Уважаемый посетитель!
Извините, что я обращаюсь к Вам с просьбой!
Этот замечательный портал существует на скромные пожертвования читателей и я, Дамир Шамараданов, буду Вам очень признателен, если Вы окажете посильную помощь этому ресурсу.
Ваши денежные средства послужат дальнейшему наполнению сайта интересными, полезными и увлекательными материалами.
Можно перечислить любую суммe, хотя бы символическую.
БЛАГОДАРЮ ЗА ПОНИМАНИЕ!


античность

Аполлодор — Мифологическая библиотека. Книга II — читать онлайн

Posted by

I

(1) После того как мы изложили историю рода Девкалиона, перейдем к изложению истории рода Инаха. У Океана и Тефии родился сын Инах[1], по имени которого названа река Инах в Аргосе. От Инаха и Мелии, дочери Океана, родились сыновья Фороней и Эгиалей. После того как Эгиалей умер бездетным, вся страна получила название Эгиалеи. У Форонея, правившего всей землей, которая позже была названа Пелопоннесом, и нимфы Теледики родились Апис и Ниоба. Апис превратил свое правление в тиранию и назвал по своему имени Пелопоннес Апией[2]; будучи жестоким тираном, он пал от заговора Телксиона и Телхина и детей не оставив: причисленный к богам, он получил имя Сараписа. От Зевса и Ниобы, первой смертной женщины, с которой сошелся Зевс, родился сын Аргос[3], а также, как сообщает Акусилай, и Пеласг, по имени которого жители Пелопоннеса были названы пеласгами. Гесиод же сообщает, что Пеласг был автохтоном: но к Пеласгу нам предстоит еще вернуться.

(2) Аргос, переняв от Форонея[4] царскую власть, назвал Пелопоннес по своему имени Аргосом. Он женился на Эвадне, дочери Стримона и Неэры, и имел сыновей Экбаса, Пиранта, Эпидавра и Криаса, который и унаследовал царскую власть.

Сыном Экбаса был Агенор, а сыном этого Аргос по прозвищу Всевидящий: у него были глаза по всему телу[5]. Он отличался необыкновенной силой и убил опустошавшего Аркадию быка, а шкуру его надел на себя. Он убил также и Сатира, притеснявшего жителей Аркадии и отнимавшего у них скот. Говорят также, что он убил похищавшую путников Ехидну[6], дочь Тартара и Геи, застав ее спящей. Он отомстил и за убийство Аписа, перебив виновников.

(3) Сыном Аргоса и Исмены, дочери Асопа, был Иас, от которого, как говорят, родилась Ио. Но Кастор, написавший «Хронику», и многие трагические поэты сообщают, что Ио была дочерью Инаха[7]. Гесиод же и Акусилай утверждают, что она была дочерью Пирена. Ио, которая была жрицей богини Геры, соблазнил Зевс. Так как Гера застала его с девой, он превратил Ио, коснувшись рукой, в белую корову[8], поклявшись в том, что с ней не сходился. Гесиод утверждает, что по этой причине не навлекают гнева богов клятвы, которые приносятся любовниками. Гера, выпросив у Зевса эту корову, приставила к ней в качестве стража всевидящего Аргоса, о котором Ферекид сообщает, что он был сыном Арестора, Асклепиад – что он был сыном Инаха[9], Керкоп – что он был сыном Аргоса и Исмены, дочери Асопа; Акусилай же утверждает, что его родила Гея. Аргос привязал ее к оливе, которая росла в роще Микен. Когда Зевс приказал Гермесу украсть эту корову, Гиерак его выдал: тогда Гермес, не имея возможности украсть корову тайно, убил Аргоса камнем, за что и получил прозвище Аргоубийцы[10]. Гера же наслала на корову слепня, гонимая которым она сначала прибыла к заливу, названному по ее имени Ионийским, затем, пройдя через Иллирию и преодолев Гемийский хребет, перешла к проливу, который тогда назывался Фракийским, теперь же то ее имени называется Боспор[11]. Затем она пришла в Скифию и Киммерийскую землю: блуждая по огромным пространствам материка и переправляясь через многие моря Европы и Азии, она пришла наконец в Египет, где вернула себе прежний облик и родила на берегах Нила сына Эпафа[12]. Гера упросила куретов, чтобы они спрятали Эпафа, и те его скрыли. Но Зевс, узнав об этом, перебил куретов. Ио же отправилась на поиски своего сына. Блуждая вдоль всей Сирии (там ей сообщили, что жена библийского царя воспитывает ее ребенка) и отыскав Эпафа, она вернулась в Египет и вышла замуж за Телегона, царствовавшего тогда над египтянами. Она воздвигла статую Деметры, которую египтяне назвали Исидой: точно так же они назвали Исидой Ио[13].

(4) Воцарившись над египтянами, Эпаф женился на Мемфиде, дочери Нила, и основал город Мемфис, названный так по ее имени. У него родилась дочь Ливия, именем которой названа страна Ливия. От брака Ливии с Посейдоном родились близнецы Агенор и Бел. Агенор удалился в Финикию и воцарился там, став родоначальником великого рода: поэтому рассказ о нем мы отложим на будущее[14]. Бел же, оставшись в Египте[15], воцарился там и женился на Анхиное, дочери Нила: от этого брака родились близнецы Египет и Данай, а, как сообщает Эврипид, затем еще Кефей и Финей. Даная Бел поселил в Ливии, Египта же – в Аравии. Этот, завоевав землю меламподов[16], назвал ее по своему имени Египтом[17]. У Египта родилось от многочисленных жен пятьдесят сыновей, а у Даная – пятьдесят дочерей. Когда Данай и Египет позже начали бороться за власть, Данай из страха перед сыновьями Египта первым по совету Афины построил пятидесятивесельный корабль[18] и, посадив на него дочерей, спасся бегством.

Прибыв на остров Родос, Данай воздвиг там статую Афины Линдийской. Оттуда он направился в Аргос, и царствовавший там в те времена Геланор передал ему царскую власть. Став господином страны, Данай назвал жителей ее по своему имени данайцами. В стране не было воды, так как Посейдон иссушил в ней даже источники, гневаясь на Инаха, объявившего эту землю принадлежащей богине Гере[19]; поэтому Данай послал своих дочерей отыскать воду. Одна из них, Амимона, во время поисков метнула дротик в оленя, но попала в спящего Сатира; последний проснулся и воспылал желанием с ней сойтись. Но тут появился Посейдон, и Сатир убежал, Амимона же разделила ложе с Посейдоном, и тот указал ей источники в Дерне[20].

(5) Сыновья Египта, прибыв в Аргос, стали призывать к прекращению вражды и просить, чтобы дочери Даная вышли за них замуж[21]. Данай же, не веря их дружеским заверениям и одновременно затаив злобу в сердце, ибо он не забыл своего бегства, дал согласие на брак своих дочерей; и распределил их по жребию между сыновьями Египта. Но старшую дочь Гипермнестру без жребия отдали Линкею, а Горгофону – Протею, ибо их родила Египту женщина царской крови, Аргифия. Что же касается остальных, то Бусирису, Энкеладу, Лику и Даифрону достались Автомата, Амимона, Агава и Скайя. Их родила Данаю царица Европа, Горгофону же и Гипермнестру – Элефантида. Истр получил по жребию[22] Гипподамию, Халкодонт – Родию, Агенор – Клеопатру, Хэт – Астерию, Диокрист – Гипподамию*, Алкид – Главку, Алкменор – Гиппомедусу, Гиппотой – Горгу, Эвхенор – Ифимедусу, Ипполит – Роду. Эти десять женихов были сыновьями аравитянки, невесты же были дочерьми гамадриад: одни – Атлантии, другие – Фебы.

Агаптолем получил по жребию Пирену, Керкест – Дорион, Эвридамант – Фарту, Эгий – Мнестру, Аргий – Эвиппу, Архелай – Анаксибию, Менемах – Нело. Эти семь женихов были сыновьями финикиянки, а невесты – дочерьми эфиопянки.

Без жребия получили дочерей Мемфиды по причине сходства имен те женихи, матерью которых была Тирия: Клит – Клиту, Сфенел – Сфенелу, Хрисипп – Хрисиппу. Двенадцать сыновей наяды Калиадны по жребию поделили дочерей наяды Поликсо. Юношей звали Эврилох, Фант, Перистен, Герм, Дриас, Потамон, Киссей, Лик, Имбр, Бромий, Поликтор, Хтоний, а девушек – Автоноя, Теано, Электра**, Клеопатра, Эвридика, Главкиппа, Антелия, Клеодора, Эвиппа, Эрато, Стигна и Брика.

Те же, которых родила Египту Горго, кинули жребий, чтобы поделить дочерей Пиерии, и Перифанту досталась Актея, Ойнею – Подарка, Египту – Диоксиппа, Меналку – Адита, Лампу – Окипета, Идмону – Пиларга. Восемью последними[23] были Египтиады, которым достались: Идасу – Гипподика, Даифрону – Адианта (обе дочери Герсы), Пандиону – Каллидика, Арбелу – Ойма, Гипербию – Келено, Гиппокористу – Гипериппа (эти женихи были сыновьями Гефестины, невесты же были дочерьми Крино).

После того как по жребию были устроены эти свадьбы, Данай после пиршества раздал своим дочерям кинжалы, и те закололи своих молодых супругов во время сна. Только Гипермнестра пощадила своего мужа за то, что он оставив ей девственность[24]. По этой причине Данай заключил ее в темницу. Остальные же дочери Даная зарыли головы своих молодых супругов в Лерне, тела же их погребли за городской стеной.

Очистили их от скверны Афина и Гермес по приказанию Зевса. Данай впоследствии оставил Гипермнестру в супружестве с Линкеем, а остальных дочерей, устроив гимнастические состязания, отдал в награду победителям[25].

Амимона же родила от Посейдона Навплия. Последний прожил очень долго и, плавая по морю, зажигал ложные сигнальные огни всем встречным морякам с целью их погубить. Но случилось так, что и ему самому довелось погибнуть той же самой смертью[26]. За некоторое время до своей гибели он женился на Климене, дочери Катрея, как сообщают трагические поэты: но автор поэмы «Возвращения» называет его женой Филиру, а Керкоп – Гесиону. Сыновьями его были Паламед, Ойак и Навсимедонт.

II

(1) Воцарившемуся в Аргосе после Даная Линкею его жена Гипермнестра родила сына Абанта[27]. От брака Абанта с Аглаей, дочерью Мантинея, родились братья‑близнецы Акрисий и Пройт. Последние, находясь еще в материнском чреве, стали враждовать друг с другом[28]; когда же они выросли, то стали бороться за власть. Ведя войну, они первыми изобрели щиты. Одержавший победу Акрисий изгнал Пройта из Аргоса. Пройт отправился в Ликию к Иобату (или, как говорят некоторые, к Амфианаксу[29]) и женился на его дочери, которую Гомер называет Антией[30], а трагические поэты – Сфенебеей[31]. Его вернул на родину тесть с войском ликийцев, и Пройт захватил Тиринф, сооружения которого воздвигли ему киклопы[32]. Разделив Аргосскую землю, они там поселились, и Акрисий стал царствовать в Аргосе, а Пройт – в Тиринфе. (2) У Акрисия от Эвридики, дочери Лакедемона, родилась дочь Даная, а у Пройта от Сфенебеи родились Лисиппа, Ифиноя и Ифианасса. Войдя в пору зрелости, эти девушки впали в безумие, как говорит Гесиод, в возмездие за то, что отказались участвовать в дионисийских таинствах; Акусилай же называет другую причину их безумия: то, что они оскорбили древнюю деревянную статую Геры. Впав в безумие, эти девушки стали блуждать по всей Аргосской земле, потом, пройдя через Аркадию и весь Пелопоннес, они беспорядочно носились по пустынным краям страны.

Мелампод, сын Амитаона[33] и дочери Абанта Идомены, который был прорицателем и первооткрывателем лечения при помощи трав и очищений, обещал исцелить девушек, если ему уступят третью часть царства. Когда Пройт не согласился на такую высокую плату, девушки впали в еще более тяжкое безумие, а вместе с ними и все остальные женщины. Оставив свои дома, они убивали собственных детей и бродили по пустыням. Так как бедствие все разрасталось, Пройт решил отдать назначенную цену, но теперь Мелампод потребовал, чтобы за исцеление и его брату Бианту была дана такая же часть. Боясь, как бы в случае отсрочки цена еще не повысилась, Пройт согласился на такую плату. Мелампод, собрав вокруг себя самых сильных юношей, с возгласами и плясками, как бы внушенными божеством, стал гнать женщин с гор до самого Сикиона. Во время преследования старшая дочь Ифиноя погибла, остальные же исцелились, пройдя через очищение, и Пройт отдал их в жены Меламподу и Бианту[34]. Позже у Пройта родился сын Мегапент[35].

III

(1) Беллерофонт, сын Главка и внук Сизифа, нечаянно убив своего брата Делиада (некоторые называют его Пиреном, другие же Алкименом), явился к Пройту для очищения от скверны[36]. Сфенебея воспылала к нему страстью и прислала предложение с ней сойтись[37]. Когда Беллерофонт отверг ее предложение, она заявила Пройту, что Беллерофонт передавал ей послание с целью ее соблазнить. Поверив ей, Пройт поручил Беллерофонту отнести к Иобату письмо, в котором содержался приказ убить Беллерофонта.

Иобат прочил письмо и приказал Беллерофонту убить Химеру, рассчитывая, что чудовище его растерзает[38]. Не только один человек, но даже целое воинство не могло бы его одолеть. Передняя часть туловища Химеры была львиной, хвост – дракона, из трех же ее голов находящаяся посреди туловища была головой козы и изрыгала пламя. Химера опустошала землю и губила скот. Таким образом, это одно существо соединяло в себе черты всех зверей. Говорят, что эту Химеру вскормил Амисодар, как упоминает и Гомер[39], и родилась она от Тифона и Ехидны, как сообщает Гесиод[40].

(2) Итак, Беллерофонт сел на Пегаса, своего крылатого коня, рожденного Медусой от Посейдона[41], поднялся ввысь и оттуда поразил Химеру стрелой из лука[42]. После свершения этого подвига Иобат повелел ему сразиться с солимами[43]. Когда Беллерофонт совершил и этот подвиг, он повелел ему вступить в бой с амазонками. Когда же он и этих перебил, Иобат собрал самых молодых и смелых из ликийцев и поручил им убить Беллерофонта из засады. Но, когда Беллерофонт перебил и этих, пораженный его силой Иобат показал ему письмо и упросил его остаться в его государстве, отдав за него свою дочь Филоною. Умирая, он оставил Беллерофонту свое царство.

