талия, Полимния.

(2) От Каллиопы и Ойагра родился Лин[30] (называют его и сыном Аполлона), которого убил Геракл, и певец Орфей, введший в пение сопровождение на кифаре: от его пения приходили в движение деревья и скалы. Когда жена его, Эвридика, умерла от укуса змеи, он спустился в Аид[31] с целью увести ее оттуда и стал просить Плутона вернуть ее на землю. Плутон обещал Орфею исполнить его просьбу, если он, ведя свою супругу на землю, не взглянет на нее прежде, чем придет в свой дом. Орфей же, не послушавшись, обернулся и взглянул на супругу, и та вновь вернулась в Аид. Орфей изобрел также мистерии Диониса; он погиб, растерзанный Менадами, и был погребен в Пиерии. (3) Клио же влюбилась в Пиера, сына Магнета. Эта любовь была внушена ей Афродитой, разгневанной на нее за то, что Клио стыдила ее любовью к Адонису. Сойдясь с Пиером, Клио родила от него сына Гиакинта[32], в которого влюбился Тамирис, сын Филаммона и нимфы Аргиопы, положивший начало однополой любви. Но Гиакинта, любимого богом Аполлоном, позднее нечаянно убил этот бог, попав в него диском. Тамирис отличался красотой и талантом кифареда. Он отважился на состязание с самими Музами при следующем условии: если он победит, то получит право сойтись с каждой из них; если же будет побежден, то лишится того, что захотят отнять у него Музы. Победительницы Музы лишили его зрения и отняли дар пения и игры на кифаре[33].

(4) От Эвтерпы и реки Стримона родился Рес, которого Диомед убил в Трое[34]. Как сообщают некоторые другие авторы, он был сыном Каллиопы. От Талии и Аполлона родились Корибанты[35], от Мельпомены и Ахелоя – Сирены[36], о которых мы упомянем, рассказывая об Одиссее.

(5) Гера, миновав супружеское ложе[37], родила Гефеста: но, согласно Гомеру, и этого она родила от Зевса. Последний низверг его с небесных высот за то, что он помог связанной Гере, которую Зевс подвесил на высотах Олимпа. Причиной наказания было то, что Гера ниспослала бурю на флот Геракла, когда он после взятия Трои возвращался домой. Гефеста же, упавшего на остров Лемнос и покалечившего себе ноги[38], спасла Фетида.

(6) Зевс сошелся с Метидой, принимавшей различные образы, чтобы избежать его любви. Когда она оказалась беременной, Зевс проглотил ее прежде, чем она родила, ибо она обещала, после того как вначале родит деву, произвести на свет сына, который станет властителем неба. Испугавшись этого, Зевс и пожрал ее[39]. Когда же наступило время родов, Прометей ударил Зевса по голове топором (некоторые называют и Гефеста)[40]. Из головы выскочила в полном вооружении Афина, и это произошло у реки Тритона[41].

IV

(1) Из дочерей Кея Астерия[42], приняв образ перепелки, кинулась в море, чтобы избежать преследований Зевса, хотевшего с ней сойтись (ее именем вначале был назван город Астерия, который позднее стал именоваться Делос). Богиню же Лето, сошедшуюся с Зевсом, Гера преследовала по всей Земле, пока та, придя на остров Делос, не родила вначале Артемиду, а с помощью Артемиды она затем родила Аполлона[43].

Артемида, занявшись охотой, оставалась девой, Аполлон же, научившись искусству прорицания у Пана, сына Зевса и Гибрис, прибыл в Дельфы, где тогда давала предсказания богиня Фемида[44]. Так как охранявший вход в прорицалище дракон Пифон не давал ему проникнуть к расщелине, он убил его[45] и овладел оракулом. Некоторое время спустя он убил и Тития, который был сыном Зевса и дочери Орхомена Элары. Последнюю Зевс, после того как сошелся с ней, скрыл под землей, опасаясь Геры, а выношенного ею в чреве огромного сына Тития вывел из‑под земли на свет. Титий же, прибыв в Пифо и увидев богиню Лето, охваченный страстью, стал тянуть ее к себе. Богиня позвала на помощь детей, и те расстреляли его из лука. Тития постигло наказание и после смерти: коршуны в Аиде клюют его сердце[46].

(2) Аполлон убил и Марсия, сына Олимпа. Марсий, найдя свирель, которую бросила Афина вследствие того, что игра на ней искажала ее лицо[47], отважился состязаться с Аполлоном в мусическом искусстве. После того как они договорились, что победитель сможет сделать с побежденным все, что захочет, началось состязание. Аполлон стал играть на перевернутой кифаре[48], после чего потребовал, чтобы Марсий сделал то же. Когда же тот не смог этого сделать, Аполлон, признанный победителем, подвесил Марсия на высокой сосне и убил, содрав с него кожу.

(3) Артемида же убила Ориона на острове Делосе. Об Орионе говорят, что его родила земля и он был огромного роста. Ферекид же говорит, что он был сыном Посейдона и Эвриалы. Посейдон одарил его способностью ходить по морю. Он женился на Сиде, которую Гера низвергла в Тартар за то, что та осмелилась состязаться с ней в красоте. Затем, прибыв на остров Хиос, он посватался к дочери Ойнопиона Меропе. Ойнопион напоил его пьяным и уснувшего ослепил, после чего выбросил на берег моря[49]. Орион, придя в кузницу Гефеста и похитив одного из детей, посадил себе на плечи и приказал вести его к восходу солнца. Придя туда, он вновь прозрел, подставив глаза жгучим лучам солнца. После этого Орион поспешил сразиться с Ойнопионом, но Посейдон укрыл последнего в подземном доме, построенном Гефестом. (4) Влюбившаяся в Ориона Эос похитила его и доставила на остров Делос. Афродита вселила в нее постоянное желание, отомстив ей за то, что она разделила ложе с Аресом. (5) Орион же, как говорят некоторые, погиб, когда приглашал Артемиду состязаться с ним в метании диска, но, по сведениям других, Орион был застрелен Артемидой из лука, когда пытался совершить насилие над Опидой, одной из дев, прибывших от гиперборейцев[50].

(6) Посейдон женился на Амфитрите, и от этого брака родились у него Тритон и Рода[51], на которой женился Гелиос.

V

(1) Плутон, влюбившись в Персефону, тайно похитил ее с помощью Зевса. Деметра ночью и днем бродила по всей земле со светильниками, разыскивая ее[52]. Узнав от гермионеев[53], что ее похитил Плутон, она покинула небо, разгневанная на богов, и, приняв образ смертной женщины, пришла в Элевсин. Вначале она села у скалы, названной после этого Агеласт[54], близ колодца Каллихора[55], затем пришла к Келею, который тогда царствовал в Элевсине. Во дворце находились женщины, и, когда они пригласили Деметру сесть подле них, некая старуха по имени Иамба сказала какую‑то шутку[56], заставив богиню улыбнуться. Говорят, по этой‑то причине женщины во время праздника Фесмофорий обмениваются шутками. У супруги Келея Метаниры был ребенок, и Деметра стала его нянчить. Желая сделать мальчика бессмертным, богиня ночью клала дитя в огонь и таким образом уничтожала смертные части тела, но, так как Демофонт (таково было имя ребенка) рос с неимоверной быстротой, Метанира подстерегла богиню и увидела, что та делает[57]. Схватив ребенка, положенного в огонь[58], Метанира громко закричала, и дитя из‑за этого погибло, уничтоженное огнем: Деметра же явила свою божественную сущность.

(2) Старшему из сыновей Метаниры Триптолему она изготовила колесницу, в которую запрягла крылатых драконов, и дала зерна пшеницы, которыми Триптолем, поднявшись к небу, засеял всю землю[59]. Паниасид же сообщает, что Триптолем был сыном Элевсина: он говорит, что Деметра пришла именно к нему. Ферекид же называет Триптолема сыном Океана и Геи.

(3) Так как Зевс повелел Плутону вернуть Кору на землю, Плутон дал ей съесть зерно гранатового яблока, для того чтобы та не оставалась долгое время у матери. Кора же, не подозревая, что от этого может случиться, проглотила его[60]. Свидетелем против Коры выступил Аскалаф[61], сын Ахеронта и Горгиры, и Деметра накрыла его в Аиде тяжелым камнем; но Персефона третью часть каждого года[62] была принуждена оставаться у Плутона, а остальное время проводила среди богов. Вот что рассказывают о Деметре.

VI

(1) Гея, негодуя по поводу того, что произошло с титанами, родила от Урана гигантов[63], обладавших огромным ростом и необоримой силой. Они внушали ужас своим видом, косматыми густыми волосами и длинными бородами. Нижние конечности их переходили в покрытые чешуей тела драконов. По мнению одних, они родились на Флегрейских полях[64], другие же говорят, что на Паллене. Они стали метать в небо скалы и горящие деревья[65]. Меж ними отличались особой силой Порфирион[66] и Алкионей, который к тому же оставался бессмертным, если сражался на той земле, на которой родился. Он же угнал стадо Гелиоса из Эритеи[67]. Богам рок судил, что они не смогут уничтожить никого из гигантов, но если в помощь богам выступит какой‑либо смертный, то они сумеют взять верх над ними. Гея, узнав об этом, стала искать волшебную траву, чтобы спасти гигантов от гибели, грозившей им от руки смертного. Тогда Зевс запретил светить Эос, Селене и Гелиосу и успел раньше, чем Гея, срезать эту волшебную траву. По совету Афины он призвал в союзники Геракла. Геракл вначале сразил стрелой Алкионея, но, как только тот касался земли, к нему вновь возвращалась жизнь. По совету Афины Геракл стащил Алкионея с земли Паллены, и таким образом Алкионей был убит. (2) Порфирион же во время сражения напал на Геракла и Геру; Зевс вселил в Порфириона страсть к Гере, и последняя стала громко звать на помощь, когда гигант разорвал на ней пеплос, пытаясь совершите насилие. Но Зевс поразил его своим перуном, а Геракл добил его выстрелом из лука. Из остальных гигантов Аполлон поразил стрелой Эфиальта в левый глаз, а Геракл в правый. Эврита убил Дионис тирсом; Клития же, ударив факелом, убила Геката, а Миманта убил Гефест, метая в него раскаленные камни. Афина, преследуя бегущего Энкелада, обрушила на него остров Сицилию[68]; она же содрала с Палланта кожу и покрывала ею свое тело во время сражения. Полибот, преследуемый Посейдоном и спасаясь бегством через море, прибыл на остров Кос, но Посейдон отсек часть острова, так называемый Нисир, и навалил ее на гиганта[69]. Гермес, имея на голове шлем Аида[70], убил во время сражения Ипполита, Артемида – Гратиона; Мойры, сражаясь медными палицами, убили Агрия и Тоона. Остальных поразил Зевс, метнув в них свои перуны. Погибающих гигантов добивал Геракл, расстреливая их из лука.

(3) После того как боги одержали победу над гигантами, Гея, воспылав еще более сильным гневом, сочеталась с Тартаром и родила в Киликии Тифона[71], имевшего смешанную природу человека и зверя. Он превосходил всех существ, которых родила Гея, ростом и силой. Часть его тела до бедер была человеческой и своей огромной величиной возвышалась над всеми горами. Голова его часто касалась звезд, руки его простирались одна до заката солнца, другая – до восхода. Они оканчивались ста головами драконов. Часть его тела ниже бедер состояла из огромных извивающихся кольцами змей, которые, вздымаясь до самой вершины тела, издавали громкий свист. Все тело его было покрыто перьями, лохматые волоса и борода широко развевались, глаза сверкали огнем. Будучи существом такого вида и такой величины, Тифон забрасывал раскаленными скалами небо и носился с ужасающим шумом и свистом. Буря огня вырывалась из его пасти. Боги, увидев, что он устремился к небу, кинулись бежать в Египет; преследуемые, они меняли свой облик и превращались в животных[72]. Когда Тифон находился еще далеко, Зевс стал метать в него свои перуны; когда же Тифон приблизился, Зевс ударил его кривым стальным мечом. Тифон бежал, и Зевс преследовал его до горы Касия, возвышающейся над Сирией. Увидев, что Тифон тяжело ранен, Зевс вступил с ним в рукопашную. Тифон охватил Зевса кольцами своего тела и, вырвав у него кривой меч, перерезал Зевсу сухожилия на руках и ногах. Подняв его на плечи, он перенес его затем через море в Киликию, и дойдя до Корикийской пещеры, запер его в ней. Там же он спрятал и сухожилия, завернув их в шкуру медведя, и поставил стеречь все это драконицу Дельфину: она была полузверем. Однако Гермес и Эгипан выкрали эти сухожилия и тайно вставили их Зевсу. Вернув себе прежнюю силу, Зевс внезапно ринулся с неба на колеснице, влекомой крылатыми конями, и, метая перуны, преследовал Тифона до горы, которая называется Ниса. Там Мойры ввели в обман преследуемого Тифона: они убедили его, что у него прибавится силы, если он отведает однодневных плодов[73]. И вот, преследуемый далее, Тифон прибыл во Фракию и, сражаясь там в области Гемийского хребта, метал ввысь целые горы. Так как Зевс эти горы отражал своими перунами обратно, Тифон пролил вблизи этого хребта много крови и, как говорят, по этой причине хребет и был назван Гемийским[74]. Когда Тифон кинулся бежать через Сицилийское море, Зевс набросил на него гору Этну в Сицилии (эта гора огромной величины), и из нее до настоящего времени, как говорят, из‑за брошенных туда перунов вырываются языки пламени. Но обо всем этом довольно сказано.

VII

(1) Прометей, смешав землю с водой, вылепил людей[75] и дал им тайно от Зевса огонь[76], скрыв его в полом стебле тростника[77]. Когда Зевс узнал об этом, он приказал Гефесту пригвоздить тело Прометея к Кавказскому хребту. Хребет этот находится в Скифии. Там, прикованный к скале, Прометей простоял связанным очень много лет, и каждый день орел, прилетая, выклевывал ему лопасти печени, которые за ночь отрастали вновь. Такое наказание Прометей нес за то, что украл огонь, пока позднее его не освободил Геракл, о чем мы расскажем в главе о Геракле[78].

(2). Девкалион был сыном Прометея[79]. Он царствовал в области Фтии и женился на Пирре, дочери Эпиметея и Пандоры: это была первая женщина, которую вылепили боги. Когда же Зевс захотел истребить медное поколение, Девкалион по совету Прометея сделал ковчег и, вложив в него необходимые припасы, сел туда вместе с Пиррой. Зевс разразился с небес страшным ливнем и залил водой большую часть Эллады, так что все люди погибли, за исключением немногих, которые укрылись в расположенных поблизости высоких горах. В те времена расступились горы в Фессалии и покрылись водой все те области, что расположены за Истмом и Пелопоннесом. Девкалион же носился в своем ковчеге по морю девять дней и девять ночей и причалил к Парнасу. Там, когда ливень прекратился, он вышел на берег и принес жертву Зевсу Фиксию[80]. Зевс, послав к Девкалиону Гермеса, разрешил Девкалиону просить у него все, что ни захочет, и Девкалион пожелал возродить людской род. Тогда Зевс повелел ему бросать камни через голову. Те камни, которые бросал Девкалион, превращались в мужчин, те же, которые бросала Пирра, становились женщинами. От этого и люди были названы метафорически λαοί от слова λαας (камень)[81]. Пирра родила Девкалиону детей, и первым был Эллин (рожденный, как говорят иные, от Зевса), затем Амфиктион, который воцарился в Аттике после Краная, и дочь Протогения, которая от Зевса родила Аэтлия. (3) От Эллина и нимфы Орсеиды родились Дор, Ксуф и Эол. Эллин по своему имени и назвал греков эллинами[82], и разделил между детьми землю. Ксуф взял Пелопоннес, и жена его Креуса, дочь Эрехтея, родила ему Ахея и Иона, по имени которых и были названы ахейцы и ионийцы. Дор взял землю, лежащую против Пелопоннеса[83], и назвал жителей этой земли по своему имени дорийцами. Эол же воцарился в области Фессалии и назвал живущих там эолийцами[84]. Женившись на Энарете, дочери Деимаха, он произвел на свет семерых сыновей – Кретея, Сизифа, Афаманта, Салмонея, Деиона, Магнета, Периера и пять дочерей – Канаку, Алкиону, Пейсидику, Калику, Перимеду. От Перимеды и Ахелоя родились Гипподамант и Орест, от Пейсидики и Мирмидона – Антиф и Актор. (4) На Алкионе женился Кеик, сын Эосфора[85]. Они оба погибли вследствие своей заносчивости, ибо он называл свою жену Герой, а она своего мужа – Зевсом[86]. За это Зевс превратил их в птиц: ее – в зимородка, а мужа – в чайку.