IV

(1) Царю Акрисию, обратившемуся к богу с вопросом, родятся ли у него дети мужского пола, бог ответил, что у его дочери Данаи родится сын, который его убьет[44]. Испугавшись, Акрисий соорудил под землей медный терем и стал стеречь в нем Данаю[45]. Некоторые говорят, что ее совратил Пройт, откуда и ведет свое начало вражда между ними[46]; другие же сообщают, что Зевс, превратившись в золото, протек через крышу к Данае и, проникнув в ее лоно, сошелся с ней. Когда Акрисий позднее узнал, что она родила Персея, он не поверил в то, что ее совратил Зевс, заключил дочь вместе с родившимся мальчиком в ящик и бросил в море. Когда ящик вынесло к острову Серифу, Диктис вытащил его и воспитал Персея.

(2) Царь острова Серифа Полидект, брат Диктиса, влюбился в Данаю, и, так как не мог с ней сойтись из‑за возмужавшего Персея, созвал близких людей, и оказал им, что нуждается в помощи[47], чтобы посвататься к дочери Ойномая Гипподамии[48]. Когда Персей сказал, что он и в голове Горгоны ему не откажет, Полидект попросил у всех остальных коней, от Персея же, не взяв у него лошадей, потребовал принести ему голову Горгоны.

Персей, руководимый Гермесом и Афиной, прибыл к дочерям Форка – Энио, Пефредо и Дино. Они происходили от Кето и Форка, были сестрами Горгон и старухами от рождения[49]. На всех трех они имели один зуб и один глаз и обменивались ими поочередно. Персей овладел этим зубом и глазом и, когда те стали просить его, чтобы он отдал похищенное, пообещал, если они укажут ему дорогу, ведущую к нимфам. Эти нимфы имели крылатые сандалии и заплечную сумку под названием κιβισις; была у них и шапка[50].

Когда дочери Форка привели его к нимфам, он отдал им глаз и зуб, а от нимф получил то, ради чего старался к ним проникнуть. Он надел на себя сумку, прикрепил сандалии к лодыжкам, а голову покрыл шапкой. Надев ее, он видел всех, кого хотел, другие же его не видели. Взяв от Гермеса кривой стальной меч, он полетел над океаном и застал сестер Горгон спящими. Их звали Стено, Эвриала и Медуса[51]. Единственной смертной среди них была Медуса: по этой причине и был Персей послан, чтобы принести ее голову. Головы Горгон были покрыты чешуей драконов, у них были клыки такой же величины, как у кабанов, медные руки и золотые крылья, на которых они летали. Каждый, взглянувший на них, превращался в камень.

Подойдя близко к спящим сестрам. Персей, руку которого направляла богиня Афина, отвернулся и, глядя в медный щит, где видел отражение Горгоны, обезглавил Медусу. Как только голова была срублена, из Горгоны выпрыгнул крылатый конь Пегас и Хрисаор, отец Гериона. Медуса родила их от бога Посейдона.

(3) Персей, вложив в сумку голову Медусы, двинулся в обратный путь. Горгоны, встав с ложа, кинулись преследовать Персея, но не смогли его увидеть, так как на нем была шапка‑невидимка: она его скрывала. Прибыв в Эфиопию, где правил царь Кефей, он увидел, что дочь этого царя Андромеда выставлена на съедение морскому чудовищу[52]. Причиной было, что Кассиопея, жена Кефея, вступила в спор о красоте с нереидами и хвалилась тем, что она красивее всех на свете. По этой‑то причине и разгневались нереиды, а Посейдон, гневаясь вместе с ними, наслал на эту землю наводнение и чудовище. А бог Аммон вещал, что избавление от бедствия наступит тогда, когда дочь Кассиопеи Андромеда будет отдана на съедение чудовищу. Жители Эфиопии заставили тогда Кефея сделать это, и он привязал свою дочь к скале.

Увидев Андромеду, Персей влюбился в нее и дал обещание Кефею убить чудовище, если спасенная Андромеда будет отдана ему в жены. Получив от Кефея клятву соблюсти это условие. Персей вступил в поединок с чудовищем, убил его и освободил Андромеду. Когда Финей, который был братом Кефея, составил против Персея заговор (Финей первым был обручен с Андромедой), Персей, узнав об этом, вынул голову Горгоны и всех заговорщиков тотчас же превратил в камень.

Прибыв на остров Сериф, Персей застал мать вместе с Диктисом припавшей к алтарям богов в поисках убежища от преследований Полидекта. Тогда он вошел в царские покои, где Полидект принимал своих друзей, и показал им, отвернувшись, голову Горгоны; и все они окаменели точно в таком же положении, в котором были, когда взглянули на Горгону. Персей сделал Диктиса царем острова Серифа, а сандалии, сумку и шапку отдал Гермесу, голову же Горгоны – Афине. Гермес вернул полученные от Персея предметы нимфам, Афина же поместила голову Горгоны посредине своего щита. Другие сообщают, что Горгона была обезглавлена ради Афины: она, говорят, хотела состязаться с Афиной в красоте.

(4) Персей же вместе с Данаей и Андромедой поспешил в Аргос, чтобы повидаться с Акрисием. Но тот, боясь полученного им прежде предсказания, оставил Аргос и бежал в землю Пеласгиотиду. Когда Тевтамид, царь Лариссы, устроил гимнастические состязания в честь умершего отца, туда прибыл и Персей, желая принять в них участие. Во время состязаний по пятиборью он метнул диск и попал в ногу Акрисию, отчего тот сразу же скончался[53]. Узнав об исполнении пророчества, Персей похоронил Акрисия за городской стеной и, стыдясь вернуться в Аргос, чтобы не стать царем страны, которой правил скончавшийся по его вине человек, прибил в Тиринф к Мегапенту, сыну Пройта, и поменялся с ним: он отдал ему Аргос, и Мегапент стал править аргивянами, Персей же – Тиринфом, укрепив также Мидею и Микены[54].

(5) От Андромеды у него родились сыновья: еще до того, как он вернулся в Элладу, Перс, которого он оставил у Кефея (как говорят, от него пошел род персидских царей); в Микенах же – Алкей, Сфенел, Элей, Местор и Электрион и еще дочь Горгофона, на которой женился Периер[55]. От Алкея и Астидамии, дочери Пелопса (или, как сообщают некоторые, от Лаономы, дочери Гунея, или же, как говорят еще иные, от Гиппономы, дочери Менекея), родился Амфитрион и дочь Анаксо.

От Местора и Лисидики, дочери Пелопса, родилась Гиппотоя. Ее похитил Посейдон и, перенеся ее на Эхинадские острова[56], сошелся с ней. От этого союза родился Тафий, который колонизовал остров Тафос[57] и назвал народ, обитавший там, телебоями[58], потому что ушел далеко от родины. У Тафия родился сын Птерелай, которого Посейдон сделал бессмертным, вырастив на его голове один золотой волос[59]. У Птерелая родились сыновья Хромий, Тиранн, Антиох, Херсидамант, Местор, Эвер. Электрион женился на дочери Алкея Анаксо, и от этого брака родились дочь Алкмена[60] и сыновья Горгофон, Филоном, Келеней, Амфимах, Лисином, Хейромах, Анактор, Архелай[61]. Уже после них у него родился побочный сын Ликимний[62] от фригиянки Мидеи.

От Сфенела и Никиппы, дочери Пелопса, родились Алкиноя[63] и Медуса, а позднее Эврисфей, который и воцарился в Микенах. Когда должен был родиться Геракл, Зевс объявил богам, что тот из потомков Персея, который сейчас появится на свет, воцарится над Микенами. Тогда Гера из ревности уговорила богиню Эйлитию задержать роды у Алкмены[64] и сделать так, чтобы сын Сфенела Эврисфей появился на свет семимесячным.

(6) Когда Электрион был царем Микен, пришли сыновья Птерелая вместе с тафийцами[65] и стали требовать возвращения удела, принадлежавшего Местору, деду Тафия с материнской стороны[66]. Когда же Электрион отказался это сделать, те стали угонять его коров. Сыновья Электриона пытались обороняться, и тогда их вызвали на бой, в котором противники перебили друг друга. Из сыновей Электриона уцелел только один Ликимний, который был тогда еще очень юным, а из сыновей Птерелая – Эвер, который стоял на страже у кораблей.

Те из тафийцев, которые смогли убежать, отплыли, захватив угнанный скот, и передали его царю элейцев Поликсену, но Амфитрион выкупил скот и пригнал его обратно в Микены. А Электрион, желая отомстить за гибель своих сыновей, передал правление, а также свою дочь Алкмену Амфитриону и, взяв с последнего клятву, что он оставит Алкмену до его возвращения девушкой[67], решил отправиться в поход на телебоев. Во время передачи стада, когда одна из коров отбилась и стала убегать. Амфитрион метнул в нее дубину, которую держал в руке; дубина от рогов коровы рикошетом попала в голову Электриону и убила его наповал[68].

Воспользовавшись этим предлогом, Сфенел изгнал Амфитриона из Арголиды и сам захватил власть над Микенами и Тиринфом. Мидею же он передал сыновьям Пелопса Атрею и Фиесту. Амфитрион вместе с Алкменой и Ликимнием прибыл в Фивы и был очищен от скверны царем Креонтом[69]. Свою сестру Перимеду он выдал замуж за Ликимния. Когда Алкмена сказала, что выйдет замуж за того[70], кто отомстит за смерть ее братьев, Амфитрион пообещал ей отправиться против телебоев и стал призывать Креонта принять участие в походе. Креонт обещал отправиться в поход, если Амфитрион освободит Кадмею от чудовищной лисицы, которая опустошала Кадмею[71]. Было предопределено судьбой, что никто[72], выступивший против нее, не сможет ее настигнуть. (7) Так как страна терпела страшное бедствие, фиванцы оказались вынужденными отдавать каждый месяц одного из фиванских юношей лисице на съедение: она пожрала бы множество людей, если бы это не было сделано.

Оставив Фивы, Амфитрион прибыл в Афины и стал уговаривать Кефала, сына Деионея, выпустить против лисицы собаку, которую Прокрида привезла с Крита, взяв ее у Миноса[73]. За это Кефал должен был получить часть добычи, которая будет захвачена у телебоев. Судьбой было предопределено и то, что собака эта настигнет любую добычу, которую станет преследовать. Но когда она кинулась догонять лисицу, Зевс превратил обеих в камень.

Амфитрион же, имея в качестве союзников Кефала из Торика, что в Аттике, Панопея из Фокиды, Элея, сына Персея, из аргосского Гелоса, Креонта из Фив, стал опустошать острова тафийцев. Пока Птерелай был жив, он не мог захватить Тафос. Но когда дочь Птерелая Комето, влюбившись в Амфитриона, вырвала у отца на голове золотой волос и Птерелай умер[74], Амфитрион покорил все острова. Убив Комето и захватив добычу, он отплыл в Фивы[75], острова же отдал Элею и Кефалу. Последние там поселились, основав города, названные их именами.

(8) Еще до того, как Амфитрион прибыл в Фивы, Зевс, приняв его облик, пришел ночью (превратив одну ночь в три) к Алкмене и разделил с ней ложе[76], рассказав при этом все, что произошло с телебоями. Амфитрион же, прибыв к жене, заметил, что его жена не проявляет к нему пылкой любви, и спросил ее о причине этого. Та ответила, что он уже разделял с ней ложе, придя прошлой ночью, и тогда Амфитрион, обратившись к Тиресию, узнал о близости Зевса с Алкменой.

Алкмена же родила двух сыновей: Зевсу она родила Геракла, который был старше на одну ночь, Амфитриону же Ификла[77]. Когда мальчику Гераклу было восемь месяцев, Гера прислала двух огромных змей к его ложу, желая погубить дитя. Алкмена стала громко звать Амфитриона на помощь. Но Геракл, поднявшись с ложа, задушил змей обеими руками[78]. Ферекид же сообщает, что сам Амфитрион, желая узнать, который из мальчиков является его сыном, впустил в их постель этих змей: когда Ификл убежал, а Геракл вступил с ними в борьбу. Амфитрион таким образом узнал, что Ификл его сын.

(9) Геракл учился управлять колесницей у Амфитриона, борьбе – у Автолика, стрельбе из лука – у Эврита, сражаться в полном вооружении – у Кастора, пению и игре на кифаре – у Лина[79]. Лин, брат Орфея, стал фиванцем, переселившись в Фивы. Он погиб от удара кифарой, который нанес ему Геракл, разгневавшийся на Лина за то, что тот побил его. Когда же некоторые привлекли Геракла к суду по обвинению в убийстве, он прочел перед судом закон Радаманта, гласивший, что, кто ответит ударом на несправедливый удар, не подлежит наказанию, и был таким образом освобожден от ответственности.

Амфитрион из боязни, как бы Геракл не учинил вновь что‑либо подобное, послал его к пастухам, охранявшим стадо быков, и там он рос, выделяясь среди всех необыкновенным ростом и силой[80]. С первого взгляда можно было сказать о нем, что он сын самого Зевса. Ростом он был в четыре локтя, глаза сверкали огнем. Он всегда попадал в цель, стрелял ли он из лука или метал дротик. Восемнадцати лет, все еще оставаясь среди пастухов, он убил Киферонского льва. Этот лев, устремляясь с вершин Киферона, пожирал коров Амфитриона и Теспия[81]. (10) Последний был царем в городе Теспии, и Геракл пришел к нему, чтобы отсюда вести охоту на льва. Теспий радушно принимал Геракла в течение пятидесяти дней, и каждую ночь, перед тем как Геракл должен был выйти на охоту, посылал к нему на ложе одну из своих дочерей (а всего их было у Теспия пятьдесят). Этих дочерей родила Теспию Мегамеда, дочь Арнея. Теспий хотел, чтобы; каждая из них родила ребенка от Геракла. Геракл же, полагая, что с ним каждую ночь спит одна и та же, сошелся таким образом со всеми[82]. Убив льва, он надел на себя его шкуру, а пастью пользовался как шлемом.

(11). Когда он шел уже обратно, закончив охоту, ему на пути повстречались посланные Эргином глашатаи, которые должны были получить с фиванцев дань. Платили же фиванцы дань Эргину по следующей причине. Возничий Менекея по имени Периер ранил камнем Климена, царя минийцев, в Онхесте на священном участке храма Посейдона. Когда Климен едва живым был принесен в Орхомен, он, умирая, попросил своего сына Эргина отомстить за его смерть. Эргин отправился походом против Фив и, перебив немалое число людей[83], заключил с фиванцами подкрепленный клятвенно мир на том условии, чтобы фиванцы в течение двадцати лет платили ему дань – каждый год сто коров. С глашатаями, направлявшимися в Фивы как раз за получением этой дани, и встретился Геракл. Он жестоко и ними расправился: отрубил им носы, уши и руки, повесил все это им на шею[84] и приказал принести как дань Эргину и минийцам.