Канака родила от Посейдона Гоплея, Нирея, Эпопея, Алоея и Триопа. Алоей женился на Ифимедее, дочери Триопа, которая влюбилась в Посейдона и постоянно совершала прогулки к морю, зачерпывала руками морские воды и лила себе на грудь. Сошедшийся с ней Посейдон произвел на свет двух сыновей, Ота и Эфиальта, называемых Алоадами[87]. Эти Алоады каждый год вырастали в ширину на локоть, а в высоту – на сажень. В возрасте девяти лет, имея в ширину девять локтей и рост в девять саженей, Алоады отважились сразиться с божеством и взгромоздили гору Оссу на Олимп, а на Оссу еще нагромоздили гору Пелион: они стали угрожать, что с высоты этих гор взберутся на небо, что превратят море в материк, засыпав его горами, а землю в море. Эфиальт стал свататься к Гере, а От – к Артемиде. Они связали и Ареса, но его выкрал Гермес. Артемида уничтожила Алоадов на острове Наксосе, прибегнув к обману. Приняв образ оленя, она прыгнула и встала между ними; Алоады же, пытаясь поразить животное дротиками, пронзили друг друга.

(5) От Калики и Аэтлия родился сын Эндимион, который заселил Элиду, приведя эолийцев из Фессалии. Некоторые говорят, что он был сыном Зевса. Так как он отличался необыкновенной красотой, в него влюбилась Селена. Зевс пообещал ему выполнить любое его желание, и Эндимион пожелал навеки уснуть, оставаясь бессмертным и вечно юным[88]. (6) От Эндимиона и морской нимфы (или, как говорят некоторые, от Ифианассы) родился Этол, который убил Аписа, сына Форонея, и бежал в страну Куретиду; убив там приютивших его сыновей Фтии и Аполлона – Дора, Лаодока и Полипойта, он назвал землю по своему имени Этолией.

(7) От Этола и Пронои, дочери Форба, родились Плеврон и Калидон, по имени которых названы города в Этолии. Плеврон, женившись на Ксантиппе, дочери Дора, произвел на свет сына по имени Агенор, а также дочерей Стеропу, Стратонику и Лаофонту. От Калидона же и дочери Амитаона Эолии родились Эпикаста и Протогения; от последней и Ареса родился Оксил. Агенор, сын Плеврона, женившись на Эпикасте, дочери Калидона, породил Портаона и Демонику, у которой от Ареса родились Эвен, Мол, Пилос и Тестий. (8) От Эвена[89] родилась Марпесса, которую, когда к ней сватался Аполлон, похитил Идас, сын Афарея[90], взяв у Посейдона крылатую колесницу. Эвен, преследуя его на колеснице, прибыл к реке Ликорму, но, не сумев схватить его, заколол лошадей, а сам бросился в реку. Поэтому река по его имени называется Эвен.

(9) Идас же прибыл в Мессену, где Аполлон, встретившись с ним, стал отнимать у него деву[91]. Зевс, чтобы примирить спорящих, повелел ей самой выбрать того, кого она захочет. Та из боязни, как бы Аполлон не покинул ее, когда она состарится, избрала себе в мужья Идаса.

(10) От Тестия и Эвритемиды, дочери Клеобеи, родились Алтея, Леда, Гипермнестра и сыновья Ификл, Эвипп, Плексипп и Эврипил. От Портаона и Эвриты, дочери Гипподаманта, родились сыновья Ойней, Агрий, Алкатой, Мелан, Левкопей и дочь Стеропа, от брака которой с Ахелоем, как говорят, родились Сирены.

VIII

(1) Ойней, царствуя в Калидоне, первым получил от Диониса в дар виноградную лозу. Женившись на Алтее, дочери Тестия, он породил Токсея, которого сам же убил за то, что тот перепрыгнул ров. Кроме того, он произвел на свет Тирея и Климена, а также дочь Горгу, на которой женился Андремон, и Деяниру, которую, как говорят, Алтея родила от Дионина. Деянира умела править колесницей и занималась военными упражнениями; за право жениться на ней Геракл боролся с Ахелоем[92]. (2) От Ойнея Алтея родила сына Мелеагра; говорят также, что истинным отцом Мелеагра был Арес. Когда Мелеагру исполнилось семь лет, к его родителям, как говорят, пришли Мойры и сказали: «Мелеагр умрет тогда, когда сжигаемая на жертвеннике головня сгорит дотла». Услышав это, Алтея схватила головню и спрятала ее в ларец[93]. Мелеагр же, ставший неуязвимым и отважным витязем, погиб при следующих обстоятельствах. Когда осенью созрели плоды в его стране, Ойней принес начатки в жертву всем богам, забыв об одной только Артемиде. Разгневанная этим, богиня наслала на землю Ойнея вепря огромной величины и силы, из‑за которого земля осталась незасеянной; он уничтожал скот и убивал всех, кто попадался ему на пути. Тогда Ойней пригласил принять участие в охоте на вепря всех самых отважных воителей Эллады, оповестив при этом, что тот, кто убьет вепря, получит в качестве трофея его шкуру.

Для охоты на вепря собрались следующие герои: Мелеагр, сын Ойнея; Дриас, сын Ареса, оба из Калидона; Идас и Линкей, сыновья Афарея из Мессении; Кастор и Полидевк, сыновья Зевса и Леды, из Лакедемона; Тесей, сын Эгея, из Афин; Адмет, сын Ферета, из Фер; Анкей и Кефей, сыновья Ликурга, из Аркадии; Иасон, сын Эсона, из Иолка; Ификл, сын Амфитриона, из Фив; Пиритой, сын Иксиона, из Лариссы; Пелей, сын Эака, из Фтии; Аталанта, дочь Схойнея, из Аркадии; Амфиарай, сын Оиклея, из Аргоса. Приняли участие и сыновья Тестия[94]. Когда они собрались, Ойней стал угощать их, устроив пиршество, которое длилось девять дней. На десятый день Кефей и Анкей, а также некоторые другие стали говорить, что непристойно им выходить на охоту вместе с женщиной. Но Мелеагр, который был женат на Клеопатре, дочери Идаса и Марпессы, но хотел иметь детей также от Аталанты, принудил их выйти на охоту вместе с ней. Когда они обложили вепря, Гилей и Анкей погибли от клыков зверя, а Пелей нечаянно поразил дротиком Эвритиона. Первой ранила вепря Аталанта, поразив его стрелой в спину, вторым – Амфиарай, попав ему в глаз. Мелеагр же добил зверя, поразив его в пах. Взяв шкуру, он отдал ее Аталанте. Тогда сыновья Тестия, униженные тем, что трофей достался женщине, несмотря на то что в охоте участвовали мужчины, отняли у Аталанты шкуру, говоря, что она принадлежит им по праву рождения, поскольку Мелеагр не пожелал воспользоваться своим правом взять ее. (3) В гневе Мелеагр перебил сыновей Тестия и вернул шкуру Аталанте. Тогда Алтея, которую гибель братьев повергла в тяжкое горе, сожгла головню, и Мелеагр внезапно умер. Другие же говорят, что смерть Мелеагра наступила при других обстоятельствах, а именно следующих. Когда сыновья Тестия стали требовать, чтобы убитый зверь был отдан им, так как первым поразил его Ификл, началась война между куретами и калидонцами. После того как Мелеагр, приняв участие в войне, убил некоторых из сыновей Тестия, Алтея прокляла его, и Мелеагр, разгневанный, остался дома. Когда враги уже стали приближаться к стенам города и когда граждане стали молить Мелеагра о помощи, жена Мелеагра едва смогла убедить его, чтобы он принял участие в сражении. Перебив остальных сыновей Тестия, Мелеагр погиб в сражении. После смерти Мелеагра Алтея и Клеопатра повесились, а женщины, оплакивавшие его тело, превратились в птиц[95].

(4) После кончины Алтеи Ойней женился на Перибее, дочери Гиппоноя. О ней автор «Фиваиды» говорит, что Ойней взял ее в качестве почетной награды, когда был завоеван город Олен. Гесиод же сообщает, что отец ее Гиппоной, после того как Перибею соблазнил Гиппострат, сын Амаринкея, послал ее к Ойнею, поручив увезти ее как можно дальше из пределов Эллады[96]. (5) Есть и такие, которые говорят, что Гиппоной, узнав, что его дочь совращена Ойнеем, отослал ее беременной к нему. От нее у Ойнея родился Тидей. Писандр же говорит, что матерью Тидея была Горга: по воле Зевса Ойней влюбился в собственную дочь.

Тидей, став отважным воителем, был изгнан, как говорят некоторые, за то, что убил брата Ойнея Алкатоя. Но, как полагает автор поэмы «Алкмеонида», он был изгнан за то, что убил детей Мелана, злоумышлявших против Ойнея, – Фенея, Эвриала, Гиперлая, Антиоха, Эвмеда, Стернопа, Ксантиппа, Сфенелая. Ферекид же в качестве причины изгнания сообщает, что он убил родного брата Оления. Когда Агрий привлек его к суду, тот убежал в Аргос к Адрасту и, женившись на дочери его Деипиле, породил Диомеда. Тидей же, отправившись в поход против Фив вместе с Адрастом, погиб, сраженный Меланиппом.

(6) Дети Агрия Терсит, Онхест, Протой, Келевтор, Ликопей и Меланипп, отняв у Ойнея царскую власть, отдали ее своему отцу. Кроме того, они заточили Ойнея в темницу и жестоко обращались с ним. Позднее Диомед, тайно прибыв из Аргоса с Алкмеоном, перебил всех сыновей Агрия, кроме Онхеста и Терсита (они успели бежать в Пелопоннес). Царскую власть, поскольку Ойней был уже стариком, он отдал Андремону, женившемуся на дочери Ойнея; самого же Ойнея он увел в Пелопоннес. Но сыновья Агрия, которым удалось спастись бегством, устроили засаду у алтаря Телефа в Аркадии и убили старика. Диомед принес его труп в Аргос и там похоронил (город этот по имени погребенного называется Ойноя). После этого Диомед женился на Эгиалее, дочери Адраста (как говорят другие, на дочери Эгиалея), и воевал против Фив и Трои.

IX

(1) Из сыновей Эола Афамант[97], царствовавший в Беотии, породил от Нефелы сына Фрикса и дочь Геллу. После же он женился на Ино, от которой у него родились Леарх и Меликерт. Ино, замыслив недоброе против детей Нефелы, убедила женщин поджарить семенную пшеницу. Те тайно от мужей сделали это, и земля, приняв невсхожие семена, не дала урожая. По этой причине Афамант обратился к дельфийскому оракулу, чтобы узнать, как избавиться от неурожая. Ино убедила посланников сказать, будто оракул гласил, что бесплодие прекратится, если Фрикса принесут в жертву Зевсу. Услышав это, Афамант, вынуждаемый всем населением страны принести такую жертву, подвел Фрикса к алтарю. Но Нефела похитила его вместе с дочерью, и взяв у Гермеса златорунного барана, дала его своим детям, чтобы они на его спине перенеслись по поднебесью через земли и моря. Когда дети Нефелы оказались над морем, разделявшим Сигей и Херсонес, Гелла, соскользнув, упала в пучину: по месту ее гибели море это было названо Геллеспонтом. Фрикс же прибыл к колхам, где царствовал царь Ээт, сын Гелиоса и Персеиды, брат Кирки и той Пасифаи, на которой женился Минос. Ээт приютил Фрикса и дал ему в жены одну из своих дочерей, Халкиопу. Фрикс принес златорунного барана в жертву Зевсу Фиксию, а руно отдал Ээту. Тот повесил его на дереве в роще, посвященной богу Аресу. От Халкиопы у Фрикса родились Арг, Мелан, Фронтис и Китисор.

(2) Позже разгневанная Гера отняла у Афаманта и тех детей, которые родились у него от Ино. Сам он в припадке безумия застрелил из лука Леарха, Ино же вместе с Меликертом бросилась в море. Изгнанный из Беотии, Афамант спросил у бога, где ему можно поселиться. Оракул ответил, что он должен поселиться в том месте, где ему предложат угощение дикие звери. Странствуя по многим землям, он встретился однажды со стаей волков, пожиравших мясо овец. Увидев Афаманта, волки убежали, бросив мясо; Афамант же, основав там поселение, назвал эту страну Афамантией по своему имени. Женившись на Темисто, дочери Гипсея, он породил Левкона, Эритрия, Схойнея и Птоя.

(3) Сизиф[98], сын Эола, основав город Эфиру, который ныне называется Коринф, женился на Меропе, дочери Атланта. У них родился сын Главк, сыном которого от Эвримеды был Беллерофонт, убивший огнедышащую Химеру. Сизиф же в наказание должен был в Аиде катить в гору головой и руками огромный камень: но, когда он пытался перевалить этот камень через гору, камень откатывался обратно. Такому наказанию он был подвергнут из‑за Эгины[99], дочери Асопа. Когда Зевс тайно похитил ее, Сизиф, как говорят, рассказал об этом искавшему ее Асопу.

(4) Деион, царствовавший в Фокиде, женился на Диомеде, дочери Ксуфа. У него родились дочь Астеропея[100] и сыновья Энет, Актор, Филак и Кефал[101]. Кефал женился на Прокриде, дочери Эрехтея. Позднее его похитила влюбившаяся в него Эос.

(5) Периер же, овладев Мессенией, женился на Горгофоне, дочери Персея, от которой у него родились сыновья Афарей, Левкипп, Тиндарей и Икарий. Многие другие называют Периера сыном не Эола, а Кинорта, сына Амикла. По этой причине мы обо всем, что касается потомков Периера, расскажем в том месте, где речь пойдет о роде Атланта.

(6) Магнет, сын Эола, женился на морской нимфе, и от этого брака родились Полидект и Диктис. Они стали жить на острове Серифе.

(7) Салмоней вначале жил в области Фессалии, позднее же, прибыв в Элиду, основал там город. Будучи человеком дерзким и желая сравняться с самим Зевсом, он был наказан за свои безбожные дела: Салмоней говорил, что он Зевс; приносимые Зевсу жертвы он присваивал себе. Влача за колесницей высушенные шкуры вместе с медными кувшинами, он заявлял, что производит гром, а бросая в небо зажженные факелы, говорил, что метает молнии. Зевс поразил его перуном и уничтожил основанный им город вместе со всеми его жителями[102].

(8) Тиро, дочь Салмонея и Алкидики, воспитывалась у Кретея, который приходился Салмонею родным братом. Она влюбилась в речного бога Энипея и в сокрушении постоянно ходила на реку. Посейдон, приняв образ Энипея, сошелся с ней[103], и она, родив тайно двух близнецов, подкинула их. Вблизи подкинутых близнецов проходили пастухи, гнавшие табун лошадей, и кобылица задела копытом лицо одного из близнецов, на котором от этого осталось темное пятно. Пастух поднял и вырастил обоих мальчиков и того, который был с пятном, назвал Пелием, другого же Нелеем. Когда близнецы выросли и узнали, кто их родная мать, они убили свою мачеху, которую звали Сидеро. Они напали на нее после того, как узнали, что та оскорбила их мать. Мачеха пыталась найти убежище в храме Геры, но Пелий заколол ее у самых алтарей. И вообще он всячески оскорблял Геру.

(9) Позднее братья стали враждовать друг с другом, и Нелей, будучи изгнан, прибыл в Мессению и основал там город Пилос[104]. Он женился на Хлориде, дочери Амфиона, от которой у него родились дочь Перо и сыновья Тавр, Астерий, Пилаон, Деимах, Эврибий, Эпидай, Радий, Эвримен, Эвагор, Аластор, Нестор и Периклимен. Последнего Посейдон одарил способностью принимать вид любого существа. Когда Геракл опустошал город Пилос, Периклимен во время сражения принимал образ то льва, то змеи, то пчелы, но погиб от руки Геракла вместе с остальными детьми Нелея. Спасся только один Нестор[105], так как в это время находился на воспитании у герениев[106]. Нестор женился на Анаксибии[107], дочери Кратиея, и у него родились дочери Пейсидика и Поликаста и сыновья Персей, Стратих, Арет, Эхефрон, Писистрат, Антилох, Трасимед.

(10) А Пелий жил в области Фессалии и женился на Анаксибии, дочери Бианта, или, как говорят другие, на Филомахе, дочери Амфиона. От этого брака родились сын Акаст и дочери Пейсидика, Пелопия, Гиппотоя и Алкеста.

(11) Кретей же, основав город Иолк, женился на Тиро, дочери Салмонея, от которой у него родились сыновья Эсон, Амитаон и Ферет. Амитаон, живший в Пилосе, женился на Идомене, дочери Ферета, и у него родились сыновья Биант и Мелампод[108]. Последний жил в сельской местности, и перед домом у него стояло дерево, под корнем которого находилась змеиная нора. После того как слуги убили змей, он тела их сжег, сложив для этой цели костер, а змеиных детенышей подобрал и стал вскармливать. Когда змеи выросли, они однажды вползли ему во время сна на плечи и стали прочищать ему уши своими языками. Мелампод в страхе пробудился, но стал понимать язык летавших вокруг него птиц[109]. Узнавая многое от них, он стал предсказывать людям будущее. К этому дару он еще присоединил способность прорицания по жертвоприношениям. Он встретился с богом Аполлоном на берегу реки Алфея и с тех пор стал лучшим прорицателем.

(12) Биант же, сын Амитаона, посватался к Перо, дочери Нелея. Так как многие добивались ее руки, Нелей обещал отдать свою дочь за того, кто пригонит ему принадлежавшее Филаку стадо коров. Стадо это находилось в области Филаке, и его охраняла собака, к которой ни человек, ни зверь не смел близко подойти. Биант не сумел украсть этих коров и попросил брата помочь. Мелампод пообещал, но предсказал, что он будет пойман при совершении кражи и после того, как пробудет в заключении целый год, получит стадо. Дав это обещание, Мелампод отправился в Филаку и был пойман, согласно предсказанию, в тот самый момент, когда пытался совершить кражу. Его заключили в темницу и держали под стражей. Когда до истечения года оставалось уже немного времени, он услышал голос червей, обитавших под крышей. Один из червей спросил других, какую часть балки, на которой лежала крыша, они прогрызли; те ответили, что осталось очень немного. Тогда Мелампод стал сразу просить, чтобы его перевели в другое место заключения. После того как это было сделано, первое здание обрушилось. Филак удивился, и узнав, что он является лучшим из прорицателей, приказал освободить его и стал спрашивать, каким образом у его бездетного сына Ификла могут родиться дети. Мелампод ответил, что скажет, если ему отдадут коров. После этого он принес в жертву двух быков, разделил туши на части и стал призывать птиц. Когда прилетел коршун, Мелампод узнал от него, что некогда Филак холостил баранов и положил вблизи Ификла еще покрытый кровью нож. Когда сын испугался и убежал, он воткнул нож в священное дерево. Древесная кора тотчас покрыла нож со всех сторон. Коршун добавил, что, если нож будет найден, с него надо будет соскоблить ржавчину и давать ее пить Ификлу в течение десяти дней. После этого у него родится сын.

Узнав все это от коршуна, Мелампод отыскал нож, и соскоблив с него ржавчину, стал давать ее пить Ификлу в течение десяти дней, и у того родился сын Подарк. Коров же Мелампод пригнал в Пилос, и взяв дочь Нелея, отдал ее брату[110]. До некоторого времени он прожил в Мессении, когда же Дионис поверг аргосских женщин в безумие, он исцелил их и стал жить там вместе с Биантом, разделившим с ним царство.

(13) Сыном Бианта и Перо был Талай, женившийся на Лисимахе, дочери Абанта, сына Мелампода. От этого брака родились Адраст, Партенопей, Пронакс, Мекистей, Аристомах и Эрифила, на которой женился Амфиарай. Сыном Партенопея был Промах, принимавший участие вместе с эпигонами в походе против Фив. Сыном Мекистея был Эвриал, который прибыл под Трою. От Пронакса родился Ликург; от брака Адраста и Амфитеи, дочери Пронакса, родились дочери Аргия, Деипила, Эгиалея и сыновья Эгиалей и Кианипп.

(14) Ферет, сын Кретея, основал город Феры в Фессалии и породил сыновей Адмета и Ликурга. Ликург стал жить в области Немеи; женившись на Эвридике или, как говорят некоторые, на Амфитее, он породил Офельта, прозванного Архемор[111].

(15) Когда Адмет царствовал в Ферах, у него в услужении находился бог Аполлон[112]. Это было то самое время, когда Адмет сватался к дочери Пелия Алкесте. Пелий приказал оповестить всех, что отдаст дочь за того, кто сумеет запрячь в колесницу львов и вепрей. Аполлон сделал это и передал колесницу Адмету. Последний, приведя колесницу к Пелию, получил Алкесту. Во время свадьбы Адмет принес жертвы всем богам, но забыл об Артемиде. Это и было причиной того, что, когда Адмет открыл двери свадебного покоя, он нашел его наполненным клубками свернувшихся змей. Но Аполлон и тут пообещал умилостивить богиню и выпросил у Мойр следующее. Когда настанет для Адмета смертный час, он избавится от смерти, если кто‑нибудь – отец или мать, или жена[113] – добровольно согласится умереть вместо него. Когда настало время Адмету умереть, ни отец, ни мать не захотели отдать за него свою жизнь и только Алкеста согласилась умереть вместо своего мужа. Но Кора вновь вернула ее на землю; некоторые же говорят, что это сделал Геракл, сразившийся с Аидом[114].

(16) От Эсона, сына Кретея и Полимеды, дочери Автолика[115], родился Иасон. Он стал жить в городе Иолке; в этом городе после Кретея воцарился Пелий. Когда он вопросил оракул, как следует ему оберегать свою царскую власть, бог возвестил ему, что он должен остерегаться человека об одной сандалии. Вначале Пелий не понял того, что ему предсказал оракул, но позднее ему пришлось узнать его смысл. Однажды, принося на берегу моря жертву богу Посейдону, он пригласил на это торжество многочисленных гостей, и среди них Иасона. Иасон, пристрастный к земледелию, занимался в это время полевыми работами, но, получив приглашение, поспешил на торжество. Переходя через реку Анавр, он потерял одну сандалию, сорванную с его ноги речной струей. Увидев обутого таким образов Иасона и вспомнив о предсказании, Пелий подошел к нему и стал спрашивать, как бы он, Иасон, поступил, имея всю полноту власти, с тем из сограждан, о котором ему было бы предсказано, что этот человек станет его убийцей[116]. Иасон (или случайно ему это пришло в голову, или же причиной такого ответа был гнев богини Геры, желавшей, чтобы Медея, прибыв сюда, погубила Пелия, который не воздавал божественных почестей Гере) ответил, что приказал бы этому человеку принести золотое руно. Пелий, услышав это, тотчас же приказал ему отправиться за золотым руном[117]. Это руно находилось в Колхиде, в роще, посвященной богу Аресу: оно висело на дубе и охранялось постоянно бодрствующим драконом. Иасон, посланный на свершение такого подвига, призвал на помощь Арга, сына Фрикса, и тот по совету Афины построил пятидесятивесельный корабль, названный по имени строителя Арго. На носу корабля богиня Афина укрепила ствол прорицающего додонского дуба. Когда корабль был построен, Иасон обратился к оракулу, и бог приказал ему отплыть, после того как он соберет себе на помощь самых доблестных героев Эллады. На помощь Иасону собрались следующие герои[118]: Тифий, сын Агния, который стал кормчим; Орфей, сын Ойагра; Зет и Калаид, сыновья Борея; Кастор и Полидевк, сыновья Зевса; Теламон и Пелей, сыновья Эака; Геракл, сын Зевса; Тесей, сын Эгея; Идас и Линкей, сыновья Афарея; Амфиарай, сын Оиклея; Кеней, сын Корона; Палемон, сын Гефеста или Этола*; Кефей, сын Алея; Лаэрт, сын Аркисия; Автолик, сын Гермеса; Аталанта, дочь Схойнея; Менетий, сын Актора; Актор, сын Гиппаса; Адмет, сын Ферета; Акаст, сын Пелия; Эврит, сын Гермеса; Мелеагр, сын Ойнея; Анкей, сын Ликурга; Эвфем, сын Посейдона; Пеант, сын Тавмака; Бут, сын Телеона; Фан и Стафил, сыновья Диониса; Эргин, сын Посейдона; Периклимен, сын Нелея; Авгий, сын Гелиоса; Ификл, сын Тестия; Арг, сын Фрикса; Эвриал, сын Мекистея; Пенелей, сын Гиппалма; Леит, сын Алектора; Ифит, сын Навбола; Аскалаф и Иалмен, сыновья Ареса; Астерий, сын Комета; Полифем, сын Элата.

(17) Под командованием Иасона все эти герои отправились в путь и причалили на своем корабле к острову Лемносу. Случилось так, что на острове Лемносе в это время совершенно не было мужчин и правила островом Гипсипила, дочь Тоанта. Причина была такова. Лемносские женщины отказались почитать богиню Афродиту, и та в возмездие наделила их зловонием. Поэтому их мужья, захватив в плен женщин из близлежащей области Фракии, сделали этих пленниц своими наложницами. Оскорбленные женщины Лемноса перебили своих отцов и мужей[119], и только одна Гипсипила спасла своего отца Тоанта, спрятав его. Герои, причалив к острову Лемносу, управляемому женщинами, вступили в брак с его обитательницами. Гипсипила разделила ложе с Иасоном и родила от него двух сыновей, Эвнея и Неброфона.

(18) Отплыв с острова Лемноса, герои причалили затем к стране долионов, которыми правил царь Кизик. Он оказал им гостеприимство и дружелюбие. Оттуда они ночью выплыли в открытое море и попали в полосу противных ветров. Не узнавая берега, они вновь причалили к стране долионов. Последние приняли их за войско пеласгов (с которыми у них постоянно шли стычки). Началось ночное сражение, во время которого ни те, ни другие не знали, кто их противники. Аргонавты многих перебили и в том числе убили Кизика. Когда же наступил день и они уразумели происшедшее, они в знак скорби остригли себе волосы и устроили Кизику пышные похороны. После похорон, выйдя в открытое море, они причалили к Мисии.

(19) Здесь они оставили Геракла и Полифема. Причина заключалась в том, что Гилас[120], сын Тейодаманта и возлюбленный Геракла, отправившись за водой, был похищен нимфами из‑за своей красоты. Крик его услышал Полифем и, думая, что Гиласа увели морские разбойники, кинулся с обнаженным мечом в погоню за похитителями. Встретив Геракла, Полифем рассказал и ему о случившемся. Пока оба они искали Гиласа, корабль выплыл в открытое море. Полифем затем основал в Мисии город Киос и стал царем; Геракл же вернулся в Аргос. Но Геродор говорит, что Геракл и не начинал вовсе похода, но находился тогда в рабстве у Омфалы, Ферекид же рассказывает, что Геракл был оставлен в гавани Афеты[121], в Фессалии, ибо сам корабль Арго провещал человеческим голосом, что не в силах вынести его тяжесть. Демарат же передает, что Геракл доплыл до Колхиды, а Дионисий даже говорит, что он стал предводителем аргонавтов.

(20) Из Мисии аргонавты отправились в землю, где жило племя бебриков. В этой земле правил Амик, сын Посейдона и Вифинской нимфы[122]. Будучи отважным бойцом, Амик заставлял чужестранцев, причаливавших к его земле, биться с ним на кулаках и таким способом их убивал. И в этот раз он прибыл к месту, где причалил корабль Арго, и стал вызывать самого доблестного на кулачный бой. Полидевк принял вызов и ударом под ложечку[123] сразил его насмерть. Когда же после этого бебрики напала на него, герои, взявшись за оружие, обратили их в бегство и многих перебили.

(21) Отплыв оттуда, аргонавты подошли к Салмидессу на побережье Фракии. Там обитал Финей, слепой прорицатель[124]. Одни называют его сыном Агенора, другие же – сыном Посейдона. Боги ослепили его, как говорят, за то, что он по наущению мачехи ослепил своих собственных детей. Некоторое же сообщают, что его ослепил сам Посейдон за то, что он указал детям Фрикса морской путь из Колхиды в Элладу. Помимо того, боги наслали на него Гарпий. Это были крылатые существа, и каждый раз, как для Финея накрывали стол, они стремглав спускались с неба и похищали большую часть еды, а то немногое, что оставалось на столе, заражали таким зловонием, что есть это было невозможно. Когда аргонавты обратились к Финею с просьбой указать им путь по морю, он обещал выполнить их просьбу, если они избавят его от Гарпий. Тогда аргонавты накрыли стол для него с разнообразной пищей, и Гарпии тотчас же, внезапно слетев с неба, стали расхищать ее. Увидев это, сыновья Борея Зет и Калаид, будучи сами крылатыми, обнажили мечи и стали преследовать Гарпий в воздухе. Гарпиям было предсказано, что они погибнут от руки сыновей Борея, а сыновьям Борея было предопределено погибнуть тогда, когда, преследуя, они не настигнут того, кто станет убегать от них. Одна из преследуемых кинулась в пелопоннесскую реку Тигрес, которая ныне по ее имени зовется Гарпис. Эту Гарпию одни называют Никотоей, другие – Аеллоподой. Другая же Гарпия, по имени Окипета, или, как ее называют другие, Окитоя (а Гесиод называет ее Окипода), бежала вдоль Пропонтиды и достигла Эхинадских островов, которые ныне по этому случаю называют Строфадами: ибо она повернулась[125], как только прибыла к этим островам, и, оказавшись на берегу, упала от усталости вместе с тем, кто ее преследовал. Аполлоний же в «Аргонавтике» говорит, что Гарпий преследовали до островов, называемых Строфадами, и что они не претерпели ничего дурного, так как дали клятву больше никогда не обижать Финея.