Разгневанный Эргин двинулся походом на Фивы. Геракл, получив доспехи у Афины и встав во главе войска, убил Эргина, обратил минийцев в бегство и заставил их платить дань в двойном размере. Случилось же так, что погиб в этой войне и Амфитрион, отважно сражавшийся рядом с Гераклом. Геракл получил от Креонта в награду за доблесть его старшую дочь Мегару, которая родила ему троих сыновей – Теримаха, Креонтиада, Деикоонта[85]. Свою младшую дочь Креонт отдал замуж за Ификла, у которого уже в это время был сын Иолай от Автомедусы, дочери Алкатоя[86]. На Алкмене же после смерти Амфитриона женился сын Зевса Радамант, который, будучи изгнан с родины, поселился в Окалее в Беотии[87]. Научившись у Эврита искусству стрельбы из лука, Геракл получил от Гермеса меч, от Аполлона – лук и стрелы, от Гефеста – золотой панцирь, от Афины – плащ; дубину же он сам вырубил себе в Немейском лесу[88].

(12) После сражения с минийцами случилось так, что Геракл был ввергнут ревнивой Герой в безумие и кинул в огонь собственных детей, которых ему родила Мегара, вместе с двумя сыновьями Ификла. Осудив себя за это на изгнание, он был очищен от скверны Теспием. После этого он прибыл в Дельфы и стал спрашивать у бога, где ему поселиться. Пифия впервые тогда назвала Геракла его именем (прежде он назывался Алкидом[89]) и повелела ему поселиться в Тиринфе, служить в течение двенадцати лет Эврисфею и совершить десять подвигов[90], которые ему будут предписаны. Таким образом, сказала она, совершив эти подвиги, он станет бессмертным.

V

(1) Выслушав это, Геракл отправился в Тиринф и стал выполнять все, что приказывал ему Эврисфей. Прежде всего он получил приказ принести шкуру Немейского льва[91]. Зверь этот, рожденный Тифоном, был неуязвим. Отправившись на этого льва, Геракл прибыл в Клеоны и был там радушно принят бедным человеком по имени Молорх[92]. Когда Молорх захотел заколоть в жертву богам жертвенное животное, Геракл велел ему подождать тридцать дней; если он возвратится с охоты цел и невредим, то жертву надо будет принести Зевсу Спасителю, если же он погибнет, то ему самому как герою.

Прибыв в Немею, Геракл отыскал льва и выстрелил в него из лука. Увидев, что лев неуязвим, он поднял дубину и стал его преследовать. Зверь убежал в пещеру, из которой было два выхода. Тогда Геракл завалил камнями один из выходов и, проникнув в пещеру через второй, настиг льва. Ухватив его рукою за горло, он задушил его и, взвалив на плечи, понес в Микены[93]. Молорха он застал в самый последний день собиравшимся принести ему жертву как погибшему. Принеся жертву Зевсу Спасителю, Геракл принес льва в Микены.

Эврисфей в страхе перед доблестью героя запретил Гераклу впредь заходить в город и приказал ему показывать добычу, положив ее перед городскими воротами. Говорят также, что он из страха соорудил себе под землей медную бочку, чтобы в ней прятаться, и отдавал Гераклу приказы на совершение подвигов, посылая в качестве глашатая Копрея[94], сына Пелопса из Элиды. Копрей после убийства Ифита был вынужден бежать в Микены и, очищенный Эврисфеем от скверны, поселился там.

(2) Вторым подвигом Эврисфей назначил Гераклу убить Лернейскую гидру[95]. Эта гидра, выросшая в болотах Лерны, ходила на равнину, похищая скот и опустошая окрестные земли. У нее было огромное туловище и девять голов, из которых восемь были смертными, а средняя, девятая, – бессмертной. Взойдя на колесницу, возничим которой был Иолай, Геракл прибыл в Лерну. Там он поставил лошадей и нашел гидру где‑то на холме у источника Амимоны: там находилось логовище гидры. Метая в нее горящие стрелы, Геракл заставил ее выйти и после упорной борьбы схватил ее. Она повисла на нем, обвившись вокруг одной ноги. Геракл, сбивая дубиной ее головы, ничего не мог с ней сделать: вместо каждой сбитой головы вырастали немедленно две. На помощь гидре выполз огромный рак, укусившей Геракла за ногу[96]. Поэтому Геракл, убив рака, и сам позвал на помощь Иолая. Тот зажег часть близлежащей рощи и стал прижигать горящими головнями основания голов гидры, не давая им вырастать. Таким способом Геракл одолел возрождающиеся головы гидры, и срубив, наконец, бессмертную голову, зарыл ее в землю и навалил на это место тяжелый камень: место это находится у дороги, ведущей через Лерну на Элеунт. Разрубив тело гидры, Геракл обмакнул в ее желчь свои стрелы.

Эврисфей же заявил, что этот подвиг нельзя включить в число десяти, которые он должен был совершить, ибо Геракл одолел гидру не один, а с помощью Иолая.

(3) Третьим подвигом Эврисфей назначил Гераклу принести живой в Микены Керинейскую лань. Обитала эта лань в Ойное: была она золоторогой и принадлежала богине Артемиде[97]. Поэтому Геракл, не желая ее поранить или убить, преследовал ее целый год, пока преследуемое животное, изнемогая от усталости, не взбежало на гору, так называемый Артемисий[98], и оттуда спустилось к реке Ладону[99]. Когда лань уже была готова переправиться через реку, Геракл захватил ее, ранив выстрелом из лука. Взвалив ее на плечи, Геракл со своей ношей поспешил через Аркадию. Артемида вместе с Аполлоном встретилась ему на пути и, отбирая лань, стала бранить его за то, что он убил посвященное ей животное. Геракл же сослался на необходимость, говоря, что виновником всему является Эврисфей. Смягчив гнев богини, Геракл принес животное еще живым в Микены.

(4) Четвертым подвигом Эврисфей назначил ему принести живым Эриманфского вепря[100]. Этот зверь опустошал окрестности города Псофиды[101], устремляясь с горы, которая называется Эриманф. Проходя через Фолою, Геракл был радушно принят кентавром Фолом, сыном Силена и нимфы Мелии. Фол стал угощать Геракла жареным мясом, сам же он ел сырое. Когда Геракл попросил вина, Фол ответил, что боится открыть общую, принадлежавшую всем кентаврам бочку[102]. Тогда Геракл посоветовал ему быть смелее и сам открыл эту бочку. Вскоре привлеченные запахом вина кентавры сбежались к пещере Фола, схватив, кто огромный камень, кто целую сосну. Первыми попытались прорваться в пещеру кентавры Анхий и Агрий, но Геракл, метая в них горящие головни, отразил их. В остальных же он стал стрелять из лука, преследуя их вплоть до Малеи. Оттуда кентавры сбежались к Хирону, который, будучи изгнан лапифами с горы Пелиона, поселился вблизи Малеи. Целясь из лука в кентавров, столпившихся вокруг Хирона, Геракл выпустил стрелу, но она, пронзив плечо кентавра Элата, засела в колене Хирона. Глубоко огорченный этим, Геракл подбежал и, вытащив стрелу, приложил к ране лекарство, которое дал ему Хирон. Но рана была неизлечимой, и кентавр удалился в пещеру, желая там умереть. Однако умереть он не мог, так как был бессмертен: тогда Прометей предложил себя Зевсу в обмен, тут сделал его бессмертным, а Хирон скончался. Остальные кентавры разбежались в разные стороны: некоторые укрылись на горе Малее, Эвритион бежал в Фолою, Несс к реке Эвену. Остальных взял в Элевсин под свое покровительство бог Посейдон и скрыл в горе.

Вернувшись в Феклою, Геракл нашел и Фола погибшим вместе со многими другими… Фол, вытащив из трупа стрелу, стал удивляться, как такой маленький предмет мог погубить таких огромных кентавров. Но стрела выскользнула у него из рук, упала на ногу и ранила его, отчего он немедленно скончался. Похоронив Фола, Геракл отправился на охоту за вепрем и, отыскав его в чаще, с криком преследовал, загоняя в глубокий снег. Загнанного зверя он связал и принес в Микены.

(5) Пятым подвигом Эврисфей назначил ему убрать в течение одного дня весь навоз, накопившийся в скотном дворе Авгия[103]. Авгий был царем Элиды и был, как говорят одни, сыном Гелиоса, по утверждению других, – сыном Посейдона, а по иным, – Форбанта и владел огромными стадами. Придя к Авгию, Геракл, ничего не говоря о приказе Эврисфея, заявил, что он за один день уберет весь навоз из скотного двора, если получит за это десятую часть всего скота. Авгий, не веря, что это возможно, согласился. Призвав в свидетели сына Авгия Филея, Геракл разобрал стену скотного двора и, отведя каналом воды текущих поблизости рек Алфея и Пенея, пустил их в скотный двор, выпуская воды через противоположный выход. Но, когда Авгий узнал, что все это совершено по приказу Эврисфея, он не отдал условленной платы и стал утверждать, что вообще ничего не обещал в качестве платы за этот труд, добавив, что он даже готов судиться по этому поводу. Когда судьи уже уселись, вызванный Гераклом Филей, выступив в качестве свидетеля, изобличил своего отца в том, что тот, действительно соглашался отдать Гераклу условленную плату. Но еще не успели судьи подать свой голос, как разгневанный Авгий потребовал, чтобы Филей и Геракл убирались из Элиды. Филей удалился на Дулихий и поселился там[104], Геракл же отправился в Олен к Дексамену[105] и застал его в то самое время, когда Дексамен оказался вынужден выдать свою дочь Мнесимаху за кентавра Эвритиона. Дексамен призвал Геракла на помощь, и тот убил кентавра Эвритиона, пришедшего за своей невестой. Эврисфей и этот подвиг не причислил к числу десяти, которые должен был совершить Геракл, утверждая, что тот совершил его за плату.

(6) Шестым подвигом Эврисфей назначил Гераклу прогнать Стимфалийских птиц[106]. В области города Стимфала в Аркадии находилось болото, называвшееся Стимфалийским, окруженное густым лесом. В этот лес слеталось бесчисленное множество птиц, спасаясь от волков. Когда Геракл оказался в затруднении, не зная, как выгнать птиц из этого леса, Афина дала ему медные погремушки, полученные ею от Гефеста. Геракл, сев под горой, расположенной поблизости от болота, стал ударять в эти погремушки и напугал птиц, которые не выносили шума и в страхе взлетали. Действуя таким способом, Геракл их всех перестрелял.

(7) Седьмым подвигом Эврисфей назначил ему привести Критского быка[107]. Об этом быке Акусилай сообщает, что это тот самый бык, который перевез нимфу Европу для Зевса. Другие же – что этого быка Посейдон выслал из моря, когда Минос пообещал принести в жертву Посейдону то, что появится из моря. Говорят также, что Минос, пораженный красотой быка, отослал его на пастбище, а в жертву Посейдону принес другого и что разгневанный этим Посейдон разъярил быка[108].

Прибыв на Крит, Геракл стал просить Миноса отдать ему быка, и Минос разрешил Гераклу взять его, если он его одолеет. Одолев быка, Геракл доставил его Эврисфею, показал ему и затем отпустил на свободу. Бык пересек область Спарты и всю Аркадию, затем, перейдя Истм, прибыл в Аттику к Марафону и стал опустошать поля местных жителей[109].

(8) Восьмым подвигом Эврисфей назначил Гераклу привести в Микены кобылиц, принадлежавших фракийцу Диомеду[110]. Это был сын Ареса и Кирены, который царствовал над бистонами, весьма воинственным фракийским племенем. Кобылицы его питались человеческим мясом. Приплыв туда с теми, кто добровольно согласился его сопровождать, Геракл одолел охранявших стойла и погнал кобылиц к морю. Так как бистоны с оружием в руках сбежались, чтобы отобрать коней, Геракл велел сторожить их своему возлюбленному Абдеру, который был сыном Гермеса и происходил из Локриды Опунтской. Но кобылицы убили его, растерзав на части.

Геракл сразился с бистонами, убил Диомеда и обратил остальных в бегство. У могилы погибшего Абдера он основал город Абдеры[111], а лошадей пригнал и передал Эврисфею. После того как Эврисфей их отпустил, они пришли к горе, называющейся Олимпом, и были там растерзаны дикими зверями.

(9) Девятым подвигом Эврисфей назначил Гераклу принести ему пояс Ипполиты[112]. Она была царицей амазонок, которые обитали на берегах реки Термодонта. Это было воинственное племя, ведшее мужской образ жизни. Когда им приходилось сходиться с мужчинами и рожать, они вскармливали только девочек и сдавливали им правую грудь, чтобы она не мешала им метать дротик, а левую оставляли, чтобы вскармливать детей. Ипполита обладала поясом, принадлежавшим Аресу: этот пояс был знаком того, что она являлась главной среди всех амазонок. Геракл и был послан за этим поясом, потому что им хотела обладать дочь Эврисфея Адмета[113].

Взяв себе в спутники пожелавших отправиться с ним, Геракл снарядил один корабль и отплыл. В пути он причалил к острову Паросу, на котором жили сыновья Миноса Эвримедонт, Хрис, Нефалион и Филолай. Здесь двое из числа вышедших на берег спутников Геракла погибли от руки сыновей Миноса. Разгневанный Геракл одних тут же перебил, остальных же окружил и стал осаждать, пока они не прислали послов, предлагая, чтобы он вместо погибших спутников взял двоих из числа осажденных, кого только захочет. Тогда Геракл снял осаду, и, взяв с собой Алкея и Сфенела, внуков Миноса, сыновей Андрогея, прибыл в Мисию к Лику, сыну Даскила, и был там радушно принят[114]… В то время как там происходила борьба с царем бебриков, Геракл помог Лику и многих перебил: в их числе был царь Мигдон, брат Амика. Отделив от государства бебриков часть земли, Геракл отдал ее Лику, и тот всю эту землю назвал Гераклеей.

Отсюда он приплыл в гавань города Темискиры. Здесь явилась к нему Ипполита, спросила, зачем он прибыл, и обещала отдать пояс. Но богиня Гера, приняв облик одной из амазонок, прибежала к ним и закричала: «Царицу насильно увозят приехавшие чужестранцы!» Амазонки в полном вооружении поскакали на конях к кораблю. Когда Геракл увидел их вооруженными, он решил, что это произошло в результате коварного замысла, и, убив Ипполиту, завладел ее поясом. После сражения с остальными амазонками Геракл отплыл и причалил к Трое.

Случилось тогда, что город этот постигло несчастье, которое было следствием гнева богов Аполлона и Посейдона. Эти боги, желая испытать нечестие Лаомедонта, уподобились людям и нанялись за плату окружить стенами Пергам. Но когда они построили стены, Лаомедонт им платы не отдал[115]. За это Аполлон наслал на Трою чуму, а Посейдон – морское чудовище, приносимое приливом и похищавшее всех встречавшихся на равнине людей[116]. Когда было получено предсказание, что избавление от бедствий наступит только после того, как Лаомедонт отдаст свою дочь Гесиону на съедение чудовищу, он привязал ее к прибрежным скалам. Геракл, увидев девушку выставленной на съедение, заявил, что спасет ее, если Лаомедонт отдаст ему коней, полученных от Зевса в качестве выкупа за похищенного Ганимеда[117]. Лаомедонт обещал отдать, и тогда Геракл убил чудовище и спас Гесиону. Но Лаомедонт не пожелал отдать условленную плату[118], и Геракл, пригрозив, что отправится на Трою войной, отплыл из‑под Трои. Он причалил к городу Айну, где его радушно принял царь Полтис. Отплывая, на берегу Айнии он за дерзость выстрелом из лука убил Сарпедона, который был сыном Посейдона и братом Полтиса.