(22) Избавившись от Гарпий, Финей указал морской путь аргонавтам и дал им совет относительно скал Симплегад[126], находившихся в море. Эти скалы были огромной величины и, сдвигаясь под силой ветра, отрезали морякам путь. Над местом, где они находились, стоял густой туман и раздавался страшный грохот; даже птицы не могли пролететь между ними. Финей посоветовал аргонавтам пустить дикого голубя, чтобы он пролетел между скалами, и если он останется целым, то смело плыть; если же он погибнет, то отказаться от плавания. Выслушав это, они вновь выплыли в открытое море и, когда уже были близко от Симплегад, выпустили с носа корабля голубя. Тот пролетел, и скалы, сомкнувшись, успели отсечь ему только кончик хвоста. Подождав, когда скалы разойдутся вновь, напряженно гребя, поддерживаемые богиней Герой, аргонавты проплыли между ними: пострадали только кормовые фигуры корабля. С этого времени Симплегады стали неподвижными, ибо было определено, что они остановятся навсегда, если между ними проплывет корабль.

(23) После этого аргонавты прибыли к мариандинам[127], и там их радушно принял правивший у них царь Лик. Здесь погиб прорицатель Идмон, раненный насмерть диким кабаном, умер и Тифий. Тогда Анкей взял на себя обязанности рулевого.

Проплыв мимо реки Термодонта[128] и Кавказа, они прибыли к реке Фасису, которая протекает по Колхиде[129]. После того как корабль там причалил, Иасон прибыл к царю Ээту. Рассказав ему о поручении, которое возложил на него Пелий, он стал просить Ээта отдать ему руно. Тот обещал сделать это при условии, если Иасон сумеет загнать в упряжку медноногих быков. Была у Ээта пара этих свирепых быков, огромной величины, дар Гефеста. У них были медные ноги и огнедышащие пасти. Ээт приказал Иасону запрячь этих быков и засеять поле зубами дракона: уже давно он получил в дар от Афины половину тех зубов дракона, которые Кадм посеял в Фивах. Иасон был в безвыходном положении, не зная, как он сможет запрячь быков. Но в него влюбилась Медея, дочь Ээта и Идии, дочери Океана, волшебница. Опасаясь, что быки погубят Иасона, она дала ему тайно от отца обещание помочь в укрощении быков и отдать руно, если он поклянется, что женится на ней и увезет ее с собой в Элладу. Когда Иасон поклялся, она дала ему волшебную мазь, которой он должен был натереть свое тело, копье и щит, когда станет запрягать быков, и сказала, что, намазавшись этой мазью, он будет неуязвим в течение дня как от огня, так и от железа. Она также объяснила ему, что, когда зубы дракона будут посеяны, из земли подымутся витязи в полном вооружении, которые на него набросятся. Когда он заметит, что они столпились, он должен будет забросить камень на самую середину: тогда они станут сражаться друг с другом, и Иасон сможет их перебить. Выслушав все это и намазавшись волшебной мазью, Иасон пришел в рощу, где находился храм, отыскал быков и, когда они, изрыгая из пасти огонь, ринулись к нему, запряг их в ярмо. После этого Иасон посеял зубы дракона, и из земли поднялись мужи в полном вооружении. Тогда Иасон стал незаметно бросать камни туда, где воины собирались вместе; и, когда они вступали в сражение друг с другом, Иасон, подойдя близко, убивал их. Но, хотя Иасон и сумел запрячь быков, Ээт не отдавал руна: он замыслил сжечь корабль Арго и перебить аргонавтов. Однако Медея успела прежде привести Иасона к месту, где находилось руно, и, усыпив волшебным зельем дракона, который его охранял, взяла руно и села вместе с Иасоном на корабль Арго. С ней отправился в плавание и брат ее Апсирт[130]. Ночью аргонавты вместе с ними выплыли в открытое море.

(24) Ээт, узнав о том, что дерзнула совершить Медея, кинулся преследовать корабль. Когда Медея увидела, что Ээт уже совсем близко, она убила брата, разрубила его тело на части и стала бросать в море. Ээт, собирая части тела своего сына, стал отставать, был вынужден прекратить погоню и; повернув назад, похоронил подобранные части тела Апсирта. Место захоронения он назвал Томы[131]. Ээт выслал великое множество колхов на поиски Арго, пригрозив при этом, что если они не вернут Медею назад, то они сами подвергнутся предназначенному ей наказанию. Тогда они разделились на группы и отправились на поиски в разные места. Когда аргонавты уже проплывали вблизи реки Эридана, Зевс, разгневанный убийством Апсирта, наслал сильную бурю и сбил их с курса. Когда же аргонавты проплывали мимо Апсиртских островов, корабль провещал им, что Зевс не сменит гнева на милость, пока они, прибыв в Авсонию, не очистятся у Кирки от убийства Апсирта. Затем аргонавты проплыли мимо земель, на которых обитали племена лигиев и кельтов, пересекли Сардинское море и, проплыв мимо Тиррении, при стали к острову Ээе[132]. Там, обратившись с мольбой к Кирке, они были очищены от преступления[133].

(25) Когда они проплывали мимо Сирен, Орфей удержал аргонавтов на корабле, заглушив пение Сирен своей песней. Единственный, кто бросился к ним, был Бут, которого, однако, похитила Афродита и поселила в Лилибее. После Сирен корабль приплыл к Харибде, Скилле и скалам Планктам, над которыми было видно огромное пламя и тучи дыма, поднимавшиеся кверху. Но через все эти препятствия корабль провела Фетида вместе с нереидами, посланная Герой на помощь аргонавтам. Проплыв мимо острова Тринакии[134], на котором пасется стадо Гелиоса, они пристали к Керкире, острову феаков, царем которого был Алкиной. Некоторые из колхов, не отыскав Арго, поселились на Керавнийских горах, другие, приплыв в Иллирию, заселили Апсиртские острова, но некоторые, достигнув острова феаков, застали там корабль Арго и стали просить царя Алкиноя выдать Медею. Тот ответил, что если Медея уже сошлась с Иасоном, то он оставит ее ему, но если она еще девушка, то отошлет ее отцу. Но Арета, жена Алкиноя, успела прежде свести Медею с Иасоном. Тогда колхи поселились здесь вместе с феаками, а аргонавты с Медеей выплыли в открытое море.

(26) Ночью во время плавания они попали в сильную бурю. Аполлон, встав на вершине Мелантийских гор, выстрелил из лука в море и блеснул молнией. Аргонавты увидели вблизи остров, причалили к нему и, так как он появился неожиданно, назвали его Анафэ[135]. Воздвигнув алтарь Аполлону Эглету[136] и принеся ему жертву, они устроили пиршество. Двенадцать служанок, которых Арета подарила Медее, весело шутили над героями: отсюда ведет свое начало и поныне существующий обычай у женщин шутить во время жертвоприношения[137].

Выплыв в открытое море, аргонавты не могли пристать к острову Криту, так как им мешал сделать это Талос[138]. О нем рассказывают, что он принадлежал к медному поколению, другие же сообщают, что его подарил Миносу Гефест. Талос был человек из меди, но иные говорят, что это был бык. У него была только одна жила, протянувшаяся от шеи до лодыжек. Эта жила была заткнута медным гвоздем. Охраняя остров, Талос трижды в день обегал его кругом. И в этот раз, увидев подплывающий корабль Арго, он стал бросать в него камнями. Но введенный в обман Медеей, Талос погиб, как говорят некоторые, от волшебного снадобья, которое дала ему Медея и которое ввергло его в безумие. Другие же сообщают, что Медея обещала сделать его бессмертным и вытащила медный гвоздь: из Талоса вытек весь ихор[139], и он погиб. Некоторые же рассказывают, что Пеант выстрелил в него из лука и попал в лодыжку, что и было причиной смерти Талоса. Пробыв на Крите одну ночь, аргонавты затем причалили к острову Эгине, чтобы пополнить там запасы воды, и по этому поводу между ними началось состязание[140]. Оттуда, проплыв между Эвбеей и Локридой, они прибыли в Иолк. Все плавание заняло у них четыре месяца.

(27) Пелий же, уверенный в том, что аргонавты не вернутся, решил убить Эсона. Тот упросил Пелия, чтобы разрешил ему покончить самоубийством, и во время жертвоприношения бесстрашно выпил бычьей крови, отчего и умер[141]. Мать Иасона прокляла Пелия и повесилась, оставив малого сына Промаха, но Пелий убил и ребенка. Вернувшийся Иасон отдал руно и стал поджидать подходящего момента, чтобы отомстить Пелию за нанесенные обиды. Тогда‑то он, приплыв с самыми доблестными героями к Истму, и посвятил там корабль Арго богу Посейдону; потом он обратился за помощью к Медее, чтобы она отыскала способ отомстить Пелию. Медея отправилась во дворец Пелия и стала уговаривать его дочерей разрубить отца на куски и сварить, обещая, что она с помощью волшебных снадобий вернет ему молодость. Чтобы они скорее поверили, она разрубила барана и, сварив его, превратила в ягненка. Поверив Медее, дочери Пелия разрубили и сварили отца[142].

(28) Акаст вместе с жителями Иолка похоронил отца, Иасона же вместе с Медеей изгнал из Иолка. Они отправились в Коринф и прожили там счастливо десять лет. Но затем, когда царь Коринфа изъявил согласие выдать свою дочь Главку за Иасона, тот порвал с Медеей и вступил в новый брак. Медея стала взывать ко всем богам, которыми клялся Иасон, проклиная его за неблагодарность. Невесте же она послала пеплос, пропитанный ядом. Та надела его и сгорела вместе с отцом, пытавшимся ей помочь, охваченная сильным пламенем[143]. Детей же, которые были у Медеи от Иасона, Мермера и Ферета, она убила, и получив от Гелиоса колесницу, запряженную крылатыми драконами, бежала на ней из Коринфа. Иные же говорят, что она бежала, оставив своих маленьких детей молящими о защите у алтаря Геры Акрайи[144], но коринфяне оторвали их от алтаря и умертвили[145]. Медея же прибыла в Афины и, выйдя там замуж за Эгея, родила сына, которого назвали Медом. Но впоследствии Медея стала строить козни против Тесея[146] и была изгнана из Афин вместе с сыном. Он одержал победы над многими варварами и всю завоеванную им страну назвал Медией. Он погиб, совершая поход против индов, Медея же неузнанной вернулась в Колхиду. Царь Колхиды Ээт к тому времени, когда вернулась Медея, был уже лишен власти своим братом Персом. Медея убила Перса и вернула царскую власть своему отцу.

 

 


[1] Представление древних греков, согласно которому небо (Уран) и земля (Гея) выступают в качестве прародителей богов, олицетворяющих в греческой мифологии самые различные стихии и явления природы, области человеческой деятельности, движения человеческой души – в конечном счете весь мир, окружающий человека, является самой простой, еще обладающей конкретно‑чувственным характером абстракцией человеческого ума на ранних стадиях развития. Сходные черты мы обнаруживаем в космогонических мифах Древнего Востока (так, в египетской мифологии мы находим персонифицированных небо и землю, Геб и Нут, породивших обе божественные пары – Исиду и Осириса, Сета и Нефтиду).

[2] Гекатонхейры были одной из персонификаций могучих сил природы, как титаны и киклопы. О них знает Гомер (Il. I, 403) и Гесиод (Theog. 147, 618, 714, 734).

[3] Киклопы ковали Зевсу перуны, и их имена произведены от слов, обозначающих присущие молнии и грому качества: Арг – блистающий, Стероп – сверкающий (грозовым сверканием), Бронт – гремящий. Эта стадия мифа является, по‑видимому, древнейшей, и в ней киклопы представлены равными богам (Hes. Theog. 142). Этих киклопов перебил Аполлон за то, что они сковали Зевсу перун, которым тот убил Асклепия, сына Аполлона, – об этом упоминается в пьесе Эврипида «Алкеста» (127 слл.). Уже другие киклопы строили стены Тиринфа, согласно Страбону (VIII, 6, 11). Наконец, от упомянутых выше следует отличать киклопов, о которых рассказывается в «Одиссее» (IX, 106 слл.).

[4] О Тартаре упоминает Гомер (Il. VIII, 13) и Гесиод (Theog. 717). Гесиод следующим образом определяет расстояние, отделяющее Тартар от земли: медная наковальня, упавшая с неба, будет лететь до земли 10 дней, и столько же дней она пролетит от поверхности земли вглубь, пока достигнет Тартара.

[5] С правлением Крона греки связывали позднее представление о «золотом веке».

[6] У народов Древнего Востока существовал обычай отрезать у убитых врагов половые органы в качестве трофеев (так поступали древние египтяне, как видно из надписей фараона Мернепта, с убитыми ливийцами). В вавилонском космогоническом мифе бог Эа лишает мужества чудовищного Мумму (см.: Б.А. Тураев. История древнего Востока, т. I. Л., 1935, стр. 124). Из пены, образовавшейся в море от падения детородного органа Урана, родилась Афродита (Hes. Theog. 186).

[7] Количество Эриний в источниках не вполне ясно: Гомер говорит то об одной, то о нескольких. Трех Эриний мы находим впервые у Эврипида (Or. 408, 1650), а имена их – Алекто, Тисифона, Мегера – только у александрийских поэтов. Гесиод (Theog. 472) упоминает о том, как Рея упросила своих родителей, Гею и Урана, помочь ей тайно родить сына, который отомстил бы за Эриний детей своего отца. У эпических поэтов Эринии были богинями, мстящими за клятвопреступление (Il. XIX, 259) и за преступление по отношению к отцу или матери (Il. IX, 454; Od. II, 135) или родным братьям и сестрам (Hes. Theog. 472). Эринии ввергают людей в безумие, преследуя преступника, как собаки, которые гонят дичь. Эсхил в «Орестее» вывел их на сцену, представив их подобными Горгонам, в виде отвратительных старух с клубами змей вместо волос и глазницами, из которых текут потоки крови. Они были одеты в черные одеяния с кроваво‑красными поясами.

[8] Существовали две традиции в античной мифографии относительно места, где воспитывался Зевс. Согласно одному варианту, Зевс воспитывался в пещере горы Дикте, согласно другому, – у горы Иды (Callim. Hymn. I, 51; Ovid. Fasti IV, 207).

[9] Амалфея в мифологической традиции предстает то в виде нимфы, дочери Океана или Мелиссея (Schol. Hom. Il. XXI, 194; Hyg. Fab. 182), кормившей Зевса молоком козы, то в виде самой козы, как в рассказе «Библиотеки». Орфические поэты превратили Амалфею в супругу Мелиссея, а дочерей Амалфеи Адрастею и Иду в нянек, воспитывавших Зевса, когда он был еще младенцем. Согласно рассказу Гигина, Амалфея подвесила колыбель с младенцем Зевсом на дерево, чтобы его не могли отыскать ни на земле, ни на небе, ни на море. (Hyg. Fab. 139; Astr. II, 13).

[10] Куреты были жрецами Зевса на острове Крите. Обряды их сопровождались оглушительным шумом и танцами с оружием в руках. Позднее этот шум и танцы были осмыслены как традиционные в память о том шуме, который они производили, чтобы заглушить голос младенца и тем спасти его от Крона. О куретах пишет Страбон (X, 3, 11). Предполагают, что рассказ о способе, при помощи которого куреты заглушали голос младенца Зевса, может восходить к действительно существовавшему обычаю отпугивать от колыбели злых духов. См.: Apollodorus. The Library, vv. I‑II. By J.G. Frazer, London, 1921, I, p. 8 (в  дальнейшем: Фрэзер).

[11] Из сообщения Павсания (X, 24, 5) можно видеть, что камень, который Крон якобы проглотил вместо Зевса и затем изрыгнул обратно, показывали в Дельфах вплоть до II в. н.э.

[12] Метида, дочь Океана и Тефии, была первой супругой Зевса, согласно Гесиоду (Theog. 886). Образ Метиды представляет собой одну из персонификаций человеческого рассудка.