Причалив к острову Фасосу и покорив живших там фракийцев, он предоставил этот остров для заселения сыновьям Андрогея. Отправившись из‑под Фасоса к Тороне, он вызвал там на единоборство Полигона и Телегона, сыновей Протея[119] и внуков Посейдона, и убил их в поединке. Привезя пояс в Микены, он отдал его Эврисфею.

(10) Десятым подвигом Эврисфей назначил ему привести коров Гериона из Эритеи[120]. Эритея была остров, расположенный вблизи океана: ныне этот остров называется Гадейра[121]. На этом острове обитал Герион, сын Хрисаора и Каллирои, дочери Океана. Он обладал телом, сросшимся из трех человеческих тел, соединенных между собой до пояса, но разделявшихся от подреберья и бедер. Ему принадлежали красные коровы, которых пас Эвритион, а сторожил двуглавый пес Ортр[122], порожденный Ехидной и Тифоном.

Отправившись за коровами Гериона, Геракл прошел через многие степи Европы[123] и пришел в Ливию. Придя в Тартесс, он поставил там памятные знаки о своем походе на границах Европы и Ливии – две одинаковые каменные стелы[124].

Обжигаемый лучами солнца во время похода, Геракл направил свой лук против бога Гелиоса, и тот, пораженный его мужеством, дал ему золотой кубок, в котором Геракл и пересек Океан[125]. Прибыв в Эритею, Геракл расположился для ночлега на горе Абанте. Собака, учуяв его, кинулась к нему, но Геракл отразил ее дубиной и убил пастуха Эвритиона, прибежавшего ей на помощь.

Менет, который пас там коров Аида, рассказал о случившемся Гериону, и тот, застав Геракла на берегу реки Антемунта угоняющим коров, вступил с ним в борьбу, но Геракл убил его, застрелив из лука. После этого он загнал коров в кубок и, переплыв в Тартесс, вернул кубок Гелиосу.

Затем он пересек Абдерию[126] и прибыл в Лигурию, где сыновья Посейдона Иалебион и Деркин попытались отобрать у него коров[127]. Убив их, Геракл двинулся через Тиррению. В области Регия один бык отбился от стада, кинулся в море и переплыл в Сицилию, перешел через близлежащую землю (которая по его имени названа Италией, ибо тирренцы называют быка словом «италос»)[128]. Затем он вышел в долину Эрика, который царствовал над элимами. Эрик этот был сыном Посейдона, и он загнал быка в свои стада[129].

Геракл же, передав коров Гефесту, поспешил на поиски этого быка и нашел его в стадах Эрика, но тот сказал, что отдаст быка только в том случае, если Геракл одолеет его в борьбе. Геракл вступил с ним в борьбу и, трижды взяв верх, убил Эрика; быка он погнал вместе со всем стадом к Ионийскому морю. Когда они подошли к морской излучине, Гера наслала на коров слепня, и стадо разделилось в области фракийского предгорья. Геракл поймал часть стада и погнал его в направлении Геллеспонта, другая же часть осталась дикой. Едва согнав коров к реке Стримону, Геракл вознегодовал на эту реку, издавна бывшую судоходной. Набросав в нее скал, он сделал ее несудоходной, и пригнав коров к Эврисфею, отдал их ему, а тот принес коров в жертву богине Гере.

(11) После того как все эти подвиги были совершены, за восемь лет и один месяц[130], Эврисфей отказался зачесть очищение Авгиевых конюшен и победу над гидрой и назначил Гераклу одиннадцатый подвиг – принести золотые яблоки от Гесперид[131]. Эти яблоки находились не в Ливии, как утверждают некоторые, а у Атланта, там, где обитают гиперборейцы[132]. Гея подарила их Зевсу, когда тот женился на Гере. Эти яблоки охранял бессмертный дракон, сын Тифона и Ехидны, у которого было сто голов: он способен был издавать самые разнообразные голоса. Вместе с ним охраняли яблоки девы Геспериды – Айгла, Эритея, Гестия, Аретуса. Геракл, отправившись в путь, прибыл к реке Эхедору. Там вызвал его на единоборство Кикн, сын Ареса и Пирены. Так как Арес стал поддерживать Кикна, вмешиваясь в единоборство, Зевс, кинув посреди них перун, прекратил борьбу[133].

Проходя через Иллирию и направляясь к реке Эридану, Геракл пришел к нимфам, дочерям Зевса и Фемиды. Те направили его к Нерею. Геракл застал его спящим и связал его, хотя Нерей во время схватки неоднократно менял свой облик. Он не выпустил Нерея прежде, чем тот не указал ему, где он найдет яблоки Гесперид[134]. Узнав от Нерея путь, Геракл пересек Ливию. В этой стране царствовал сын Посейдона Антей[135], который всех чужестранцев заставлял вступать с ним в единоборство и убивал их. Вынужденный сразиться с ним, Геракл поднял его в воздух, и, сжав в объятиях, убил[136], сломав ему хребет. Трудность заключалась в том, что Антей, касаясь земли, каждый раз становился сильнее, поэтому некоторые и говорили, что Антей был сыном Геи.

После Ливии Геракл отправился странствовать по Египту. В этой стране царствовал Бусирис[137], сын Посейдона и Лисианассы, дочери Эпафа. Бусирис всех чужестранцев закалывал на алтаре Зевса в соответствии с полученным им оракулом. Египет в течение девяти лет страдал от неурожая, и Фрасий[138], ученый‑прорицатель, пришедший с Кипра, сказал, что неурожай прекратится, если египтяне каждый год будут закалывать чужестранца на алтаре Зевса. Тогда Бусирис, заколов первым Фрасия, стал убивать прибывающих в страну чужестранцев. Геракла тоже схватили и уже несли к алтарям, но он разорвал путы и убил Бусириса и сына его Амфидаманта.

Странствуя по Азии, Геракл прибыл в Термидры, гавань линдийцев[139]. У какого‑то погонщика он выпряг одного из двух быков, которыми была запряжена его повозка, принес его в жертву богам и пиршествовал. Погонщик же, не имея сил защищаться, став где‑то на горе, произносил проклятия. По этой причине и теперь, когда приносят жертву Гераклу, делают это с проклятиями[140].

Переходя через Арзийю, Геракл убил Эматиона[141], сына Тифона. После того как он пересек Ливию, он прибыл к внешнему морю, где взял у Гелиоса его кубок. Переправившись на противоположный материк, он на Кавказе застрелил из лука орла, клевавшего печень у Прометея[142]: этот орел был порождением Ехидны и Тифона. Геракл освободил Прометея, возложил на себя вместо снятых оков[143] венок из оливы и предоставил Зевсу Хирона, который согласился стать смертным вместо Прометея.

Когда же Геракл пришел к гиперборейцам, где находился Атлант, то, помня о совете Прометея, сказавшего ему, чтобы он сам не отправлялся за яблоками, а, взяв на плечи небесный свод, послал за ними Атланта, все это выполнил. Атлант, срезав у Гесперид три яблока, пришел к Гераклу и, не желая принять обратно на свои плечи небесный свод[144], сказал, что он сам хочет отнести яблоки Эврисфею, и попросил Геракла подержать небесный свод вместо него. Геракл согласился на это, но сумел с помощью хитрой уловки вновь переложить его на плечи Атланта. Прометей дал ему совет, чтобы он предложил Атланту на время принять на свои плечи свод небес, пока он сделает себе подушку на голове. Выслушав это, Атлант положил яблоки на землю и принял на свои плечи небесный свод. Так Гераклу удалось взять яблоки и уйти. Некоторые же сообщают, что Геракл не получал этих яблок от Атланта, а сам их срезал, убив сторожившего их дракона[145].

Принеся яблоки в Микены, Геракл отдал их Эврисфею, а тот в свою очередь подарил их Гераклу. Взяв эти яблоки от Геракла, Афина вновь унесла их обратно: было бы нечестием, если бы эти яблоки находились в другом месте.

(12) Двенадцатым подвигом Эврисфей назначил Гераклу привести Кербера из Аида[146]. У него были три собачьих головы и хвост дракона, а на спине у него торчали головы разнообразных змей. Собираясь на свершение этого подвига, Геракл пришел в Элевсин к Эвмолпу[147], чтобы быть посвященным в мистерии. В те времена чужестранцев еще не посвящали в Элевсинские мистерии, и Геракл добивался посвящения в качестве приемного сына Пилия[148], но участвовать в таинствах он еще не мог, ибо не был очищен от скверны после убийства кентавров. Только приняв от Эвмолпа очищение, Геракл был допущен к участию в мистериях.

Прибыв к Тенару – мысу в Лаконике, где находится подземный вход, ведущий в Аид[149], Геракл спустился под землю. Души умерших, увидев Геракла, кинулись в бегство, за исключением Мелеагра и Горгоны Медусы. Геракл извлек меч и замахнулся на Медусу, как на живую, и только от Гермеса он узнал, что перед ним пустой призрак[150]. Подойдя к самому входу в Аид, Геракл застал там Тесея и Пиритоя, пришедшего сватать Персефону и за это привязанного к скале[151]. Увидев Геракла, они оба стали протягивать к нему руки, чтобы тот вывел их на свет своей могучей силой. Геракл, взяв Тесея за руку, вывел его. Он захотел вывести также и Пиритоя, но земля затряслась, и Геракл его оставил. Он откатил и скалу, которая покрывала Аскалафа[152]. Желая напитать души умерших кровью, Геракл заколол одну из коров, принадлежавших Аиду. Менет, сын Кевтонима, который пас этих коров, вызвал Геракла на единоборство, но Геракл так сжал его, что переломал ему ребра, однако отпустил его по просьбе Персефоны.

Когда Геракл стал просить Плутона отдать ему Кербера, тот разрешил ему взять собаку, если он одолеет ее без помощи оружия, которое при нем было. Геракл нашел пса у ворот Ахеронта, и, будучи защищен со всех сторон панцирем и покрыт львиной шкурой, обхватил голову собаки, и не отпускал, хотя дракон, заменявший Керберу хвост, кусал его. Геракл душил чудовище до тех пор, пока не укротил его, и вывел на поверхность земли в области города Трезена[153]. Аскалафа Деметра превратила в филина, а Геракл, показав Кербера Эврисфею, вернул собаку в Аид.

VI

(1) Совершив эти подвиги, Геракл вернулся в Фивы и отдал свою жену Мегару[154] Иолаю. Намереваясь сам жениться, он узнал, что правитель Ойхалии Эврит[155] устроил состязания в стрельбе из лука: тому, кто победит в этом искусстве самого Эврита и его сыновей, была обещана в жены дочь Эврита Иола.

Придя в Ойхалию и одержав победу в искусстве стрельбы из лука, Геракл, однако, не получил Иолу в жены, хотя старший из сыновей Эврита, Ифит, требовал отдать ее Гераклу. Эврит и остальные его сыновья отказались это сделать, заявляя, что они боятся, как бы Геракл, если у него родятся дети, не стал убивать их, как прежних[156].

(2) Недолгое время спустя, когда Автолик[157] украл коров с острова Эвбеи, царь Эврит решил, что это сделал Геракл. Не веря в это, Ифит пришел к Гераклу и встретился с ним как раз в то самое время, когда Геракл возвращался из Фер, где он спас от смерти Алкесту для Адмета[158]. Ифит стал приглашать Геракла отправиться вместе на поиски коров. Геракл согласился и оказал Ифиту радушный прием, но безумие вновь охватило его, и он сбросил Ифита со стены города Тиринфа[159].

Желая очиститься от скверны этого убийства, Геракл пришел к Нелею, который царствовал в Пилосе. Нелей отказал Гераклу, так как дружба связывала его с Эвритом, и тогда Геракл обратился в Амиклы и был очищен от скверны Деифобом, сыном Ипполита. Но убийство Ифита стало причиной того, что Геракла постигла тяжкая болезнь. Тогда он отправился в Дельфы, чтобы спросить, как избавиться ему от болезни. Когда Пифия отказалась дать ему ответ, он хотел разграбить храм и, унеся треножник, устроить собственное прорицалище[160]. С Гераклом вступил в борьбу бог Аполлон, но Зевс метнул между ними свой перун. Когда они примирились таким образом, Геракл получил предсказание, которое гласило, что он избавится от болезни, если будет продан в рабство и отслужит три года, а полученные деньги отдаст Эвриту как виру.

(3) По этому указанию Гермес продал Геракла. Купила его дочь Иардана Омфала[161], царица Лидии, унаследовавшая царскую власть от своего умершего супруга Тмола. Когда деньги были принесены Эвриту, тот их не принял. Геракл же, находясь в услужении у Омфалы, поймал керкопов[162], живших вблизи Эфеса, и связал. Силея, жившего в Авлиде[163] и заставлявшего всех путников вскапывать его виноградник, Геракл убил вместе с его дочерью Ксенодикой, предварительно выкорчевав[164] виноградные лозы.

Причалив к острову Долихе, он увидел тело Икара, вынесенное волнами на берег, и похоронил его, назвав остров Долиху Икарией[165]. За это Дедал изготовил в Писе точное изображение Геракла. Но Геракл, приняв ночью это изображение за одушевленное существо, разбил его, кинув в него камнем. Как говорят, к тому времени, когда он находился в услужении у Омфалы, относится поход в Колхиду[166] и охота на Калидонского вепря[167], а также очищение Истма[168] Тесеем, прибывшим из Трезена.

(4) Отбыв срок своей службы у Омфалы и избавившись от болезни, Геракл отплыл к Илиону на восемнадцати пятидесятивесельных кораблях, собрав войско из самых отборных мужей, добровольно согласившихся отправиться вместе с ним в поход[169]. Приплыв к Илиону, он поручил охрану кораблей Оиклею[170], а сам с остальными участниками похода двинулся на город. Лаомедонт с войском подошел к кораблям и в сражении убил Оиклея, но был отогнан; Геракл со спутниками стали его осаждать. Во время этой осады Теламон, проломив стену, первым ворвался в город и после него Геракл. Увидав, что Теламон проник в город первым, Геракл выхватил меч и устремился против него, не желая, чтобы кто‑нибудь оказался более доблестным, чем он сам. Увидев это, Теламон стал собирать в кучу лежавшие поблизости камни. Геракл спросил его, что он делает, и Теламон ответил, что сооружает алтарь Гераклу Победителю. Геракл похвалил его; взяв город, он перестрелял из лука Лаомедонта и всех его сыновей, кроме Подарка, а Теламону в качестве почетного дара отдал Гесиону[171], дочь Лаомедонта.

Гесионе Геракл разрешил взять с собой кого она захочет из пленников. Когда же она выбрала себе брата Подарка, Геракл сказал ей, что прежде Подарк должен стать рабом и только после этого, если она что‑либо даст взамен, она сможет его взять. Тогда Гесиона сняла с головы покрывало и отдала его в уплату. По этой причине Подарк и был назван Приамом[172].

VII

(1) Когда Геракл возвращался морем из‑под Трои, Гера обрушила на его флот страшные бури[173]. Разгневавшись на нее за это, Зевс подвесил Геру на высотах Олимпа[174]. Когда Геракл уже подплывал к острову Косу, жители Коса приняли его флот за пиратский и стали метать в него камни, не давая пристать к берегу. Но Геракл ночью высадился и захватил остров, убив при этом царя Эврипила, сына Посейдона и Астипалеи[175]. Во время сражения Геракл был ранен Халкодонтом, но Зевс унес его с поля сражения, и Геракл спасся.

Опустошив остров Кос, Геракл по указанию богини Афины пришел на равнину Флегры, где он вместе с богами стал сражаться с гигантами[176]. (2) Недолгое время спустя он отправился в поход против Авгия, собрав войско в Аркадии и присоединив добровольцев из числа лучших воинов Эллады. Авгий, услышав о том, что Геракл идет против него войной, поставил полководцев над войском Элиды Эврита и Ктеата, сросшихся близнецов, которые своей силой превосходили всех тогда живших на земле людей. Они были сыновьями Молионы и Актора[177]; их называли также сыновьями Посейдона. Актор же был братом Авгия[178]. Случилось, однако, так, что Геракл заболел во время похода. Это было причиной того, что он заключил с Молионидами мир. Но позднее те узнали о его болезни, напали на его войско и многих перебили. Тогда Геракл отступил, но позднее, во время третьей Истмиады, когда жители Элиды послали Молионидов для принесения совместной жертвы, Геракл убил их из засады в Клеонах. После этого он отправился походом на Элиду, захватил город и, убив Авгия вместе с его детьми, вернул Филея на родину и передал ему царскую власть[179].

Он учредил Олимпийские состязания[180], воздвиг алтарь Пелопса[181] и соорудил, кроме того, шесть алтарей двенадцати богов[182].

(3) После взятия Элиды он отправился походом на Пилос[183] и, взяв город, убил Периклимена, самого отважного из сыновей Нелея, который во время сражения неоднократно менял свой облик[184]. Геракл убил Нелея и всех сыновей его, кроме Нестора, который, будучи еще совсем юным, воспитывался в это время у герениев. Во время этого сражения Геракл нанес рану и Аиду, сражавшемуся на стороне жителей Пилоса[185]. После взятия Пилоса Геракл отправился походом против Лакедемона, чтобы наказать сыновей Гиппокоонта[186]. Он гневался на них за то, что они сражались на стороне Нелея, но более всего за то, что они убили сына Ликимния. Когда он рассматривал дворец Гиппокоонта, из дворца выбежала собака молосской породы и набросилась на него. Он кинул в собаку камнем и попал в нее, но тут же выбежали сыновья Гиппокоонта и забили его дубинами насмерть. Мстя за его смерть, и собрал Геракл войско против Лакедемона.

Придя в Аркадию, Геракл стал просить Кефея[187] принять участие в походе вместе с сыновьями, которых у того было двадцать. Но Кефей опасался, как бы аргивяне не напали на его страну, когда он оставит Тегею, и поэтому отказался. Тогда Геракл, взяв у Афины локон Горгоны в медном кувшине, дал его Стеропе, дочери Кефея, сказав при этом, что, если вражеское войско вторгнется, ей надо будет трижды поднять этот локон над стенами города, не глядя вперед, и тогда враг повернет вспять[188]. После этого Кефей и его сыновья приняли участие в походе. Во время сражения Кефей и его сыновья погибли, и вместе с ними погиб и Ификл, брат Геракла. Геракл же убил Гиппокоонта и его сыновей, покорил город и привел назад Тиндарея, передав ему царскую власть в Лакедемоне.

(4) Проходя через Тегею, Геракл соблазнил Авгу, дочь Алея, не зная, кто она[189]. Авга тайно родила и подкинула дитя в священном участке храма богини Афины. Так как страну стала опустошать чума, Алей решил отыскать причину и, зайдя в храм Афины, нашел рожденное дочерью дитя. Его выбросили на Партенийскую гору, но младенец был спасен благодаря какому‑то божественному промыслу. Только что родившая лань стала кормить его своим молоком, а затем его нашли пастухи и назвали мальчика Телефом[190]. Авгу Алей отдал Навплию, чтобы он продал ее за пределы страны, тот же отдал ее властителю Тевтрании Тевтранту, который сделал ее своей женой.

(5) Геракл, прибыв в Калидон, стал свататься к дочери Ойнея Деянире. В единоборстве за право стать мужем Деяниры с Ахелоем, принявшим образ быка, Геракл обломал быку один рог[191]. Он женился на Деянире, а Ахелой получил обратно рог, отдав за него рог Амалфеи[192]. Она была дочерью Гемония и обладала бычьим рогом. Как сообщает Ферекид, этот рог имел свойство доставлять своему владельцу в изобилии любую пищу или питье, какого бы тот ни пожелал[193].

(6) Вместе с калидонцами Геракл отправился в поход против теспротов[194]. Захватив город Эфиру[195], где царствовал царь Филант, Геракл сошелся с его дочерью Астиохой[196] и стал отцом Тлеполема. Находясь там, он послал гонца к Теспию, с которым передал, чтобы Теспий семерых его сыновей оставил у себя, трех отослал в Фивы, а сорок остальных отправил для основания колонии на остров Сардинию[197].

После этого, находясь на пиршестве у Ойнея, он убил ударом сына Архитела Эвнома, подносившего ему воду для мытья рук[198]. Эвном был родственником Ойнея. Отец мальчика признал, что это было нечаянное убийство и простил Геракла, но тот, согласно закону, решил удалиться в изгнание и направился к Кеику[199] в Трахин.

Вместе с Деянирой он подошел к реке Эвену, на берегу которой сидел кентавр Несс, перевозивший путников за плату, заявляя, что право перевоза он получил от богов за присущую ему справедливость[200]. Геракл сам переправился через реку, Деяниру же отдал Нессу, чтобы он перевез ее за плату на другой берег. Но последний, переправляя Деяниру, попытался ее изнасиловать. Когда она закричала, Геракл услышал ее крик и выстрелил из лука в вышедшего из воды Несса, попав ему прямо в сердце. Умирающий Несс подозвал к себе Деяниру и сказал ей, что если она хочет иметь средство, которое сохранит ей любовь Геракла, то пусть она смешает семя, которое он пролил на землю, с кровью, вытекшей из раны, которую он получил от стрелы Геракла. Деянира так и поступила, как посоветовал ей Несс, и спрятала средство у себя.

(7) Проходя через землю дриопов, Геракл, испытывая недостаток в пище, встретил Тейодаманта, ехавшего на колеснице, запряженной двумя быками[201]. Он выпряг одного быка и заколол себе на обед. Когда же он пришел в Трахин к Кеику[202], то был там радушно принят и отправился в поход против дриопов[203].

Покинув эту страну, Геракл выступил на стороне Эгимия[204], царя дорийцев, в войне, которую вели с Эгимием лапифы во главе с Короном. Эгимий, осажденный лапифами, призвал на помощь Геракла, обещая вознаградить его частью своей земли.

Геракл прибыл к нему на помощь, убил Корона вместе с остальными, а освобожденную им страну целиком вернул Эгимию. Геракл убил также и Лаогора, царя дриопов, вместе с его сыновьями, в то время как тот пировал в храме Аполлона, как за бесчинство, так и за то, что он был союзником лапифов.

Когда Геракл проходил мимо Итона[205], его вызвал на поединок Кикн, сын Ареса и Пелопии[206]. Вступив с ним в бой, Геракл убил и этого. Когда он пришел в Ормений[207], царь Аминтор не разрешил ему пройти. Встретив сопротивление, Геракл убил и его[208].

Придя в Трахин, Геракл стал набирать войско, чтобы отправиться в поход на Ойхалию, желая отомстить Эвриту[209]. Союзниками Геракла выступали аркадяне, мелийцы из Трахина и эпикнемидские локры. Убив Эврита и его сыновей, Геракл захватил город.

Похоронив погибших из числа тех, кто отправился с ним в поход: Гиппаса, сына Кеика, а также Аргия и Мелана, сыновей Ликимния, и разграбив город, Геракл увел Иолу в качестве пленницы. Причалив к Кенею, мысу Эвбеи, Геракл воздвиг алтарь Зевсу Кенейскому[210]. Собираясь совершить жертвоприношение, он послал в Трахин глашатая, чтобы тот принес ему праздничную одежду. От глашатая Деянира узнала обо всем, что произошло у Геракла с Иолой. Боясь, как бы Геракл не полюбил Иолу больше, чем ее, Деянира, полагая, что вытекшая кровь Несса действительно является любовным средством, вымазала этой кровью хитон.

Надев этот хитон, Геракл стал приносить жертву. Когда хитон нагрелся и яд гидры стал уязвлять кожу Геракла, он, схватив Лихаса за ноги, швырнул его далеко прочь[211]. Он стал стаскивать с себя хитон, но тот уже сросся с телом: вместе со стаскиваемым хитоном отдирались и куски тела. Несчастного Геракла привезли в Трахин на корабле. Деянира же, узнав о случившемся, повесилась[212].

Геракл приказал Гиллу, который был его старшим сыном от Деяниры, жениться на Иоле, когда он возмужает; отправившись затем на гору Ойту (эта гора находится в области трахиниев), он разложил там костер и, взойдя на него, приказал поджечь. Но никто не захотел этого сделать, и только Пеант, проходивший мимо в поисках своего скота, зажег костер. За это Геракл подарил ему свой лук и стрелы. Говорят, что когда огонь запылал, спустившееся облако с громом унесло Геракла. Став бессмертным и примирившись с Герой, он женился на дочери Геры, богине Гебе, от которой у него родились сыновья Алексиарес и Аникет[213].

(8) Были у него сыновья и от дочерей Теспия: от Прокриды – Антилеонт и Гиппей (старшая из дочерей Теспия родила близнецов), от Панопы – Трепсипп, от Лисы – Эвмед, от… – Креонт, от Эпилаиды – Астианакс, от Керты – Иобет, от Эврибии – Полилай, от Патро – Архемах, от Мелины – Лаомедонт, от Клитиппы – Эврикапий, от Эвботы – Эврипил, от Аглаи – Антиад, от Хрисеиды – Онесипп, от Ореи – Лаомен, от Лисидики – Телес, от Мениппиды – Энтелид, от Антиппы – Гипподром, от Эври… – Телевтагор, от Гиппы – Капил, от Эвбеи – Олимп, от Ники – Никодром, от Аргелы – Клеолай, от Эксолы – Эритрас, от Ксантиды – Гомолипп, от Стратоники – Атром, от Ифиды – Келевстанор, от Лаотои – Антиф, от Антиопы – Алопий, от Каламетиды – Астибий, от Филеиды – Тигасий, от Эсхреиды – Левкон, от Антеи – …, от Эврипилы – Архедик, от Эрато – Династ, от Асопиды – Ментор, от Эоны – Аместрий, от Тифисы – Линкей, от Олимпусы – Галократ, от Геликониды – Фалий, от Гесихии – Ойстроблет, от Терпсикраты – Эвриоп, от Элахеи – Булей, от Никиппы – Антимах, от Пириппы – Патрокл, от Пракситеи – Неф, от Лисиппы – Эрасипп, от Токсикраты – Ликург, от Марсы – Букол, от Эврителы – Левкипп, от Гиппократы – Гиппозиг. Это все были сыновья от дочерей Теспия. Что же касается его сыновей от других женщин, то от Деяниры, дочери Ойнея, у него родились Гилл, Ктесипп, Глен, Онит; от Мегары, дочери Креонта, – Теримах, Деикоонт, Креонтиад; от Омфалы – Агелай (откуда ведет свое начало род Креза); от Халкиопы, дочери Эврипила, – Теттал; от Эпикасты, дочери Авгия, – Тестал; от Партенопы, дочери Стимфала, – Эвер; от Авги, дочери Алея, – Телеф; от Астиохи, дочери Филанта, – Тлеполем; от Астидамии, дочери Аминтора, – Ктесипп; от Автонои, дочери Пирея, – Палемон.

VIII

(1) После того как Геракл вознесся к богам, его сыновья, спасаясь от Эврисфея; прибыли к Кеику[214]. Но Эврисфей потребовал, чтобы их выдали, угрожая в противном случае войной, и те из страха перед ним оставили Трахин и двинулись через всю Элладу. Преследуемые, они пришли в Афины и, сев у алтаря Милосердия, стали просить о заступничестве[215]. Афиняне не выдали их Эврисфею и, вступив с ним в войну, перебили его сыновей – Александра, Ифимедонта, Эврибия, Ментора и Перимеда[216].

Самого же Эврисфея, умчавшегося на колеснице и проезжавшего уже мимо Скиронидских скал, настиг и убил Гилл, сын Геракла[217]. Срубив ему голову, Гилл принес ее Алкмене, и та выколола у нее глаза ткацким челноком.

(2) После гибели Эврисфея Гераклиды пришли в Пелопоннес и захватили все города[218]. Когда прошел уже год после их возвращения, чума поразила весь Пелопоннес и оракул возвестил, что причиной чумы явились Гераклиды: они вернулись раньше положенного времени. По этой причине Гераклиды оставили Пелопоннес, пришли в Марафон и там поселились.

Тлеполем нечаянно убил Ликимния еще до того, как они удалились из Пелопоннеса (когда Тлеполем бил посохом своего раба, Ликимний подбежал и удар пришелся по нему). Бежав с немногими спутниками, Тлеполем прибыл на остров Родос и поселился там[219].

Гилл же в соответствии с заветом отца женился на Иоле и стал искать пути, как вернуть Гераклидов на родину. С этой целью он прибыл в Дельфы и стал вопрошать оракул, каким способом они смогут вернуться. Бог ответил им: после третьего плода. Гилл подумал, что третий плод означает трехлетие, и, переждав столько времени, возвратился с войском[220]… Геракла в Пелопоннес, в то время когда царем пелопоннесцев был Тисамен, сын Ореста. После нового сражения победили пелопоннесцы, и Аристомах[221] погиб. Когда дети (Клеодая)[222] возмужали, они обратились к оракулу с вопросом, как им вернуться на родину, но бог ответил им то же, что говорил прежде. Тогда Темен стал жаловаться на то, что они уже поступали согласно оракулу, но потерпели поражение. На это бог ответил, что Гераклиды сами виновны в своих бедствиях: ведь они не поняли предсказания. Он говорил им не о плоде земли, а о третьем поколении людей, и под широкобрюхой тесниной он имел в виду море, находящееся справа от Истма, если направляться в Пелопоннес[223]. Выслушав все это, Темен собрал войско и построил корабли; поэтому то место Локриды и поныне называется Навпактом[224]. Когда войско еще находилось там, Аристодем погиб, пораженный перуном[225], оставив двух сыновей‑близнецов, рожденных ему Аргией, дочерью Автесиона, – Эвристена и Прокла.