[13] О войне Зевса с титанами упоминает Гесиод в «Теогонии» (617 сл.). В мифе о Титаномахии нашла, по‑видимому, отражение борьба более поздних религиозных представлений, относящихся к периоду формирования так называемой олимпийской религии, с представлениями древнейшей эпохи. В античной мифографии титаны стали смешиваться с гигантами, но это произошло значительно позднее.

[14] В древнейшую эпоху, связанную с богами матриархата, дельфийский оракул прорицал от лица богини Геи, а затем – Фемиды. Память об этом сохранилась в Дельфийских пэанах (образец см. здесь же, I, 4, прим. 4). С развитием культа бога Аполлона, бога утвердившегося патриархата, оракул в Дельфах перешел к нему (см.: Aesch. Eum. I sqq.; Pausan. X, 5, 3).

[15] Перун, или громовая стрела, громовой удар, – обычное оружие Зевса уже у Гомера (Il. VIII, 133; Od. V 128) и Гесиода (Theog. 690).

[16] Детальное описание этого распределения стихий по жребию (способ, считавшийся наиболее справедливым в быту греческих племен и удержавшийся в период раннего рабовладельческого государства) мы находим в «Илиаде» (XV, 187‑193).

[17] О потомках титанов рассказывает и Гесиод (Theog. 346 sqq.). Амфитрита, названная здесь в числе Океанид, ниже будет отнесена к нереидам (I, 2, 7).

[18] Сыновья Иапета, согласно некоторым толкованиям, олицетворяли собой особенности состояния душевного мира человека. Атлант, могучий носитель земли, воплощал выдержку, стойкость и терпение; Менетий олицетворял заносчивость и дерзость (за это Зевс сбросил его в Эреб); Прометей (промыслитель) – пытливость и остроту человеческого разума, а Эпиметей – недальновидность и слабость ума. Он был тем, кто, несмотря на предостережение Прометея, принял от Зевса Пандору, с которой к людям пришли все несчастья.

[19] Крон соединился с Филирой, приняв облик коня, и это было причиной появления на свет обладавшего двойственной природой кентавра (см.: Schol. Apoll. Rhod. Argon. I, 554).

[20] Астрей и Эос произвели на свет ветры (Анемы) и звезды (Астры). Сами ветры персонифицировались греками, народом мореплавателей, самым различным образом. Нот, Борей, Зефир и Эвр, согласно Гесиоду, были олицетворениями благоприятных ветров, и Ахиллес обращается к ним с молитвой (Il. XXIII, 194).

[21] Гомер не упоминает о Гекате, но культ ее, народный по своему происхождению, уходит своими корнями далеко в глубь веков. Впоследствии он стал особенно популярным у орфиков. Ее сближали с богинями, культ которых был связан с таинственными мистериями (Деметра, Персефона, Кибела, Рея). В классическую эпоху Геката – богиня луны, ночи и подземного царства: ее изображают с факелом в руке. Статуи Гекаты ставились на перекрестках дорог и имели апотропическое (охраняющее от зла) значение. В то же время считалось, что именно она насылает привидения и призраки, вызывая их из подземного царства. Присутствие ее ночью особенно ясно чувствовали, по наивным представлениям греков, собаки, выражая страх перед нею своим воем и лаем. Позднее Геката становится богиней – покровительницей колдовства, прародительницей всех волшебниц.

[22] О клятве водами Стикс знает Гесиод (Theog. 784). В «Одиссее» Калипсо, отвечая Одиссею, заподозрившему ее в обмане, говорит (V, 184 слл.):

Но я клянусь и землей плодоносной, и небом великим,

Стикса подземной водою клянусь, ненарушимой, страшной

Клятвой, которой и боги не могут изречь без боязни,

В том, что тебе никакого вреда не замыслила ныне…

(Пер. В.А. Жуковского).

[23] Согласно Гесиоду (Theog. 921), Гера была последней супругой Зевса.

[24] Оры – богини времен года, но в «Илиаде» их облик более архаичен, и они выступают там в роли привратниц неба (V, 749 слл.):

С громом врата им небесные сами разверзлись при Орах,

Страже которых Олимп и великое вверено небо…

(Пер. Н. Гнедича).

[25] Эйрена, Эвномия и Дика – Мир, Благозаконие и Справедливость.

[26] Мойры – богини судьбы (слово «мойра» означает «часть»). Позднее это слово было осмыслено как «удел, судьба». У Гомера Мойра выступает еще в единственном числе, затем их стало три: Клото (прядильщица), прядет нить жизни; Лахесис (жребиедательница), определяет течение жизни; Атропос (неотвратимая), перерезает нить жизни.

[27] Миф о происхождении Афродиты от Зевса и Дионы мы находим уже в «Илиаде» (V, 371; XX, 107). Богиня любви выступает в качестве персонифицированной женственной красоты и любви. См. гомеровский гимн Афродите.

[28] Хариты – богини прелести и обаяния. Согласно Гесиоду (Theog. 907), их было три: Эвфросина, богиня праздничной радости; Аглая, богиня праздничного сверкания и блеска; Талия, богиня цветущего счастья. Хариты обитали на небе (на Олимпе) и были подругами Муз. Они постоянно сопровождают богиню любви Афродиту, богиню красноречия Пейто и бога Гермеса, так как привлекательность и обаяние были непременным свойством этих олимпийских богов.

[29] Мать Муз, Мнемосина, согласно одной критской саге, сохраненной у Диодора (V, 67), была богиней, которой приписывали изобретение искусства счета и заучивания на память. Сами Музы олицетворяли чудодейственные в глазах грека чары музыки, пения, танца и вообще гармонии, которые дают людям искусства власть над человеческой душой. Позднее к этому прибавились и зарождающиеся науки, также ставшие сферой влияния Муз. В «Одиссее» (XXIV, 60) мы встречаем девять Муз, «врачевательниц сердца», это же число указывает Гесиод (Theog. 77). Первой по значению называют Каллиопу, являющуюся Музой эпической поэзии: ее изображали с навощенной дощечкой и стилом. По Гесиоду, она является «спутницей царей», что косвенно свидетельствует об аристократическом характере эпического искусства. Эвтерпа покровительствовала музыкальному искусству (ее атрибутом была свирель). Мельпомена была Музой пения и трагической поэзии (что косвенно подтверждает происхождение трагедии из хоровой песни, дифирамба). Она изображалась с плющом на голове (это растение было посвящено Дионису, покровителю трагедии) и театральной маской в руках. Мельпомена была также богиней похоронной музыки и плачей. Терпсихора – Муза хорового танца и одновременно лирической поэзии. Атрибуты ее – лира и плектр. Эрато была Музой эротической поэзии и свадебных песен: она также изображалась с лирой и плектром в руках. Полигимния (или Полимния) была Музой песнопений (гимнов) в честь богов и героев. Урания – Муза астрономических и математических знаний. Талии, имя которой («процветание») ясно указывает на первоначальную связь с земледельческим бытом, были посвящены песни на сельской пирушке – комосе, поэтому она стала богиней комической поэзии. Талия изображалась с комической маской, пастушеским посохом и венком из плюща. Последняя из Муз – Клио – Муза истории изображалась со свитком в руках. В одной из идиллий Авзония (XX) мы находим скупую, но рельефную характеристику Муз:

Клио прошлых времен дела вещает потомству,

Мельпомена трагический вопль исторгает печали,

Радует Талия шуткой, веселым словцом и беседой,

Сладкую песню поет с тростниковою флейтой Эвтерпа,

Терпсихора кифарой влечет, бурей чувства владея,

С плектром в руке Эрато чарует и словом, и жестом,

Песни времен героических в книге хранит Каллиопа,

Звезды небес изучает Урания, неба вращенье,

Жестами все выражая, Полимния славит героев.

(Здесь и в дальнейшем переводы античных стихотворных текстов, цитирующихся без указания имени переводчика, принадлежат автору комментария).

[30] Лин, как и Орфей, является мифическим певцом, в образе которого персонифицировался самый процесс устного народного творчества. В глубокой древности этим термином, по‑видимому, обозначался определенный жанр обрядовых песен, и о нем упоминается в «Илиаде» (XVIII, 570). Но некоторые понимают это место в том смысле, что здесь говорится о жалобной песне, оплакивающей Лина, погибшего во цвете лет юношу необыкновенной красоты. Припев этих песен (ακλνον) встречается у Эсхила (Agam. 115, 131, 148), Софокла (Ai. 627) и Эврипида (Phoen. 1535). Существовал и культ Лина. Могилу его показывали в Фивах и Аргосе, а также на острове Эвбее в Халкиде.

[31] Овидий в «Метаморфозах» (X, 11 слл). поэтически описывает это путешествие Орфея в Аид:

Долго проплакал Орфей, обращаясь к высокому небу,

Родопейский певец. Напоследок проникнуть решился

В царство теней, чрез Тенар опустившись, до самого Стикса,

Так чрез воздушный народ и виденья почивших в могиле

Он к Персефоне проник и к владыке грустного царства,

В область теней…

(Перевод «Метаморфоз» Овидия здесь и в дальнейшем А. Фета с единичными поправками).

[32] «Библиотека» (III, 10, 3) знает и другой вариант мифа о Гиакинте, согласно которому этот прекрасный юноша был сыном спартанского царя Амикла и Диомеды. Благодаря своей необыкновенной красоте он стал возлюбленным Аполлона, но в него влюбился и западный ветер Зефир. Когда Аполлон обучал своего любимца искусству метания диска, Зефир, ревнуя, сорвался с вершины Тайгета и отнес брошенный Аполлоном диск в сторону: он попал в голову Гиакинту, убив его наповал. Стоя над обагренным кровью телом своего возлюбленного, Аполлон в память о юноше создал из крови Гиакинта благоухающие пурпурные цветы, расцветка которых образовала буквы ΑΙ – возглас печали.

[33] О Тамирисе, фракийском певце, упоминает Гомер в «Илиаде» (Il, 594 слл.):

…Дорион, место, где некогда Музы,

Встретив Тамира Фракийского, песнями славного мужа,

Дара лишили: идя от Эврита, царя ойхалиян,

Гордый, хвалиться дерзал, что победу похитит он в песнях,

Если и Музы при нем воспоют, Эгиоховы дщери.

Гневные Музы его ослепили, похитили сладкий

К песням божественный дар и искусство бряцать на кифаре.

(Пер. Н. Гнедича).

Павсаний (X, 30, 8) описывает картину в Дельфах, принадлежавшую кисти Полигнота: на ней был изображен сидящий Тамирис, слепой, с длинными, ниспадающими на плечи волосами. У ног его лежала разбитая лира.

[34] См.: Hom. Il. X, 474 sqq. На этот сюжет Эврипид написал свою трагедию «Рес».

[35] Корибанты – спутники великой матери богов Реи, или Кибелы, особенно почитавшейся в Пессинунте, в Малой Азии, где находился храм этой богини (один из самых древних). Корибанты помещались также на острове Самофраке, и происхождение их толковалось самым различным образом (см.: Strabo X, 3, 19).

[36] О Сиренах см.: Э VII, 18.

[37] Об этом упоминает и Гесиод (Theog. 927).

[38] Хромота Гефеста, вероятно, объясняется тем, что в эпоху, когда формировался этот миф, занятие ремеслом было уделом таких членов общины, которые в силу какого‑либо физического недостатка не могли стать воинами, земледельцами или пастухами. Кузница Гефеста помещалась на Лемносе по той причине, что здесь с особой силой проявлялась вулканическая деятельность.

[39] Глубокая древность этого мифа заметна в изложении Гесиода (Theog., 886).

[40] В мифе о рождении Афины из головы Зевса отразилось представление о рождении молнии и грома из тяжело нависшей грозовой тучи. Последняя в преображенном виде выступает в мифе то в виде Эгиды, то в виде головы Зевса, а молния, раскалывающая облако, воспринималась как топор Гефеста. Сохранилась такая версия мифа о рождении Афины (Schol. Pind. Olymp. VII), согласно которой Афина была скрыта в облаке и появилась из него благодаря удару молнии.

[41] Тритогенейя – постоянный эпитет Афины (Hom. Il. IV, 515). Река Тритон помещалась на крайнем Западе, позднее – в Ливии.

[42] Согласно комментарию Сервия к «Энеиде» Вергилия (III, 73), Астерия сама упросила богов, чтобы ее превратили в птицу. После того как она в образе перепелки пересекла море, Зевс превратил ее в скалу, которая позже по просьбе Лето стала островом (Myth. Vat. I, 37). В образе Астерии иногда усматривают персонификацию внезапно появляющейся и исчезающей в море падающей звезды.

[43] О рождении Артемиды и Аполлона подробно рассказывается в гомеровском гимне Аполлону (14 слл.). Миф о том, что Артемида оказала помощь Лето при рождении Аполлона, связан с культом Артемиды – покровительницы родов (Эйлитии). После благополучного разрешения от бремени женщины посвящали Артемиде локон своих волос или лоскут одежды, употреблявшиеся для украшения храма.

[44] Об оракуле Фемиды в Дельфах упоминает и Эсхил в «Эвменидах».

[45] Миф об убийстве Аполлоном чудовищного Пифона может быть осмыслен различным образом. Наиболее распространенной точкой зрения является та, согласно которой Аполлон, бог Солнца и Весны, своими стрелами поражает мрачную Зиму, олицетворяемую в виде Пифона. В пьесах Эврипида лучи солнца метафорически называются золотыми стрелами Аполлона (Bacch. 458; Her. 1090). Победа Аполлона праздновалась в Дельфах, где в честь этого события каждые восемь лет устраивалось музыкально‑драматическое представление (Plut. Quaest. Gr. 12; Ael. V.h. III, 1). Сюжетом этого театрализованного представления было сражение Аполлона с драконом, очищение Аполлона в Темпейской долине, его возвращение в Дельфы. Детали мифа нашли отражение в пэанах, сочинявшихся к праздникам. Примером может служить пэан, открытый во время раскопок, производившихся в Дельфах в конце XIX в. французской археологической школой (пэан опубликован Вейлем в BCH XVII, 1893, р. 561 sqq.). Он интересен и тем, что в нем нашла отражение преемственность богов, владевших оракулом, – Геи, Фемиды и Аполлона.

I

Ты, что в граде царишь святом,

Где бессмертных тебе закон

У Дельфийской скалы дал храм,

О, иэиэ, пэан,

Аполлон, Кея дщери сын,

Коей имя Лето: сам Зевс

С ней на свет произвел тебя,

Вечный, о, иэ, пэан.

II

Там треножников от святых,

С бою взятых, и лавра ветвь

Ввысь подняв, прорицаешь ты

О, иэиэ, пэан,

Прорицаешь из темноты

Тайны мрака, грядущее,

Ударяя по всем струнам

Лиры, о, иэ, пэан.

III

И в Темпейской долине смыв

Скверну, волей верховного

Бога в Дельфы с Афиной шел

О, иэиэ, пэан,

Геи, матери всех цветов,

И с Фемиды согласья здесь

Фимиама вдыхаешь ты

Сладость, о, иэ, пэан.

IV

Тритогене за это дав

Место в храме, что впереди,

Чтишь в молитвах ее святых

О, иэиэ, пэан,

Память древних услуг храня

Вечно, почести высшие

Ей за это ты воздаешь

Сердцем, о, иэ, пэан.

V

Бога чтит весь бессмертный сонм:

Одарил Посейдон тебя

Долом, нимфы пещерами,

О, иэиэ, пэан,

Бромий праздник тебе отдал,

Артемида – собак своих

Стаю, место хранящую

Свято, о, иэ, пэан.