(3) Случилось так, что и на войско, находившееся в Навпакте, обрушились бедствия. Перед воинами внезапно появился прорицатель, вещавший прорицания в состоянии божественного вдохновения, и те приняли его за колдуна, посланного на погибель войску пелопоннесцами. Его убил, метнув в него дротик, Гиппот, сын Филанта, внук Антиоха и правнук Геракла[226]. После этого флот погиб, так как корабли стали разрушаться, а сухопутное войско стало страдать от голода: таким образом, поход распался. Когда Темен обратился к богу с вопросом о причине бедствия, тот ответил, что все это произошло из‑за убийства прорицателя. Бог повелел изгнать убийцу на десять лет и избрать себе в качестве вождя Трехглазого. Тогда они изгнали Гиппота и стали искать Трехглазого. Во время поисков они натолкнулись на Оксила, сына Андремона, сидевшего на одноглазом коне (второй глаз у коня был выбит стрелой). Совершив убийство, Оксил бежал в Элиду и оттуда возвращался по прошествии года в Этолию. Поняв смысл оракула, Гераклиды сделали его вождем войска[227]. Столкнувшись с врагами на суше и на море, они одержали победу и убили Тисамена, сына Ореста. В сражении погибли два сына Эгимия, Памфил и Димас, боровшиеся на стороне Гераклидов.

(4) Покорив Пелопоннес, они воздвигли там три алтаря Зевса Отеческого, принесли на них жертвы и при помощи жребия поделили города. Первым был Аргос, вторым – Лакедемон, третьим – Мессения. Принеся полную гидрию воды, они решили, чтобы каждый бросил туда камешек. Темен и сыновья Аристодема, Прокл и Эвристен, бросили в гидрию камешки. Кресфонт же, хотевший получить по жребию Мессению, бросил туда комок земли. В воде комок распался, и, таким образом, оставалась возможность вытянусь только два жребия. Первый достался Темену, а второй – сыновьям Аристодема, так что Мессения осталась за Кресфонтом.

(5) На алтарях, где они приносили жертвы, они нашли вещие знаки: получившие Аргос – жабу, получившие Лакедемон – змею, получившие Мессению – лисицу[228]. Прорицатели дали объяснение этим знакам, заявив, что тем, которые нашли на алтаре жабу, лучше оставаться в городе: ведь это животное в пути не обнаруживает никакой силы. Те же, которые нашли змею, будут неотразимыми в нападении, а те, которые нашли лисицу, будут хитрыми и коварными.

Темен, пренебрегая своими сыновьями – Агелаем, Эврипилом и Каллием, сверх меры отличал свою дочь Гирнето и мужа ее Деифонта. И вот сыновья наняли за плату убийц, чтобы погубить отца. После этого убийства войско постановило передать царскую власть Гирнето и Деифонту[229].

Кресфонт недолгое время процарствовал в Мессении и был убит вместе с двумя своими сыновьями[230]. Вместо него воцарился Полифонт, также принадлежавший к Гераклидам, и насильно женился на Меропе, вдове убитого Кресфонта. Но погиб и он. Меропа, у которой был третий сын по имени Эпит, отдала его на воспитание своему отцу. Когда Эпит вырос, он тайно вернулся, убил Полифонта и вернул себе отцовский престол.

 

 


[1] Скорбь Инаха описывает Овидий (Met. I, 583 sqq.):

Не было только Инаха. Сокрывшись в глубокой пещере,

Множит он воды слезами и, бедный, о дочери Ио

Плачет утраченной он…

[2] Апия в качестве древнего названия Пелопоннеса упоминается у Эсхила (Suppl. 260; Agam. 256). О превращении Аписа в Сараписа см. также: Aristeas ap. Clem. Alex. Strom., p. 322). Но эта своеобразная египтизация греческого мифа явилась, по всей вероятности, результатом поздних комбинаций эллинистической эпохи, основанных на сходстве имен.

[3] Аргос был эпонимным героем города Аргоса. Недалеко от этого города показывали могилу героя в посвященной ему роще, как сообщает Павсаний (II, 16, 1; 22, 6; 34, 5).

[4] Слова παρα Φορωνέως издатели «Библиотеки» (Вагнер, Фрэзер) опускают, хотя это чтение содержится в рукописях. При этом они, по‑видимому, исходят из того, что Форонею, как ясно читается в указанном месте, наследовал Апис. Но причиной подобной несогласованности могло быть желание автора «Библиотеки» подчеркнуть, что у Аписа не было детей и он не создал династии, а поэтому Аргос унаследовал царство, основанное Форонеем.

[5] Всевидящий Аргос с разбросанными по всему телу глазами (так представляет его древнейший вариант мифа; см.: Aesch. Prom. 569–679; Eurip. Phoen. 1115) является персонификацией небесного свода с рассыпанными по небу бесчисленными звездами («глазами божества»). Миф об Аргосе затем все более усложнялся, создавая множество мотивов и вариантов. Иногда «Библиотека» путает обоих Аргосов – первого, который был сыном Зевса и Ниобы, и второго, о котором здесь идет речь, сына Агенора. Пестрая окраска хвоста павлина, круги на котором напоминают по форме глаз, обусловила появление мифа, будто Гера переместила глаза всевидящего Аргоса на хвост павлина.

[6] Ехидна – полуженщина, полузмея – упоминается уже у Гесиода в «Теогонии» (295 слл.). Согласно поэту, все мифические чудовища являются ее потомками: Ортр, Кербер, Лернейская гидра, Немейский лев и т. п.

[7] Под трагическими поэтами «Библиотека» подразумевает прежде всего Эсхила, который вывел на сцену дочь Инаха Ио в трагедии «Прикованный Прометей» (589 слл.). Об Ио как о дочери Инаха упоминает и Софокл в «Электре» (5 слл.). Этот, по‑видимому, самый древний вариант традиции был изображен на троне Аполлона в Амиклах: там была, по сообщению Павсания (III, 18, 7), изображена Гера, смотрящая на Ио, уже превращенную в корову. Павсаний называет Ио дочерью Иаса (II, 16, 1). Миф об Инахе и Ио использовал Софокл в трагедии «Инах» (некоторые склонны считать ее сатировой драмой). Виламовиц (Euripides’ Herakles. Bd. I. Leipzig, 1889, S. 88, Anm. 53) реконструирует содержание пьесы следующим образом: «Некогда в Аргосе правил царь Инах, бог реки Инаха, воды которой брали начало в далеком Пинде; и так же далеко простиралось владычество царя. У Инаха была прекрасная дочь Ио, в которую влюбился Зевс. Слуга Зевса Гермес прибыл в Аргос и обратился к царю и народу с речью, занимая их таким образом, а в это время господин его наслаждался любовью с Ио. Сам бог Плутос прибыл в эту страну, воды Инаха поднялись и оросили равнину, которая принесла огромный урожай. Наполнились все закрома, и каждый дом предлагал прохожему накрытый яствами стол. Как в сказочной стране, потекли молочные реки в кисельных берегах. Но подлинная владычица страны, богиня Гера, затаила злобу в душе из‑за обиды, которую нанес ей супруг. Она послала свою служанку Ириду, которая изгнала пришельцев из страны, и для этой земли настали плохие времена. Исчезли воды, орошавшие ее, высохли поля, и сам Инах превратился в сухую мумию. Пауки затянули своей паутиной пустые закрома. Ио была превращена в корову, и ее стал охранять ужасный страж, сидя с ней рядом и играя на свирели, в то время как люди в печальных песнях вспоминали о добрых старых временах».

[8] См.: Ovid. Met. I, 610 sqq.:

Предугадавши супруги приход, в блестящую телку

Он Инаховой дочери вид превращает немедля.

Но и телицей прекрасна она…

[9] В рукописях читается: «Асклепиад сообщает, что он был сыном Арестора, Ферекид – что он был сыном Инаха». Но Гейне, Вагнер и другие издатели изменяют рукописное чтение (ср.: Schol. Eurip. Phoen. 1116).

[10] Αργειφόντης – обычное прозвище Гермеса у Гомера. Толкование этого имени как «Аргоубийцы» является, по всей вероятности, поздним, так как у Гомера и Гесиода эпизод с убийством Аргоса не встречается. Это толкование считали послегомеровским и античные комментаторы (Schol. Hom. Il. II, 103; XXIV, 24). Смысл этого эпитета по‑разному объясняется исследователями.

[11] Боспор – по‑гречески может быть понято как «коровий брод».

[12] Эпафом греки называли Аписа, священного быка в Мемфисе, считавшегося живым воплощением души Осириса. Греки рано отождествили Ио с египетской богиней Исидой, которая изображалась в виде женщины с рогами коровы (не исключено, что и сам миф о превращении Ио в корову связан с египетским словом iw,’t, ih.t – «корова»).

[13] По поводу идентификации Исиды и Ио см.: Herod. II, 41.

[14] См. здесь же, III, 1, 1.

[15] Бел, семитическое имя Баал – одно из имен верховного семитического божества, которое в греческой мифологии стало связываться с именами азиатских царей и героев. Его ведущее положение в семитическом пантеоне позволило Геродоту (I, 181) сблизить Бела с Зевсом.

[16] Меламподы – «черноногие». Греки, впервые попадавшие в Египет, видели местных жителей Дельты бродящими по колено в болотах, заросших папирусом и другими болотными растениями. Поэтому Эсхил называет египтян в «Персах» (39 слл.) ελειοβάται (бродящими в болоте). Покрывающий их ноги черный ил мог дать повод к такому прозвищу.

[17] Греческое слово αιγυπτος (Египет) восходит к одному из египетских названий Мемфиса, H.t.‑k,’‑pth. (стена духа Пта), отсюда вавилонское Hikuptah и указанное греческое слово.

[18] πεντηκόντορον – конъектура вместо рукописного ναυν (A. Westermann. Mythographi Graeci. Brunsvigae, 1843, р. 37). Ср. Паросскую хронику (Marm. Par. 14‑15), где описывается, как Данай с пятьюдесятью дочерьми пришел в Элладу. Корабль, на котором они приплыли, назван πεντηκόντορος (FHG I, p. 542).

[19] Pausan. II, 15, 4.

[20] В Лерне был источник, называвшийся Амимона, один из наиболее богатых водой в Арголиде: он впадал в море у Навплии. Отсюда ведет свое начало миф о любви Амимоны и Посейдона, плодом которой был Навплий (см.: Strabo VIII, 6, 8). Любовное приключение Амимоны использовал в качестве сюжета для сатировой драмы Эсхил (H . Mette . Der verlorene Aischylos. Berlin, 1963, S. 54).

[21] Список брачных пар, состоящих из дочерей Даная и сыновей Египта, содержится также у Гигина (Fab. 170), но отличается от списка «Библиотеки». В древности существовала эпическая поэма «Данаида», из которой черпали свои сюжеты лирические и трагические поэты. Из тетралогии Эсхила «Данаиды» (она состояла из трагедий «Молящие», «Египтяне», «Данаиды» и сатировой драмы «Амимона») сохранились только «Молящие». По‑видимому, в этой тетралогии Эсхил следовал в выборе сюжета Фриниху, также написавшему дилогию «Данаиды» и «Египтяне» на этот сюжет. Смысл легенды о пятидесяти дочерях Даная, бегущих из Египта, чтобы избежать брака с двоюродными братьями, сыновьями Египта, раскрыл Морган в своей книге «Древнее общество»: здесь нашла отражение так называемая туранская система родства, запрещающая браки между двоюродными братьями и сестрами. Наказание, постигшее Данаид (согласно Schol. Eurip. Hec. 886, Линкей перебил их вместе с отцом, и даже в Аиде они должны были искупать свою вину, наполняя водой бездонную бочку), описывает Овидий в «Метаморфозах» (IV, 462).

[22] Издатели обычно исключают содержащиеся в рукописях слова «Линкей получил по жребию Калику», так как Линкею уже досталась Гипермнестра.

[23] Такой перевод слова νεώτατοι в этом контексте представляется более правильным (Фрэзер переводил «Youngest sons»). Это слово употреблено здесь как латинское novissimi (см.: FHG I, р. 127).

[24] Сюжет использовал для одной из своих поэм Овидий (Heroid. 14).

[25] Фрэзер (I, 143) полагает, что здесь нашел отражение древний обычай выдавать дочерей замуж, устраивая состязание между женихами.

[26] В рукописях читается εδυςφόρει, но это чтение искажает смысл мифа о Навплии. В поэме «Возвращения» Навплии зажег ложные сигнальные огни с целью погубить возвращающихся из‑под Трои героев (см.: Э VI, 7‑11). Поэтому Фрэзер принимает здесь конъектуру Куна επιροφόρες. Одно из произведений Софокла называлось Ναύπλιος Πυρκαεύς. О коварных огнях Навплия упоминает Эврипид (Hel. 1131).

[27] По поводу Абанта см. сочинение Павсания (II, 16, 2; X, 35, 1). Абант был эпонимным героем греческого племени абантов. Особой известностью пользовалась легенда о щите Абанта, который был некогда посвящен Данаем Гере Аргосской, но затем Линкей подарил его Абанту. Этот сюжет нашел отражение в поэме Овидия «Метаморфозы» (XV, 163).

[28] Мотив о близнецах, враждующих еще во чреве матери, встречается в фольклоре различных народов. Фрэзер в качестве примера приводит библейский сюжет об Исаве и Иакове (Genes. XXV, 21 sqq.).

[29] Амфидаманта называет античный комментатор (Schol. Hom. Il. VI, 200).

[30] См.: Il. VI, 160.

[31] Ср. здесь же, II, 3, 1; III, 9, 1.

[32] По этой причине кладка из массивных каменных блоков, из которых построены стены Тиринфа, названа «киклопической». Об этом пишут Павсаний (II, 25, 8) и Страбон (VIII, 6, 11).

[33] Амитаон был одним из Эолидов, сыном Кретея из Иолка и Тиро, дочери Салмонея (см. выше, I, 9, 11). Особым качеством, свойственным потомкам Амитаона, была мудрость, как Эакидов – физическая сила, а Атридов – богатство.

[34] Согласно Вакхилиду (Epin. XI, 95), отец девушек дал обет принести в жертву Гелиосу двадцать красных, еще не побывавших в упряжке быков, и Артемида упросила разгневанную Геру согласиться на исцеление девушек.

[35] О Мегапенте рассказывает Павсаний (II, 16, 3; 18, 4). Согласно Гигину (Fab. 244), Персей был убит Мегапентом.

[36] Миф о Беллерофонте ко времени Гомера (Il. VI, 152‑205) уже полностью сформировался. Отца Беллерофонта Главка некоторые считают одной из персонификаций моря, мать его – Эвримеда (или Эвринома) – также принадлежала к кругу морских божеств. Отцом Беллерофонта называют также Посейдона (Hyg. Fab. 157; Schol. Hom. Il. VI, 155; Schol. Find. Olymp. XIII, 98). Как и Сизиф (см. здесь же, I, 9, прим. 2), Беллерофонт связан с Коринфом, жители которого почитали его так, как афиняне почитали Тесея. Об этом говорит встречающееся на монетах Коринфа изображение Пегаса, крылатого коня Беллерофонта. Как мы узнаем из словаря Поллукса (IX, 6, 76), эта монета называлась πολος (жеребенок). См.: А .Н . Зограф . Античные монеты. Мат. и иссл. по арх. СССР, № 16, М., 1951, стр. 44, табл. II, № 21; VIII, №№ 1–4.

[37] Преступная любовь Сфенебеи к Беллерофонту составила сюжет несохранившейся трагедии Эврипида «Сфенебея».

[38] Иобат приветливо принимал и угощал Беллерофонта в течение 9 дней, и только на десятый день прочитал письмо. Это обстоятельство делает более мотивированным, чем это мы находим в «Библиотеке», стремление Иобата уклониться от исполнения просьбы Пройта (так как Беллерофонт уже разделил хлеб и соль с хозяином, он стал его гостем, а законы гостеприимства были священными). Это обстоятельство отметил и Цецес (Schol. Lycophr. 17).

[39] См.: Hom. Il. XVI, 328.

[40] См.: Hes. Theog. 319.

[41] В мифе о Беллерофонте герой и его подвиги неразрывно связаны с Пегасом (этот конь был плодом любви Посейдона и Медусы; см. здесь же, II, 4, 2). Посейдон подарил его Беллерофонту (Schol. Hom. Il. VI, 155), но, согласно Страбону (VIII, р. 379), Беллерофонт сам поймал Пегаса. В XIII Олимпийской оде (60 слл.) Пиндар подробно сообщает, как Беллерофонт после ряда неудачных попыток поймать этого коня лег уснуть по совету прорицателя Полиида в святилище Афины. Богиня явилась ему во сне и передала уздечку, сказав при этом, чтобы Беллерофонт принес жертву Посейдону Домайю (укротителю). Когда Беллерофонт проснулся и обнаружил уздечку, он показал ее Полииду. Прорицатель тотчас же повелел ему воздвигнуть алтарь богине. В трагедии Эврипида «Беллерофонт» герой трагедии пытается подняться на этом коне к небу, чтобы узнать, действительно ли существуют боги, но падает и разбивается насмерть, Пегас же поднялся на небо к богам. Как сообщает Гесиод (Theog. 281), Пегас служит Музам: в мифе о состязании хоровода Муз с дочерьми Пиера, когда во время пения Муз остановились, восхищенно внимая ему, небо и звезды, а гора Геликон всколебалась до небес, Пегас по повелению Посейдона успокоил эту гору ударом своего копыта (Anton. Lib. Transform. IX). Из‑под копыта Пегаса забил источник Иппокрена (конский источник; см.: Ovid. Met. V, 257). Отсюда связь Пегаса с культом Муз, хотя «конем поэтического вдохновения» (ср.: А.С. Пушкин. К другу стихотворцу. Соч., т. 1, 1959, стр. 217: «Ты хочешь оседлать упрямого Пегаса…») он стал много позднее.

[42] Страбон (XIV, р. 665) указывает на гору в Ликии Крагос как на место обитания Химеры.

[43] Как видно из «Илиады» (VI, 184) и «Одиссеи» (V, 283), горное племя солимов обитало в районе Ликии.

[44] Как указывает Фрэзер (I, 153), «Библиотека» в изложении мифа о Персее следует Ферекиду, сочинение которого цитирует схолиаст Аполлония Родосского (IV, 1091, 1515). Приводим текст для сравнения: «Акрисий женился на Эвридике, дочери Лакедемона. От них родилась Даная. Когда Акрисий вопросил дельфийский оракул, родится ли у него сын, дельфийский бог ответил, что у него самого не будет потомка мужского пола, но у дочери его родится сын, который лишит Акрисия жизни. Акрисий вернулся в Аргос и соорудил там под землей внутри ограды своего дворца медное помещение, в котором стал держать в заключении свою дочь Данаю вместе с кормилицей, чтобы та не родила сына. Но Зевс, влюбившись в деву, превратился в золотой дождь и протек через крышу. Даная приняла этот дождь в свое лоно, и Зевс, вернув себе свой облик, сошелся с ней. От этого союза родился сын Персей, и Даная вместе с кормилицей тайно от Акрисия вскормила его. Когда Персею исполнилось три или четыре года, Акрисий услышал голос игравшего мальчика. Он приказал слугам привести к нему Данаю вместе с кормилицей. Предав кормилицу смерти, он повел Данаю вместе с сыном к алтарю Зевса Оградного. Оставшись с ней наедине, Акрисий спросил ее, от кого у нее родился сын. Та ответила: «От Зевса». Но Акрисий не поверил ей и посадил в ящик вместе с сыном. Заколотив его, он бросил ящик в море. После того как их долго носило по волнам, море прибило ящик к острову Серифу. Их вытащил Диктис, сын Перистена, ловивший сетью рыбу. Даная стала просить его открыть ящик. Тот открыл, и, узнав, кто они, привел их к себе домой, и стал о них заботиться, как о родных.

После того как Персей прожил долгое время у Диктиса со своей матерью и стал взрослым юношей, Полидект, брат Диктиса по матери, царствовавший в то время на острове Серифе, увидел Данаю и влюбился в нее. Но ему было трудно сблизиться с ней. Призвав на помощь людей, он пригласил многих, и в том числе Персея. Когда Персей спросил, что должен доставить каждый участник общества, Полидект ответил: «Коня», Персей же сказал: «Голову Горгоны». После этого на другой день, когда другие члены общества привели коней, то же сделал и Персей. Но Полидект не принял от него коня, потребовав, чтобы он принес голову Горгоны, как обещал. Если же Персей ее не принесет, то тогда он возьмет его мать (в жены). Огорченный Персей ушел, оплакивая свое несчастье, в самый дальний конец острова. Гермес, увидев его, стал расспрашивать и узнал причину его горя. Тогда он посоветовал Персею хранить бодрость духа и взялся быть его проводником. Вначале он привел его к Грайям, дочерям Форка, Пефредо, Энио и Дейно, сделав это по совету Афины. Персей отнял у них глаз и зуб, который они поочередно передавали друг другу. Почувствовав это, они стали кричать и умолять Персея отдать похищенное. Персей подтвердил, что глаз и зуб у него и что он отдаст их, если они покажут ему нимф, у которых есть шапка Аида, крылатые сандалии и сумка. Те рассказали ему, и Персей отдал им глаз и зуб. Придя к нимфам вместе с Гермесом, Персей попросил у них указанные предметы, а получив их, подвязал крылатые сандалии, забросил сумку за плечи, а шапку Аида надел на голову. После этого он полетел над океаном туда, где жили Горгоны, сопровождаемый Гермесом и Афиной. Горгон он нашел спящими. Сопровождавшие Персея боги посоветовали ему отрубить голову Медусе, отвернувшись при этом, с помощью зеркала, которое ему дала Афина. Боги показали ему в зеркале Медусу, которая единственной из Горгон была смертной. Персей, подойдя близко, отрубил кривым стальным мечом голову Медусе и, вложив ее в сумку, побежал. Остальные Горгоны, узнав, что произошло, кинулись преследовать его, но не смогли его увидеть из‑за шапки Аида. Персей же прибыл на остров Сериф, пришел к Полидекту и потребовал, чтобы тот созвал народ: тогда он покажет всем голову Горгоны. Персей знал, что все, кто ее увидит, превратятся в камень. Полидект, созвав народ, потребовал, чтобы Персей показал голову. Тогда Персей отвернулся, достал из сумки голову Горгоны и показал ее. Все, кто ее увидел, превратились в камень. Афина, взяв у Персея голову Медусы, поместила ее на своей Эгиде. Сумку Персей отдал Гермесу, а сандалии и шапку нимфам. Все это рассказывает Ферекид во второй книге».

Если сопоставить этот текст с рассказом «Библиотеки», мы сможем восстановить текст Ферекида. Схолиаст опустил мотив (несомненно содержавшийся у Ферекида) о мнимом сватовстве Полидекта к Гипподамии, дочери Ойномая, и поэтому в приведенном рассказе непонятно, для чего Полидект созвал на помощь друзей и для чего понадобились ему кони. В этом отношении более полный рассказ приведен «Библиотекой», сохранившей этот переданный у Ферекида мотив.

[45] Страдания Данаи изобразили в своих трагедиях Эсхил («Рыбаки»), Софокл («Даная»), Эврипид («Даная», «Диктис»).

[46] Выше (II, 2, 1) «Библиотека», однако, сообщает, что вражда между Акрисием и Пройтом началась еще в материнском чреве.

[47] Буквально ερανον συνάγειν. Вряд ли можно понимать это выражение так, как его переводит Фрэзер (1, 155): «Collecting contributions towards a wedding‑gift for Hippodamia». Помощь, в которой нуждался Полидект, состояла отнюдь не в том, чтобы отыскать средства для свадебного подарка: Полидект должен был вступить с Ойномаем в состязание и для этого ему нужны были самые лучшие кони.

[48] Миф об Ойномае и Гипподамии см.: Э II, 4‑9.

[49] О Форкидах упоминает уже Гесиод (Theog. 270).

[50] Κυνην – имеется в виду шапка‑невидимка, принадлежавшая Аиду.

[51] Стено означает «сильная», Эвриала – «далеко прыгающая» (на древних изображениях Горгоны всегда представлены бегущими или прыгающими), Медуса – «владычица». Фрэзер пытается увидеть в Горгонах персонификацию явлений, сопровождающих шторм, и это согласуется с происхождением Горгон от морских божеств Форка и Кето, равно как и с их пребыванием на крайнем западе, в Океане (бури надвигались на Элладу в окружающих ее морях чаще всего с запада).

[52] Миф об Андромеде использовали в качестве сюжета для своих трагедий Софокл, Эврипид, а также римские драматурги Ливий Андроник, Энний, Аккий.

[53] Согласно Гигину (Fab. 63), Акрисий погиб от брошенного Персеем диска, полет которого был отклонен порывом ветра так, что диск попал в голову Акрисия. Это произошло на острове Серифе во время состязаний, устроенных по случаю похорон Полидекта.

[54] См. по этому поводу сочинение Павсания (II, 15, 4), согласно которому Персей был основателем Микен.

[55] Об этом см. здесь же, III, 10, 3.

[56] Эхинадские острова – группа островов близ устья реки Ахелоя в Акарнании.

[57] Тафос – крупнейший остров архипелага, расположенного близ берегов Акарнании. В первой песне «Одиссеи» Афина является в дом царя Одиссея в облике Ментеса, сына Анхиала, тафийского царя. Тафийцы названы там «веслолюбивыми» (I, 181, 419): это был народ, связанный с морской торговлей, в те времена неотделимой от пиратства. Последнее обстоятельство позволяет лучше понять смысл мифа об Электрионе и тафийцах.

[58] Таким образом, этноним телебои производится на основании ложной этимологии τηλου εβη (ушел далеко).

[59] О судьбе Птерелая см. здесь же (II, 4, 7). Мифы о магической силе, заключенной в волосах, были распространены и на Востоке (ludic. XVI, 17).

[60] Согласно иному варианту традиции об Алкмене, мать ее Лисидика была дочерью Пелопса (см.: Plut. Thes. 7).

[61] Некоторые издатели (Вагнер, Фрэзер) добавляют к списку сыновей Электриона еще имя Стратобата (на основании Tzetz. in Lycophr. 932; Schol. Pind. Olymp. VII, 28).

[62] Ликимний был женат на Перимеде и имел трех сыновей – Мелана, Аргея и Ойона. Ликимний погиб от руки Тлеполема (Hom. Il. II, 663).

[63] Имя Алкиноя издатели иногда заменяют на Алкиона, исходя из Диодора (IV, 12).

[64] Этот древний миф подробно изложен в «Илиаде» (XIX, 101 слл.). Алкмене помогла разродиться Историда. Как сообщает Павсаний (IX, 11, 2), когда Гера послала Фармакид, которые своим волшебством должны были задержать роды Алкмены, Историда их обманула. Согласно другому варианту традиции, это сделала Галинтиада. Антонин Либерал (Transform. 29) передает этот миф следующим образом: «В Фивах у Пройта родилась дочь Галинтиада. Эта дева стала подругой Алкмены, дочери Электриона, и играла вместе с ней. Когда для Алкмены наступил час родовых мук и она должна была родить Геракла, Мойры и Эйлития стали в угоду Гере задерживать родовые схватки Алкмены. Они сели у дверей Алкмены, скрестив на груди крепко сжатые руки. Тогда Галинтиада, боясь, как бы Алкмена, терзаемая родовыми муками, не лишилась разума от боли, прибежала к Мойрам и Эйлитии и стала кричать, что у Алкмены по желанию Зевса родился сын и что они лишены почестей. Охваченные страхом, Мойры сразу же опустили руки. Алкмену оставили родовые муки, и она родила Геракла. После этого Мойры надели траурную одежду, а у Галинтиады отняли ее девичий облик за то, что она, будучи смертной, обманула богов, и превратили ее в хитрую ласку. Они поселили ее в норе и сделали безобразной ее брачную жизнь, ибо ласка оплодотворяется через ухо, а плод свой носит в горле, откуда он и появляется на свет. Богиня Геката пожалела ее, превращенную таким образом, и сделала Галинтиаду жрицей, помогающей при обрядах, которыми сопровождается служение этой богине. Геракл же, став взрослым, вспомнил о своем долге благодарности и соорудил ей храм около дома, в котором ей стали приносить жертвы. И поныне фиванцы соблюдают этот ритуал и приносят во время праздника Геракла первую жертву Галинтиаде».

[65] В рукописях читается μετα Ταφίου (с Тафием). Но далее речь идет о тафийцах, которых называли также телебоями (см. здесь же, прим. 14 и 15). Поэтому Гейне предложил исправить чтение на Ταφίων, и это чтение принимает большинство издателей.

[66] Имеются и иные варианты мифа об Электрионе, Алкмене и Амфитрионе. Один из них сохранен в предисловии (Hypothesis) к приписываемой Гесиоду поэме «Щит Геракла».

[67] См.: Scut. Her. 14 sqq.

[68] Согласно поэме «Щит Геракла», они поссорились из‑за стада и Амфитрион убил Электриона во время ссоры.

[69] Упоминаемое здесь и в дальнейшем изложении в связи с подвигами Геракла очищение от скверны убийства (ритуал описан выше, I, 9, прим. 37) производится царем. Это обстоятельство ясно свидетельствует о том, что в древнейшую эпоху царь (т. е. племенной вождь) был одновременно и жрецом наподобие куриона в древнем Риме. Можно сделать также вывод, что в основе изложения «Библиотеки» лежат источники, сохранившие архаические черты греческого быта.