VI

Током вод из Парнасских гор

Чистой влагой Кастальскою

Стан струёй омывающий,

О, иэиэ, пэан,

Будь всегда благосклонен к нам

За святыню ты нам воздай,

Слух свой к гимнам ты преклони

Нашим, о, иэ, пэан.

[46] Миф о чудовищном Титие знает уже Гомер (Od. XI, 576), и в нем содержится та же идея, которая выражена в образе Пифона. Мать Тития, Элара, умерла от родов, так как ребенок был огромной величины. Миф восходит к беотийским преданиям (Элара – дочь Орхомена или Миния, согласно Schol. Apoll. Rhod. I, 761).

[47] Афина, которая изобрела свирель и стала на ней играть, увидела свое лицо с раздутыми щеками отраженным в воде (Ovid. Fasti VI, 700) и, раздраженная, отбросила ее в сторону. Но свирель подобрал Марсий. Павсаний (I, 24, 1) описывает картину на афинском акрополе, где было изображено, как Афина бьет Марсия за то, что он подобрал свирель. Знаменитый художник V в. до н.э. Полигнот изобразил на картине в Дельфах сцену, как Марсий учит игре на свирели своего ученика Олимпа. Сюжет использовал также скульптор Мирон в группе «Афина и Марсий».

[48] Согласно другому варианту традиции, Аполлон победил потому, что, играя на кифаре, он одновременно и пел (Diod. III, 58; Hyg. Fab. 165).

[49] Миф об Орионе изложен в «Библиотеке» сбивчиво и неясно. Непонятно, например, почему Ойнопион ослепил Ориона. Распространенный вариант мифа повествовал о том, как однажды Гирией оказал гостеприимство Зевсу, Гермесу и Посейдону (вместо последнего называют также Ареса). Боги разрешили хозяину обратиться к ним с просьбой, и тот высказал пожелание иметь сына. Тогда они приказали ему закопать в землю мешок из бычьей шкуры, наполненной мочой, и вынуть его через девять месяцев. Гирией так и сделал и нашел там сына, которого назвал от глагола ουρειν Орионом (см.: Hyg. Fab. 195; Astron. II, 34; Ovid. Fasti V, 495 sqq.; Serv. Verg. Aen. X, 763 sqq.). Орион был огромного роста (Hom. Od. XI, 310), и, когда он шел в море, его голова и плечи возвышались над водой. Посетив Ойнопиона на Хиосе, он влюбился в его дочь Меропу (см.: Eratosth. Cataster. XXXII), в угоду которой он очистил остров от зверей (Arat. Phaenom. 638; Hom. Od. XI, 572 sqq.). Но, так как Ойнопион все откладывал свадьбу, не желая иметь Ориона своим зятем, последний, напившись пьяным, вломился в покои невесты и изнасиловал ее. После этого он заснул, и Ойнопион, мстя ему, выжег Ориону глаза.

[50] Эратосфен (Cataster. XXXII) следующим образом описывает смерть Ориона. Не найдя Ойнопиона, Орион явился на Крит и стал охотиться с собаками на дичь, угрожая, что уничтожит всех зверей на земле. Разгневанная богиня Гея наслала на него огромного скорпиона. Тот укусил Ориона, и Орион умер. Но боги пожалели его и превратили в созвездие, а вместе с ним в память об этом событии превратили в созвездие и скорпиона.

[51] Рода является персонификацией острова Родоса, где культ бога Гелиоса был самым распространенным.

[52] Деметра (Мать‑земля), Персефона (или Кора) и Плутон относятся к так называемым хтоническим божествам (от слова χφών – земля) в отличие от небесных богов. В представлении о хтонических богах нашли отражение смутные идеи о животворящих силах природы и земли – родоначальницы всего живущего и одновременно стихии, куда возвращается все, закончив свой жизненный цикл. Это сочетание начал жизни и смерти придало культу Деметры и ее дочери‑двойника Персефоны вместе с Плутоном мистический и траурно‑мрачный характер, отличающий обряды в честь этих богов от жизнеутверждающей, светлой и радостной в целом по своему миропониманию олимпийской религии. Эти обряды совершались ночью при свете факелов в подземельях и пещерах, под звуки печально‑торжественных гимнов. Указанные особенности отразились в иконографии этих божеств, в осененном тенью подземного мрака облике Деметры, изображавшейся с печальным взглядом глубоко запавших глаз (такой мы видим ее на знаменитом изображении в Керченском склепе Деметры). Культы хтонических богов были связаны с земледелием. Деметра была богиней растительности, научившей людей возделыванию злаков (в римской мифологии ей соответствовала Церера). Переход же от примитивного собирательства к земледелию привел людей к оседлой жизни и к возникновению прочной семьи. Персефона, или Кора, дочь Деметры, является олицетворением растительности – посева, скрытого в земле, и всходов, выбивающихся на поверхность (цикл, повторяемый ежегодно). В произведениях греческих мифографов и в литературе Персефона стала символом бессмертия души.

[53] Гермионеи – жители приморского города Гермиона в Арголиде.

[54] Объяснение этого названия является местным аттическим мифом. Жители Элевсина связывали название Агеласт с образом Деметры, величественной и серьезной богини (σεμνη μεός, как она называется в гомеровском гимне в честь Деметры). Эпитетом богини в этом гимне (200) является αγέλαστος.

[55] В этом месте находился древнейший храм богини Деметры, как видно из гомеровского гимна, цитированного выше (270 слл.). Этот гимн упоминает о двух источниках в Элевсине, связанных с культом богини: это Девичий источник, Партений (99 слл.), и источник Каллихор (272 слл.). По‑видимому, святилища Деметры, богини земледелия, строились близ родников. Так обстояло дело в Афинах. Павсаний описывает храм Деметры в Афинах, отмечая, что «водоемы есть по всему городу, а источник этот один. Выше этого источника сооружен храм Деметры и Коры и храм Триптолема» (I, 14, 1).

[56] Как полагает Фрэзер (I, 37), шутка носила неприличный характер. Обрядовое неприличие шуток во время праздника Фесмофорий должно было обеспечить плодородие полей.

[57] В этом месте текста «Библиотеки» многие издатели, в том числе и Фрэзер, сохраняют рукописное чтение, согласно которому богиню подстерегла Пракситея. Но, так как рассказ «Библиотеки» следует гомеровскому гимну в честь Деметры и Пракситея там не называется, мы принимаем чтение Вагнера и других издателей, согласно которому богиню подстерегла Метанира.

[58] В первом приложении к своему изданию «Библиотеки» Фрэзер рассматривает различные версии традиции. Гомеровскому гимну и «Библиотеке» следует Овидий, который также называет родителей ребенка Келеем и Метанирой (Fasti IV, 508). Но Гигин (Fab. 147) называет их Элевсином и Котонеей, Сервий в комментарии к «Георгикам» – Элевсином и Кинтинией (Verg. Georg. I, 19). «Библиотека» (III, 13, 6) сообщает подобный вариант мифа, где Фетида применила тот же способ с целью сделать Ахиллеса бессмертным. Идея об очистительной силе огня свойственна многим народам.

[59] Гигин (Fab. 147) называет ребенка, которого нянчила Деметра, Триптолемом. Отец Триптолема Элевсин подстерег богиню за указанным выше занятием и был убит. Своему воспитаннику, однако, богиня подарила колесницу, запряженную драконами, которая высоко подняла его над землей. С этой высоты Триптолем засеял всю землю злаками.

[60] Ovid. Met. V, 534, sqq.:

Так он сказал, но дочь свою вывесть решилась Церера.

Судьбы, однако, противились: долг свой нарушила дева,

Пост свой. Бродя в простоте по прекрасному саду, достала

Плод карфагенский, гранат, с наклоненного сорванный древа,

И добыв из коры желтоватой, румяной семь зерен,

Раздавила во рту…

Гранатовое яблоко служило у древних греков символом брачных отношений.

[61] Согласно другим источникам (Ovid. Met. V, 539), Аскалаф был сыном Орфны или даже Стикс. За то, что он выступил свидетелем против Персефоны, Деметра в другом варианте мифа превратила его в сову.

[62] Согласно другим источникам, Персефона первую половину года должна была проводить под землей, другую – на земле (см.: Serv. Verg. Georg. I, 139; Hyg. Fab. 146).

[63] Древнейшие источники, которые бы подробно излагали миф о Гигантомахии, не сохранились, если не считать кратких упоминаний в «Одиссее» о народе гигантов (VII, 59, 205; X, 120). У Гесиода в «Теогонии» (185 слл.) мы находим упоминание о происхождении гигантов, их внешнем облике. Поэты, в том числе и поздние, использовали этот сюжет. Он был необычайно популярным в издние, использовали этот сюжет. О давал широкий простор фантазии художников, любивших изображать извивающиеся в смертельной схватке могучие тела гигантов и величественных олимпийских богов, без усилия побеждающих эти чудовища. В изобразительном искусстве постепенно складывалась каноническая схема построения групп богов и гигантов, наиболее совершенное выражение которой представлено в знаменитом Пергамском алтаре. Древнейшим примером использования этого сюжета является изображение Гигантомахии на северном фризе сокровищницы сифнийцев в Дельфах, относящееся к последней четверти VI в. до н.э. В Афинах начиная с 566 г. до н.э. каждый четвертый год богине Афине подносился пеплос с вытканным на нем изображением Гигантомахии, что говорит об особой роли Афины как богини‑воительницы в этом мифе. На знаменитой статуе Фидия, поставленной в Парфеноне в 438 г. до н.э., этот сюжет украшал внутреннюю часть щита богини.

[64] Флегрейские поля – собственно, «пожарища». Эти поля локализовались в Западном районе Халкидики, на Паллене. Фрэзер (I, 43) полагал, что в этом районе в глубокой древности находили кости ископаемых животных, а вулканические явления давали повод к фантастическим объяснениям их происхождения.

[65] Согласно Лукрецию (V, 119 слл.), гиганты хотели изменить границы мира и погасить солнце.

[66] Пиндар (Pyth. VIII, 12, 17 sqq.) называет Порфириона «царем гигантов». Согласно Пиндару, он был застрелен Аполлоном.

[67] Schol. Pind. Isthm. VI, 47. Поясняя слова Пиндара, назвавшего Алкионея «пастухом», схолиаст добавляет, что из‑за этого началась война между богами и гигантами.

[68] От усилий Энкелада освободиться и происходят, согласно верованиям древних греков, землетрясения, извержения Этны.

[69] Страбон (X, 5, 16) также излагает этот миф.

[70] Шлем Аида делал человека невидимым. Именно этот шлем имеет в виду автор «Библиотеки», когда излагает миф о Персее (II, 4, 2).

[71] О Тифоне, или Тифоее, упоминает Гесиод (Theog. 820). Пиндар (Pyth. VIII, 16) называет Тифона вместе с Порфирионом «врагами божества». Тифон часто смешивался с остальными гигантами и принимал участие в Гигантомахии. Противником его обыкновенно выступал Посейдон. Как полагает Дорнзейфф, рассказ «Библиотеки» восходит к древней эпической поэме «Гигантомахия», а сам миф имеет восточное происхождение. См.: F. Dornseiff. Antike und alter Orient. Leipzig, 1956, S. 409. Без сомнения Тифон является персонификацией вулканической деятельности природы. Места, где она проявлялась, связаны с мифом о Тифоне, его рождением, борьбой с Зевсом, и особенно местопребыванием после поражения, которое он потерпел от Зевса. Это становится вполне ясным из описания Эсхила в «Прикованном Прометее» (390 слл.):

…я также пожалел

Стоглавое чудовище – Тифона,

Рожденного землей. На всех богов

Восстал он: шип и свист из челюстей

Грозил престолу Зевса, а из глаз

Сверкал огонь неистовой Горгоны.

Но Зевса неусыпная стрела

Пылающая молния сразила

Его за эту похвальбу. До сердца

Он был испепелен, и гром убил

Всю силу в нем. Теперь бессильным телом

Он под корнями Этны распростерт,

Недалеко от синего пролива,

И давят горы грудь ему; на них

Сидит Гефест, куя свое железо,

Но вырвется из черной глубины

Потоком пожирающее пламя

И истребит широкие поля

Сицилии прекрасноплодной…

(Пер. С. Соловьева).

[72] Превращение олимпийских богов в животных, как справедливо отмечает Фрэзер (I, 49), имеет в своей основе стремление греков объяснить происхождение культа животных в Египте (а также и то, что многие египетские боги соединяли в своем облике черты животных и человека).

[73] Эта деталь мифа не вполне ясна: может быть, имеется в виду ядовитое растение, называемое το εφήμερον. См.: Theophr. H. p1. IX, 16, 6; Diosc. IV, 84.

[74] От слова αιμα (кровь). В основу этого мифа, как, впрочем, и многих других, положена народная этимология, объяснявшая это название.

[75] Сага о Прометее принадлежит к числу очень древних. Она подробно излагается у Гесиода (Theog. 521‑589; Op. 47‑58), хотя мы там не находим миф о создании людей Прометеем, а только рассказ о благодеяниях, оказанных им человеческому роду.

[76] Более детализованный рассказ мы находим у Гесиода в «Теогонии». Когда боги стали спорить с людьми, Прометей с целью обмануть Зевса зарезал быка и сложил мясо и внутренности в одну сторону, покрыв все это шкурой и положив сверху желудок (худшую часть туши); в другую же сторону он положил кости и покрыл их жиром. Зевс указал Прометею, что он разделил тушу не поровну, но тот потребовал, чтобы Зевс сделал выбор. Зевс выбрал ту часть, в которой оказались кости. Разгневанный, он лишил людей огня. Согласно Гигину (Astr. II, 15), он сделал это с той целью, чтобы люди не смогли сварить себе мясо. Но Прометей украл у богов огонь (Aesch. Prom. 113) и передал людям. Мифы о героях, похитивших у богов огонь с неба и отдавших его людям, распространены у самых различных народов, как указывает Фрэзер. В основе этих мифов, по‑видимому, лежит то, что вначале люди использовали огонь естественного происхождения, чаще всего от удара молнии. Анализ этих мифов мы находим у Фрэзера в его приложении «Мифы о происхождении огня».

[77] Фрэзер цитирует Турнефора, рассказывающего о тростнике, произрастающем на острове Скинозе, расположенном южнее острова Наксоса. Этот тростник имеет внутренность, заполненную белой мякотью, которая, будучи высушенной, может гореть подобно фитилю. Население использовало этот тростник, чтобы переносить огонь с одного места на другое. По‑видимому, подобный обычай хранения и перенесения огня лег в основу этой древней легенды, согласно которой Прометей принес огонь людям в полом стволе тростника. Турнефор далее сообщает, что греки называют это растение нартека, этот же термин мы находим у Аполлодора (νάρφηκι).

[78] См. здесь же, II, 5, 11.

[79] Схолиаст Гомера (Il. I, 126) приводит рассказ о Девкалионе и Пирре почти в тех же выражениях, ссылаясь при этом на Аполлодора. Это свидетельство важно учитывать при постановке проблемы авторства «Библиотеки».

[80] Зевс Фиксийский – Зевс, покровительствующий беглецам (от φυγή – бегство).

[81] Рассказ о превращении камней (бросаемых Девкалионом и Пиррой) в людей является типичной народной этимологией, объясняющей сходство слов λαας (камень) и λαος (народ).

[82] В действительности термин «эллин» и «Эллада» стали распространенным этнонимом греков сравнительно поздно, к концу VIII в. до н.э.

[83] Имеется в виду область Дорида в Средней Греции.

[84] Об Эоле и его потомках рассказывает Диодор (IV, 67 слл.).

[85] Эосфор – персонификация утренней звезды. Это божество упоминается у Гомера (Il. XXIII, 226). Он является сыном Астрея и Эригенеи (Hes. Theog. 381) и отцом Телавги. Римское имя Эосфора – Люцифер (Ovid. Met. XI, 271).

[86] Фрэзер (I, 58) склонен считать этот факт реминисценцией древнего греческого обычая, согласно которому все цари носили титул Зевса. Но скорее здесь следует исходить из того, что представители аристократических родов часто называли себя διογενεις (Зевсорожденными); отсюда, между прочим, ведет свое начало отличающее Зевса непостоянство в супружеской жизни. Исходя из этого, легко было прийти к заключению о подобии или даже равенству Зевсу.

[87] «Библиотека» здесь почти точно следует Гомеру (Od. XI, 305), с той лишь разницей, что, согласно Гомеру, оба Алоада погибли от стрел Аполлона. Гомер (Il. V, 385) также подробно повествует о пленении Алоадами бога Ареса. Сходный вариант мифа о гибели Алоадов сообщает комментатор Пиндара (Schol. Pind. Pyth. IV, 88). Некоторые исследователи хотели бы видеть в Алоадах персонифицированное земледелие (от αλοή – гумно).

[88] Вечный сон Эндимиона вошел в поговорку (Plato. Phaed. 72 C). В схолиях к Феокриту (III, 49) сообщается еще особый вариант мифа об Эндимионе, согласно которому он влюбился в Геру и за это Зевс наказал его, погрузив в глубокий и вечный сон. Пещеру, в которой он заснул, показывали на горе Латмосе в Карии.

[89] Миф об Эвене и Марпессе содержит много общих черт с мифом об Ойномае и Гипподамии. О Марпессе упоминает Гомер в «Илиаде» (IX, 557). У Гигина (Fab. 242, 162) Эвен называется сыном Геракла. Там сообщается, что река Ликорм, в которую бросился Эвен, называется ныне Хрисорроей.

[90] Афарей, согласно мессенскому преданию, сообщаемому Павсанием (III, 1, 4), был сыном мессенского царя Периера и Горгофоны, дочери Персея. Братьями его были Левкипп, Тиндарей и Икарий (III, 10, 3).

[91] Об Идасе древние саги сообщали, что он был сильнейшим из людей (см.: Hom. Il. IX, 557). О том, как он женился на Марпессе, рассказывала надпись на знаменитом ларце Кипсела (Pausan. V, 18, 2). О событиях, связанных с Идасом, см. III, 11, 2.

[92] История сватовства Геракла и Деяниры излагается «Библиотекой» ниже (II, 7, 5). В мифологической традиции Деянира – дева‑воительница. Когда она с Гераклом проходила через землю дриопов, направляясь в Трахин, и на них напал царь Тейодамант, она храбро сражалась и была ранена в грудь (Schol. Apoll. Rhod. I, 1212). Геракл посватался к Деянире по просьбе Мелеагра, которого встретил в Аиде, когда спускался туда за Кербером (Schol. Hom. Il. XXI, 194; ср.: Bacchyl. Epin. V, 94, 165).

[93] В художественной форме этот миф изложен Овидием в «Метаморфозах» (VIII, 445 слл.).

[94] Героев, принявших участие в Калидонской охоте, перечисляет также Овидий в «Метаморфозах» (VIII, 299 слл.).

[95] История гибели Мелеагра излагается подробнейшим образом в «Илиаде» (IX, 529 слл.) Фениксом, который приводит ее в качестве примера тому, какие опасные последствия влечет за собой безрассудный гнев. Но в этой истории отсутствует та деталь саги, где жизнь Мелеагра связывается с головней. В изящной поэтической форме этот мотив вплетен в поэму Овидия «Метаморфозы» (VIII, 451). Эта деталь содержится в рассказе Антонина Либерала (Transform. II), который заканчивается сообщением о том, как Артемида коснулась своим жезлом сестер Мелеагра, превратила их в птиц и поселила на острове Леросе, кроме Горги и Деяниры, которые благодаря Дионису сохранили свой прежний вид.

[96] Издатели (Вагнер, Фрэзер и др.) меняют рукописное αποστειλαι на αποκτειλαι, но основания для такого изменения представляются все же недостаточными. В аналогичном случае Авга была передана Навплию с тем, чтобы последний продал ее в чужую страну, сообщает «Библиотека» (II, 7, 4).

[97] Афамант, сын Эола и брат Кретея, Сизифа, Салмонея и Периера, – герой беотийских саг. Одни называют его царем минийского Орхомена (Schol. Apoll. Rhod. I, 763), другие фиванским царем (Schol. Il. VII, 86). Вся сага об Афаманте развивается в виде сюжета о трех его женитьбах и связанных с этим семейных несчастьях (его женами последовательно становились Нефела, Ино, Темисто). Впрочем, традиция не всегда соблюдает этот порядок. Сага об Афаманте, скрывавшая в себе большие драматические возможности, привлекла внимание всех трех великих трагиков. Но об одноименной трагедии Эсхила мы ничего не знаем. Софокл написал две трагедии на этот сюжет. Одна из них называлась «Афамант увенчанный» (в ней Афамант оказывался жертвой мести Нефелы, и его спасал Геракл в тот момент, когда Афаманта подводили к алтарю в качестве жертвы). В другой трагедии, которую пытаются восстановить на основании свидетельства Гигина (Fab. 5), была показана безумная ярость Афаманта, обращенная против Ино и ее детей. Миф об Афаманте локализовался частично в Фессалии и был связан с городом Алосом: там, судя по сообщению Геродота (VIII, 197), был род, возводивший свое происхождение к Афаманту.

[98] В саге о Сизифе, сыне Эола, и его родственниках нашла отражение торговая деятельность древнего Коринфа, основателем которого считался Эол. Коринф был крупнейшим центром морской торговли в архаическую эпоху (Эолиды все были мореплавателями, и сам Эол считался изобретателем паруса). Но этот первоначальный характер саги оказался впоследствии затемненным привнесенными мотивами. Античная традиция называет Коринф «портом Сизифа» (Stat. Theb. II, 380; Sil. Ital. XIV, 51), а Сизифа – царем Коринфа (Il. VI, 152) и основателем Истмийских игр (Pausan. II, 1, 3; Schol. Apoll. Rhod. III, 1240). Торгово‑ремесленный люд Коринфа славился своей изворотливостью, и отсюда, вероятно, идет та древняя мифологическая традиция, согласно которой Сизиф выступает в качестве нарицательного имени хитрого, пронырливого человека. «Илиада» (VI, 153) называет Сизифа корыстнейшим из людей (κέρδιστος ανδρων). Уловки Сизифа вошли в поговорку (Arist. Acharn. 391). Ксенофонт в «Греческой истории» (III, 1, 8) рассказывает об одном хитром спартанском дипломате, Деркилиде, который за свои качества получил прозвище «Сизиф». В изложении «Библиотеки» миф о Сизифе полностью потерял те черты, которые были ему изначально присущи: взят – под влиянием, вероятно, «Одиссеи» (XI, 593) – только один мотив мифа – о наказании, постигшем Сизифа, ставший хрестоматийным. Из обращенного к Меланиппу стихотворения Алкея видно, что еще в VI в. до н.э. миф о Сизифе сохранял все свои древние черты (перевод стихотворения см. в кн.: Античная лирика. М., 1968, стр. 50).

[99] Эгина (Αιγινα), дочь реки Асопа, стала возлюбленной Зевса, который в образе огня (или, по другим источникам, в образе орла) похитил ее из дома (Ovid. Met. VI, 113). Зевс доставил ее на остров Ойнону (это название мы находим у Геродота VIII, 46), или Ойнонию, и с тех пор остров стал называться Эгиной.

[100] Имя Астеропеи читается в рукописях. Это имя издатели меняют на Астеродию (так оно читается в Schol. Hom. Il. II, 520; Schol. Eurip. Tr. 9).

[101] Миф о Кефале и Прокриде встречается в нескольких местах «Библиотеки» (II, 4, 7; III, 15, 2), но эта аттическая сага изложена не вполне ясно, поэтому рассказ Антонина Либерала, обладающий известной сюжетной законченностью, заслуживает, чтобы привести его целиком (без этого некоторые детали мифа остаются непонятными): «Кефал, сын Деиона, из аттического поселения Торика женился на Прокриде, дочери Эрехтея. Кефал был молод, красив и мужествен. Влюбившаяся в него богиня Эос похитила его из‑за его красоты и сделала своим возлюбленным. Тогда Кефал решил испытать Прокриду, захочет ли она сохранить верность и целомудрие по отношению к нему. Воспользовавшись каким‑то предлогом, он притворился, будто отправляется на охоту, а к Прокриде послал раба, ей незнакомого, с которым послал ей много золота. Кефал приказал рабу передать Прокриде, что это золото дарит ей какой‑то иностранец, если она согласится с ним сойтись. Прокрида вначале отказалась от этого золота, но, когда он послал двойное количество, согласилась и приняла предложение. Кефал, узнав, что она явилась в дом (предназначенный для свидания) и возлегла на ложе, полагая, что находится у иностранца, явился туда с зажженным факелом и захватил ее с поличным. От стыда Прокрида покинула Кефала и сбежала к критскому царю Миносу. Там она узнала, что Минос страдает оттого, что не имеет детей: пообещав ему помочь, она научила его способу, при помощи которого он смог добиться того, чтобы у него появились дети. Дело было в том, что Минос испускал змей, скорпионов и сколопендр и те женщины, с которыми он сходился, погибали. Но жена Миноса Пасифая, дочь Гелиоса, была бессмертной. Прокрида для того, чтобы Минос мог иметь детей, сделала следующее. Она взяла мочевой пузырь козы и вставила его в тело женщины: Минос вначале выпустил змей в пузырь, а затем пришел к Пасифае и сошелся с ней. После того как у него родились дети, Минос подарил Прокриде дротик и собаку. Ни одно животное не могло от них убежать, но всех они настигали и поражали. Взяв их, Прокрида прибыла в Торик в Аттике, где жил Кефал. Она стала с ним охотиться, изменив одежду и стрижку на мужскую, так что никто не смог бы узнать в ней женщину. Кефал, увидев, что ему ничего не удается поймать на охоте и что все достается Прокриде, захотел получить этот дротик. Прокрида пообещала отдать ему дротик, если Кефал согласится возлечь на общее ложе. Кефал принял предложение, и, когда они возлегли, Прокрида открылась ему и стала стыдить Кефала, как совершившего еще более постыдный проступок. Кефал получил собаку и дротик.

Амфитрион, нуждаясь в этой собаке, пришел к Кефалу, чтобы попросить его, не захочет ли он принять участие в охоте на лисицу со своей собакой. За это Амфитрион обещал отдать Кефалу часть добычи, которую он собирался захватить у телебоев. В то время появилась у жителей Кадмеи лисица, чудовищное создание. Постоянно спускаясь с Тевмесса, она похищала жителей Кадмеи. Последние выставляли ей ребенка каждый тридцатый день, и та его пожирала. Когда Амфитрион пришел к жителям Кадмеи и стал просить их принять участие в походе на телебоев, те согласились при условии, что он убьет эту лисицу. Амфитрион договорился с жителями Кадмеи, приняв это условие. Когда он пришел к Кефалу, он рассказал обо всем этом и уговорил его побыстрее отправиться с этой собакой на охоту. Прибыв на место, Кефал начал охоту за лисицей. Богами было предопределено, что никто не сможет эту лисицу настигнуть, но также и то, что никто не сможет убежать от этой собаки. Когда лисица и собака оказались на фиванской равнине, Зевс, увидев их, превратил обеих в камень» (Antonin. Lib. Transform. 41). О собаке Прокриды, которую сделал Гефест, оживил и подарил Зевсу, см.: Pollux V, 5.

[102] Фрэзер (I, 81) предполагает, что в мифологической традиции о Салмонее мы можем открыть реминисценции далекой эпохи, когда цари выступали в образе бога небес и имитативной магией воспроизводили небесные явления.

[103] См.: Hom. Od. XI, 236 sqq.

Прежде других подошла благороднорожденная Тиро,

Дочь Салмонеева, славная в мире супруга Кретея,

Сына Эолова: все о себе она рассказала.

Сердце свое Энипеем, рекою божественно светлой,

Между реками земными прекраснейшей, Тиро пленила,

Часто она посещала прекрасный поток Энипея,

В образ облекся его Посейдон земледержец, чтоб с нею

В устье волнистокипучем реки сочетаться любовью…

(Пер. В.А. Жуковского).

[104] Миф о Нелее восходит к додорийскому слою мифов. Древнейшее поселение Нелейя, эпонимом которого является Нелей, находилось на полуострове Певкеи, в Фессалии, напротив Иолка. Проведенные в Нелейе раскопки открыли там погребения микенской эпохи. По‑видимому, это был город мертвых Иолка.

[105] См.: Hom. Il. XI, 690 sqq.

Прежде в доме Нелея двенадцать сынов‑ратоборцев нас было,

И остался один я: они до последнего пали!

(Пер. Н. Гнедича).

[106] Герения – город в Мессении.

[107] Согласно «Одиссее» (III, 452 слл.), женой Нестора была Эвридика, дочь Климена.

[108] Происхождение имени Мелампода (черноногий) объясняет схолиаст к III идиллии Феокрита (43): «Он был назван Меламподом потому, что мать его Родопа выбросила его на высоком месте и, в то время как все остальное тело его было покрыто, обнаженными остались только ноги, которые загорели на солнце».

[109] От змей научились искусству прорицания Кассандра и Гелен (Schol. Hom. Il. VII, 44). Представление об особой мудрости змей является распространенным («Будьте кротки, как голуби, и мудры, как змеи»).

[110] Романтическая история сватовства Бианта потеряла в изложении «Библиотеки» ряд деталей, которые были свойственны ее древнему варианту. Так, в «Одиссее» (XV, 225) содержится мотив о тяжелом безумии (ατη βαρείη), в которое Мелампод был погружен Эринией, когда находился в заключении. Автор «Библиотеки», по‑видимому, использовал старинную поэму «Меламподия», приписывавшуюся некоторыми Гесиоду, а также произведения мифографов и Ферекида. С Меламподом связывается легенда о перенесении культа Диониса и фаллических шествий из Египта в Элладу (Herod. II, 49).

[111] См. здесь же, III, 6, 4.

[112] Аполлон был наказан Зевсом за то, что перебил киклопов, ковавших Зевсу перуны (см.: Schol. Eurip. Alc. 1).

[113] Слова «отец ли, мать ли, или жена» содержатся в рукописях, но многие издатели исключают их из текста.

[114] На сюжет этого мифа Эврипид написал трагедию «Алкеста». Намеченная уже в мифе психологически сложная коллизия открывала широкий простор для создания образа героической женщины. Мифограф Палефат называет миф об Алкесте μυφος τραγικώδης и сообщает рационализированный вариант этого мифа.

[115] Автолик упоминается в «Библиотеке» как учитель Геракла в искусстве борьбы (II, 4, 9), а также в качестве того, кто угнал коров Эврита с острова Эвбеи (II, 6, 2). В древнейших мифах он выступает ловким вором и хитрецом. «Одиссея» (XIX, 395) рассказывает, как Одиссей был ранен в ногу диким кабаном

…как пришел посетить на

Парнасе Автоликона, по матери деда, с его сыновьями,

Славного хитрым притворством и клятв нарушеньем…

(Пер. В.А. Жуковского).

В «Илиаде» (X, 265) Автолик является тем лицом, кто похитил кожаный шлем Аминтора, украшенный кабаньими клыками.

[116] Историю Пелия и Иасона, «воина с одной обутой ногою», упоминает Пиндар (Pyth. IV, 73 и схол. к этому месту). Фрэзер (I, 95) вспоминает в этой связи этолийских воинов, выступавших в поход обутыми сходным образом. Пример этому мы найдем и в сочинении Фукидида (III, 22).

[117] Сага о походе аргонавтов была ко времени создания «Илиады» и «Одиссеи» широко известна. В «Одиссее» (XII, 70) герой поэмы, рассказывая о скалах Планктах, сообщает, что только один корабль сумел их миновать – Αργω πασι μέλουσα, т.е. «почитаемый всеми корабль Арго» (под «всеми» следует скорее всего понимать аэдов). В эпических песнях этой эпохи сюжет об аргонавтах был одним из самых распространенных. «Одиссея» знает Иасона (XII, 72), в качестве всем известного героя выступает Пелий (XI, 254).

Рассказ «Библиотеки» нуждается в дополнении другими источниками. Согласно Гесиоду (Theog. 40; ср. также: Pind. Pyth. IV, 102; Nem. III, 53), Иасон долго находился у кентавра Хирона, его матери Филиры и жены Харикло, в пещере покрытого лесом Пелиона. Здесь он научился искусству врачевания (возможно, этиологический миф, объясняющий происхождение имени «Иасон»). Согласно «Теогонии» (956 слл., 992 слл.), он выплыл по приказу Пелия за золотым руном. В «Эойях» (фр. 53, 75, 78, 80 и др.) упоминаются отдельные события похода.

Детали сюжета о походе аргонавтов содержались в поэме «Навпактика», о которой упоминает Павсаний (X, 38, 6); об аргонавтах писал и живший в середине VIII в. до н.э. коринфский поэт Эвмел, которому приписывают поэму «Коринфиака» (см.: Schol. Apoll. Rhod. I, 146). Наконец, известный автор биографий греческих философов Диоген Лаэртий (I, 10, 5) упоминает об Эпимениде с Крита, сочинившем поэму «Строительство Арго и отплытие Иасона в Колхиду» – поэму, которая могла быть только одной из многих, написанных на этот сюжет. Сага об аргонавтах вдохновляла и лириков, начиная с Симонида и Пиндара (ср.: Pyth. IV) и кончая Феокритом, который в XIII идиллии описывает похищение Гиласа и поиски его Гераклом, а в XXII идиллии – сражение между Амиком и Полидевком.

Великие трагики создали ряд произведений на этот же сюжет, из которых до нас дошла только знаменитая трагедия Эврипида «Медея». Но драматические возможности, заложенные в мифе, широко использовали Эсхил («Арго», «Гипсипила», «Афамант», «Теоры, или Истмиады», «Кабиры», «Лемносцы», «Финей») и Софокл («Лемниянки», «Колхидянки», «Скифы»).

Значительную роль в формировании саги сыграли авторы прозаических сочинений – логографы Ферекид (среди десяти книг которого шестая и седьмая были посвящены аргонавтам), Акусилай из Аргоса и Геродор из Гераклеи, написавший «Аргонавтику» и «Гераклею» (на произведения этих авторов часто ссылается «Библиотека»). Из сочинения Геродора черпали материал для своих схолиев комментаторы поэмы Аполлония Родосского «Аргонавтика».

Ученая александрийская поэзия нашла в саге об аргонавтах благодарный материал. Самым значительным произведением этого рода является дошедшая до нас поэма Аполлония Родосского «Аргонавтика», и, если этой поэме недостает той могучей эпической силы, которая присуща «Илиаде» и «Одиссее», она все же отлила этот древний сюжет в такую четкую форму, которая оказала огромное влияние на произведения этого жанра в последующие эпохи. В своем рассказе о путешествии аргонавтов «Библиотека» основывается главным образом на этой поэме.

[118] Перечень аргонавтов содержался в различных литературных произведениях. Пиндар (Pyth. IV) называет, помимо Иасона, только десять героев. Перечисляли аргонавтов Эсхил в «Кабирах» и Софокл в «Лемниянках», но эти перечни до нас не дошли. Аполлоний Родосский (I, 200‑233) называет 55 героев, тогда как «Библиотека», в основном небрежно перелагающая Аполлония, указывает в общей сложности 46. У Гигина (Fab. 14) мы сталкиваемся с 67 участниками похода. Имена, называемые источниками, расходятся и совпадают только 28.

[119] Об убийстве лемносскими женщинами своих отцов и мужей во время правления царя Тоанта упоминает Геродот (VI, 138). Возможно, что греки той древней эпохи, когда складывалась сага об аргонавтах, отметили странные, с их точки зрения, обычаи населения Лемноса и они нашли себе соответствующее фантастическое объяснение в указанном мифе (живших патриархальным строем греков особенно поражали пережитки матриархата). Вообще Лемнос пользовался дурной славой, как можно видеть из одного замечания Геродота (VI, 138), в котором историк указывает на распространенное в Элладе мнение, что на Лемносе возможны всяческие «страшные дела».

Каждый год Лемнос подвергался очищению от скверны, при этом приносились жертвы мертвым. Эти церемонии продолжались девять дней, во время которых на Лемносе тушились все огни и новый огонь привозился на корабле с острова Делоса.

[120] История Гиласа послужила сюжетом для XIII идиллии Феокрита. Антонин Либерал (перелагая Никандра) сообщает иной вариант этого мифа (Transform. XXVI): «Геракл, когда отправился в поход с аргонавтами, был назначен ими главнокомандующим и захватил с собой Гиласа, сына Кеика, юного и красивого. Когда они подплыли к проливу, ведущему в Понт, и прошли мимо выдающихся в море отрогов хребта Аргантоны, начались буря и сильная качка. Они бросили здесь якорь и пристали к берегу. Геракл дал возможность героям поужинать, а юноша Гилас отправился с ведром к реке Асканию, чтобы принести воды героям. Но там его увидели нимфы, дочери этой реки, и влюбились в него. Когда он черпал воду, они кинули его в источник. Так Гилас внезапно исчез. Так как юноша не возвращался, Геракл, оставив героев, стал обыскивать все близлежащие леса, громко зовя Гиласа. Нимфы испугались, как бы Геракл не нашел спрятанного ими Гиласа, и превратили его в эхо: и тот на зов Геракла отзывался точно таким же образом. Несмотря на то, что Геракл приложил немалые усилия, он не смог найти Гиласа. Тогда он вернулся к кораблю и отплыл вместе с героями, но в этом месте оставил Полифема, чтобы тот все же попытался разыскать Гиласа. Но Полифем умер, Гиласу же до настоящего времени приносят жертвы местные жители у этого источника: жрец трижды громко выкликает его имя, и трижды отвечает ему эхо».

[121] Ср.: Apoll. Rhod. Argon. I, 585 sqq. Афеты – гавань в Фессалийском заливе Пагасы, в юго‑западной части полуострова Магнесия. В древности обычно объясняли название этой гавани, исходя из предания, будто отсюда вторично отправился в плавание корабль Арго (или оттого, что здесь будто бы аргонавты оставили Геракла).

[122] Амик, сын Посейдона и Вифинской нимфы Мелии (Apoll. Rhod. Argon. II, 4) был братом Мигдона (см. здесь же, II, 5, 9). Борьба Амика и Полидевка послужила сюжетом для сатировой драмы Софокла «Амик».

[123] Рукописное чтение αγκενα (локоть). Но удар по этой части тела не может быть смертельным, и поэтому конъектура Пальмера αυχένα имеет право на существование. Но ниже (II, 4, 4) рассказывается о смерти Акрисия, пораженного в ногу диском.

[124] Финей, сын Агенора, согласно Аполлонию Родосскому (II, 178, 237), или внук его и сын Феникса Кассиопеи (Schol. Apoll. Rhod. II, 378), был царем Салмидесса во Фракии. Аполлон одарил Финея даром прорицания. Финей был слепым, и различные источники по‑разному объясняют причины его слепоты, но в пределах вариантов, указанных «Библиотекой». Сервий (Verg. Aen. III, 209) в согласии с «Библиотекой» говорит о том, что Финея ослепил Борей или аргонавты за то, что он жестоко поступил со своими сыновьями, оклеветанными мачехой. Финей был женат дважды. Первой его женой была Клеопатра (или Клеобула – Serv. Verg. Aen. III, 209), которая родила от него двух сыновей. Вторую жену звали Идея, или Дия (источники называют также Эвритию и Эйдотею).

[125] εστράφη – повернулась. Строфады (совр. Стривали) лежат в Ионическом море к югу от Закинта.

[126] Симплегады (сдвигающиеся скалы) можно принять за преломленный в фантазии греческого народа (народа мореходов) и в то же время своеобразно обобщенный образ штормовых волн (может быть, не случайно другое их название Κυάνεαι – Синие скалы) или же за символ опасностей, подстерегающих моряка во время плавания. То, что судно может быть выброшено на скалы, было всегда для древних мореходов реальной возможностью, так как они плыли вдоль берега, стараясь не терять из виду землю (сказывалось отсутствие навигационных приборов). Моряки отдыхали обычно, высаживаясь на берег, поэтому‑то сага об аргонавтах и заполнена описаниями таких высадок.

Было еще другое название для Симплегад – Планкты (блуждающие скалы); и Симплегады, и Синие скалы были элементами того аксессуара чудес, которым бывалые мореходы поражали воображение слушателей (ср., например, египетский рассказ Синухе или арабские сказки о Синдбаде‑мореходе). Принадлежа вначале различным кругам легенд, все эти образы «плавающих» или «сдвигающихся» скал слились затем в единый целостный образ. Геродот (IV, 85) связывает с названием этих скал определенное место в районе Боспора у азиатского берега.

[127] Мариандины – племя, обитавшее в северо‑восточной части Вифинии. Родоначальником этого племени считался сын Финея Мариандин (Schol. Apoll. Rhod. II, 725, 748).

[128] Термодонт – река на севере Малой Азии, в области Понта, в устье которой находилась гавань Темискира, известная благодаря мифу об амазонках.

[129] О Колхиде и населении этой страны подробно рассказывает, упоминая этот миф, Страбон (XI, 2, 17).

[130] В этом месте «Библиотека» отклоняется от той версии саги, которую мы находим у Аполлония Родосского. Согласно последнему (IV, 224 слл.), Апсирт преследовал Иасона вместе с колхами, но погиб от руки Иасона.

[131] От греч. τόμος – отрезанная часть, кусок.

[132] Ээя – мифический остров, расположенный в том месте, где восходит солнце. Этот остров отделен Океаном от входа в Аид; на нем обитает Кирка. Как полагают, название этого острова представляет собой греческое восклицание скорби, ставшее нарицательным именем. На этом острове поселены души умерших – Телемака, Пенелопы, жены Одиссея, и др. Согласно Гомеру, этот остров расположен на Востоке; напротив, более поздние авторы помещают его на Западе (см.: Od. X, 135; XI, 13; XII, 3).

[133] Обряд очищения от скверны убийства заключался в том, что над головой убийцы взмахивали поросенком, которого затем закалывали и обрызгивали руки кровью. В основе этого обряда, вероятно, лежало представление первобытной магии, согласно которому кровь поросенка как бы вытесняет запятнавшую убийцу человеческую кровь, пролитую им ранее.

[134] Остров Тринакию мы находим уже в «Одиссее» (XI, 107; XII, 127; XIX, 275), но некоторые исследователи считают этот остров фантастическим и не склонны сближать его с более поздним названием Тринакрия, которое было другим названием Сицилии (см.: Thuc. VI, 2; Verg. Aen. III, 440, 581; Ovid. Fasti IV, 419).

[135] Название Анафэ производится, таким образом, от глагола αναφανηναι. Миф о происхождении названия этого острова и о существовавших на нем особенностях ритуала жертвоприношений детально рассказывает Конон (Narrat. XLIX): «…на острове Анафэ – находится он за островом Фера, недалеко от государства лакедемонян – стоит святилище Аполлона Эглета, в котором местные жители, совершая жертвоприношения, сопровождают их смехом и шутками по следующей причине. Когда Иасон похитил Медею из Колхиды и возвращался домой, они попали в сильную бурю и оказались в отчаянном положении. Аргонавты стали долго и горячо молиться, и Аполлон, подняв над ними лук, отвел от них беду; блеснув молнией с неба, он явил им из глубины пучины остров. Причалив к нему, они его назвали (так как он впервые показался из воды) по совпадению обстоятельств Анафэ. Здесь они воздвигли святилище Аполлону Эглету и долго радовались неожиданному избавлению от бед и выпавшим им на долю другим благам. Медея же и другие женщины, которые с ней были (они были подарены по случаю свадьбы с Иасоном), шутили, смеялись над героями после пирушки всю ночь, а те отвечали им такими же шутками. По этой причине народ Анафэ (остров был заселен) каждый год, справляя празднество Аполлона Эглета, подшучивает друг над другом, подражая тем аргонавтам». Остров Анафэ был вначале заселен финикийцами (см.: Steph. Byz., s. v.). В том месте, где в древности находился храм Аполлона Эглета, позднее возник христианский монастырь Панагия. Там хранились многочисленные греческие надписи, где упоминался Аполлон Эглет и другие божества, почитавшиеся на этом острове. Из храма внутрь острова вела вымощенная дорога до самого древнего города Анафэ, находившегося в центре острова (развалины его сохранились).

[136] Аполлон Эглет – Аполлон Сверкающий.

[137] Судя по тому, что сообщает об этом обычае Аполлоний Родосский (IV, 1701 слл.), можно утверждать, что шутки, которыми обменивались мужчины и женщины во время этих жертвоприношений, носили непристойный характер. Этиология мифа становится ясной из цитированного выше текста Конона (прим. 39). Фрэзер (I, 117) отмечает, что и здесь «Библиотека» отклоняется от рассказа Аполлония Родосского, так как опускает эпизод, где рассказывается, как буря прибила аргонавтов к берегам Ливии (Argon. IV, 1228).

[138] Происхождение мифа о медном человеке Талосе, охранявшем Крит, объяснить довольно трудно, но не исключено, что в основе его лежит первое знакомство греков с бронзовыми статуями, увиденными на этом острове. Следует учитывать, что первоначально статуи богов изготовлялись греками из дерева, поэтому древнейшие статуи назывались ξόανα от глагола ξέω (строгаю дерево). В мифе о Талосе далее рассказывалось, что, если на Крите появлялись чужестранцы, Талос прыгал в огонь и затем, раскалившись, заключал пришельцев в свои объятия и убивал таким способом (см.: Apoll. Rhod. IV, 1643).

[139] Ихор – кровь богов, согласно древнейшим греческим представлениям, нашедшим отражение в «Илиаде» (V, 340, 416).

[140] У Аполлония Родосского (IV, 1768) мы читаем:

…к берегам Эгины пристали герои, и сразу

За принос воды они подняли спор благородный,

Кто к кораблю, зачерпнув воды, воротится первый.

(Пер. Г. Церетели).

[141] Поверье, что бычья кровь является ядом, было широко распространено. Согласно преданию, сообщаемому Плутархом в биографии Фемистокла, этот политический деятель покончил с собой, выпив бычьей крови.

[142] Легенда о смерти Пелия, убитого своими дочерьми, которых ввела в обман коварная Медея, излагается в ряде литературных источников (Ovid. Met. VII, 297; Pausan. VIII, 11, 2).

[143] О Медее в Коринфе рассказывает Овидий в «Метаморфозах» (VII, 394 слл.). Коринф назван здесь Эфирой.

[144] Акрайя – вершинная.

[145] Вплоть до римской эпохи в Коринфе существовали традиционные жертвоприношения и обряды, которыми население города должно было искупить свой грех – убийство детей Медеи у алтаря.

[146] См. здесь же, Э I, 5.


Leave a Reply