[70] Рукописное чтение – τω. Слово αυτω является конъектурой издателей, которую принимает и Фрэзер.

[71] Согласно Павсанию (IX, 19, 1), лисица эта была создана Дионисом, разгневавшимся на фиванцев.

[72] Ср. лат. перевод  в FHG, р. 133: “Fato tamen cautum erat, ut a nullo mortalium caperetur”.

[73] Более подробно см. выше, I, 9, прим. 5.

[74] Сходная история рассказана «Библиотекой» о Нисе и его дочери Мегаре, эпонимных героев Нисеи (порта Мегары) и Мегары. См. здесь же, III, 15, 8.

[75] Этот миф обыгрывает Плавт в пьесе «Амфитрион» (183 слл.).

[76] Как сообщает Павсаний (V, 18, 1), на ларце Кипсела в Олимпии был изображен Зевс, передающий Алкмене кубок и ожерелье (символ добычи, взятой у телебоев).

[77] Согласно тому, что сообщает в IX Пифийской оде Пиндар (88 слл.), Геракл и Ификл были близнецами. По Диодору (IV, 14), Алкмена была последней смертной женщиной, с которой сошелся Зевс.

[78] Из античных авторов Пиндар первым рассказывает миф о том, как Геракл в младенческом возрасте задушил двух змей (Nem. I, 49 sqq.). Здесь сообщается, что после рождения Геракла и Ификла Гера решила погубить детей и послала двух огромных змей, которые вползли в помещение, где находились дети. Геракл поднялся, схватил змей обеими руками и задушил. Смертельно перепуганная, туда прибежала Алкмена с женщинами, а также Амфитрион со старейшинами Кадмеи. Был приглашен Тиресий, чтобы разгадать смысл знамения, и тот во вдохновенной речи описал будущие великие подвиги, которые совершит Геракл.

[79] О воспитании Геракла подробно рассказывает Феокрит в XXIV идиллии (102 слл.).

[80] До 18 лет Геракл оставался среди пастухов, и именно к этому периоду его жизни софист Продик относил эпизод, в котором Геракл, оказавшись на распутье, должен был сделать выбор между добродетелью и пороком. Они встретились ему в облике двух женщин; см.: Xen. Memor. II, 1, 21.

[81] В источниках имя этого царя передается Тестий и Теспий. Но предпочтение следует отдать второму варианту, так как царь этот является анонимным героем беотийского города Теспий.

[82] Дочери Теспия родили Гераклу 52 сына, из которых, как сообщают источники, герой составил колонию и отправил их в Сардинию (см.: Athen. XIII, 4, ip. 556 F; Diod. IV, 29; Pausan. IX, 27, 6). Павсаний и Татиан (Adv. Graecos 78) сообщают что Геракл сделал дочерей Теспия матерями в одну ночь.

[83] Фивы и Орхомен враждовали издревле, и эта традиция нашла отражение в XVI идиллии Феокрита (105 слл.).

[84] Издатели исключают слова δια σχοινίων.

[85] Число сыновей Геракла, которых ему родила Мегара, колеблется в различных источниках. Согласно IV Истмийской оде Пиндара (61 слл.), их было восемь.

[86] Женитьба Геракла на Мегаре, а его брата Ификла на Автомедусе, дочери Алкатоя, принадлежит к кругу сказаний, связанных с городом Мегарой. Миф об Алкатое, сыне Пелопса, заключался в следующем. После того как Эвипп, сын царя Мегарея, погиб от клыков Киферонского льва, Мегарей обещал руку своей дочери тому, кто этого льва убьет. Он обещал также отдать ему и царскую власть. Алкатой совершил этот подвиг и получил в жены дочь Мегарея и обещанное царство. Миф рассказан Павсанием (I, 41, 4).

[87] Согласно Павсанию (I, 41, 1), Алкмена умерла по дороге из Аргоса в Фивы. Когда Гераклиды стали спорить, куда везти тело Алкмены – в Аргос или Фивы, дельфинский оракул повелел захоронить тело Алкмены в Мегаре. Павсаний еще видел ее надгробие. Антонин Либерал (Transform. XXXIII) следующим образам рассказывает миф об Алкмене, следуя Ферекиду: «После того как Геракл окончил свою земную жизнь, Эврисфей изгнал Гераклидов с их родины и воцарился сам. Гераклиды пришли к Демофонту, сыну Тесея, и заселили Тетраполис в Аттике. Тогда Эврисфей прислал в Афины вестника и пригрозил войной, если они не изгонят Гераклидов. Афиняне не испугались войны, и Эврисфей вторгся в Аттику, но во время сражения сам погиб в бою, войско же аргивян обратилось в бегство. Гилл и остальные Гераклиды, и те, кто были с ними вместе, после смерти Эврисфея вновь поселились в Фивах. В это время Алкмена умерла от старости, и Гераклиды вынесли ее тело. Жили они около ворот Электры, где жил и Геракл, на агоре. Тогда Зевс послал Гермеса, приказав выкрасть Алкмену, перенести ее на Острова Блаженных и дать в жены Радаманту. Выполняя повеление Зевса, Гермес выкрал тело, положив вместо него в гроб камень. Когда Гераклиды понесли гроб, они стали изнемогать от усталости и поставили гроб на землю. Открыв его, они обнаружили вместо тела Алкмены камень. Вынув его из гроба, они поставили этот камень в роще, в том самом месте, где находится надгробие Алкмены в Фивах».

В этом мифе требует пояснения присутствие Радаманта на Островах Блаженных. Согласно Цецесу (in Lycophr. 50), Радамант бежал с Крита после того, как убил брата.

[88] Диодор (IV, 14) упоминает еще Посейдона, подарившего Гераклу коней.

[89] Имя Алкида Геракл получил по своему деду Алкею, отцу Амфитриона (см. здесь же, II, 4, 5).

[90] Когда и как оформилась традиция о двенадцати подвигах Геракла, выяснить трудно. Ясно только то, что этот канон позднего происхождения, а порядок, в котором перечисляются подвиги, в значительной степени произволен.

Древнейшая традиция представлена в поэмах Гомера и Гесиода. «Илиада» (VIII, 363 слл.) и «Одиссея» (XI, 617 слл.) в сходных чертах описывают подвиги Геракла, еще ничего не зная о каноне из двенадцати подвигов. В «Илиаде» он вовсе не является таким уж бесстрашным и непобедимым героем: получив приказ Эврисфея, Геракл зарыдал, обратив лицо к небу ( ητοι ο μεν κλαίεσκε προς ουρανόν…). В этой поэме упоминается о стене (XX, 145 слл.), которую воздвигли троянцы и Афина, чтобы защитить Геракла от морского чудовища ( κητος). Контекст свидетельствует, что подвиг Геракла был общеизвестен. Поход Геракла против Трои упоминается в V песне «Илиады» (638 слл.), где о нем рассказывает Тлеполем. Геракл с флотом из шести кораблей прибыл под Трою, чтобы отобрать у Лаомедонта коней, и с небольшой дружиной разорил Трою. С этим повествованием связан и рассказ в XIV песне «Илиады» (299 слл.), где сообщается, как Геракл возвращался из‑под Трои и Гера обрушила на его флот бурю, выбросившую его корабли на остров Кос. См. также XV, 28 сл.

Во II песне «Илиады» (657 слл.) упоминается о разграблении Гераклом Эфиры, откуда герой вывез Астиоху, родившую ему Тлеполема. В «Одиссее» (XXI, 26) Геракл характеризуется как «знающий (вместе с другими) о великих делах» ( μεγάλον επιίστορα εργων – значение термина επιίστορ, впрочем, не совсем ясно: может быть, «способный» или «задумавший» великие дела).

Таким образом, у Гомера Геракл – герой, совершающий походы против городов Эллады и Малой Азии; наиболее характерно, может быть, то, что рассказывает о Геракле Нестор в XI песне «Илиады» (688 слл.). Разграбление Пилоса Гераклом в символической форме сообщает факт дорийского завоевания (Геракл был племенным богом дорийцев). Интересно, что ионийцы – жители Аттики – в противовес дорическому Гераклу создали миф о своем национальном герое Тесее, подвиги которого во многом сходны с подвигами Геракла. Служба Геракла у Эврисфея Гомеру известна. Данные героического эпоса согласуются в основных чертах с тем, что знает о Геракле Гесиод, хотя в «Теогонии» круг подвигов Геракла значительно шире. «Теогония» знает о сторожащем Аид трехглавом псе Кербере, но не упоминает о том, что этого пса увел Геракл.

Уже после того, как сложился канон о двенадцати подвигах, все те деяния Геракла, которые в него не укладывались, были отнесены к πάρεργα (в отличие от αφλοι).

[91] Согласно «Теогонии» Гесиода (326 слл.), Немейский лев был порождением Ехидны и Ортра, собаки Гериона.

[92] Вергилий (Georg. III, 19) называет Немейский лес рощей Молорха.

[93] Таково рукописное чтение. Естественно, что по пути в Микены Геракл зашел в Клеоны, но менять в этом месте слово «Микены» на «Клеоны», как это делают некоторые издатели (Вагнер, Фрэзер), нет необходимости. Клеоны расположены в Арголиде, поблизости от Микен, как и Немея (Клеоны несколько севернее Немей).

[94] Копрея знает Гомер (Il. XV, 369 и схол. к этому месту).

[95] Гесиод в «Теогонии» (326 слл.) сообщает, что Гидра была порождена Ехидной и Тифоном и вскормлена Герой. У чудовища было девять голов, но Эврипид в трагедии «Геракл» (419) называет его μυριόκρανος, что является поэтическим преувеличением; там же (1118) он называет Гидру стоглавой.

[96] Об этом упоминает и Эратосфен (Cataster. 11).

[97] Согласно Пиндару (Olymp. III, 53), Керинейская лань была посвящена Артемиде нимфой Тайгетой, дочерью Атланта. Керинейский лес находится на границе между Ахайей и Аркадией.

[98] Гора Артемисий расположена на границе между Арголидой и равниной Мантинеи.

[99] Ладон – река в северо‑восточной части Аркадии.

[100] Гора Эриманф находится на границе между Элидой и Аркадией в Пелопоннесе, но Эврипид (Her. 364 sqq.) переносит действие саги в Фессалию, страну, которая является обычным местопребыванием кентавров. Причина заключается в том, что в мифе об Эриманфском вепре рассказывается также о столкновении Геракла с кентаврами. Трудно ответить на вопрос, какие явления действительности дали повод к возникновению мифа о кентаврах. Не исключено, что греческое племя, которому мы обязаны этим поэтическим вымыслом, создало миф о кентаврах, столкнувшись впервые с конниками (всадник и конь казались одним существом). В «Илиаде» ахейцы используют коней, только запрягая их в колесницы, которые доставляют воинов на поле боя. Там они сходят с них и ведут бой в пешем строю.

[101] Псофида – город на северо‑востоке Аркадии, близ границы с Элидой.

[102] Согласно Диодору (IV, 12), эта бочка была подарена кентаврам богом Дионисом с приказанием не открывать ее до прихода Геракла.

[103] Гомер знает Авгия как учредителя конных ристаний в Элиде. Когда Нелей прислал из Пилоса четырех коней с колесницей для участия в соревнованиях, Авгий захватил их (Il. XI, 698).

[104] См.: Hom. Il. II, 629 и схол. Об этом же сообщает Павсаний (V, 1, 10; V, 3, 1‑3.)

[105] Согласно Диодору (IV, 33), Эвритион пытался совершить насилие над девой.

[106] Более поздние предания (см.: Hyg. Fab. 30; Serv. Aen. VIII, 300) сообщают, что Стимфалийские птицы были вскормлены Аресом и имели медные клювы, крылья и когти. Свои медные перья они могли метать, как стрелы. Кроме того, они питались человечьим мясом.

[107] Диодор (IV, 14) сообщает, что после совершения этого подвига Геракл учредил Олимпийские игры. Но, согласно Пиндару (Olymp. XI, 47), это произошло только после войны с Авгием.

[108] См. здесь же, III, 1, 3, где мы находим более детальное изложение этого мифа.

[109] Этот бык появляется потом в мифе о Тесее; см.: Э I, 5.

[110] По сообщению Павсания (III, 18, 7; см. также V, 10, 2), с этим мифом связаны изображения на троне в Амиклах, что говорит о его относительной древности. Гигин (Fab. 30) приводит имена коней: Подарг, Лампон, Ксанф и Динос. По свидетельству Гигина (Fab. 250), Геракл бросил этим коням на съедение самого Диомеда.

[111] У Страбона (VII, р. 531) содержится несколько иной вариант истории Абдера.

[112] Миф об амазонках упоминается в «Илиаде» (III, 189), но имя Ипполиты в поэмах Гомера не встречается. Рационалистическое истолкование мифа о племени амазонок, женщин‑воительниц, сражавшихся, как правило, верхом, затруднительно. Но локализация амазонок на севере Малой Азии, в районе реки Термодонта, говорит о связи этого мифа с представлением о варварах. Женщины‑наездницы, сражавшиеся верхом на коне, могли встретиться грекам среди скифских племен, и это странное для живших патриархальным строем греков явление могло быть фантастически переосмыслено в виде мифа об амазонках. Народная этимология слова αμαζών, производившая его от слова μαζός (грудь) с alpha privativum, дала повод к возникновению мифа о том, что амазонки лишали себя одной груди якобы для того, чтобы иметь возможность метать дротик.

В подтверждение высказанного выше мнения по поводу происхождения мифа об амазонках может быть приведен текст из сочинения Гиппократа «О воздухах, водах и местностях» (17): «Есть в Европе народ скифский, который населяет страну возле Меотийского озера и весьма сильно отличается от прочих народов: они называются савроматами. Их женщины ездят на конях, стреляют из лука и бросают копья с коня, ведут войну с врагами, и это до тех пор, пока остаются девицами, и не прежде слагают девство, пока не убьют тех врагов, и не прежде сходятся с мужчинами, пока не исполнят священных обрядов в честь отечественного бога. Избравшая себе мужа перестает ездить на коне, пока не возникнет необходимость в общем военном походе. Правой груди они не имеют, ибо еще во время младенчества матери накладывают на правую грудь раскаленный медный инструмент, для этого сделанный, и прижигают ее, чтобы уничтожить ее рост и чтобы вся сила и полнота перешли к правому плечу и руке» (пер. по изданию: М .С . Боднарский . Античная география. М., 1953, стр. 48‑49).

[113] Согласно Цецесу (in Lycophr. 1329), Адмета сопровождала Геракла. Она была жрицей богини Геры.

[114] Об этом пишет Аполлоний Родосский (II, 734).

[115] Об этом эпизоде Гомер упоминает в «Илиаде» дважды (VIII, 452 слл.; XXI, 444 слл.). Согласно античному комментатору (Schol. Hom. Il. XXI, 444), Зевс наказал Аполлона и Посейдона за то, что они устроили против него заговор и вовлекли других олимпийцев; об этом заговоре упоминает «Илиада» (I, 399 слл.). Наиболее интересен для реконструкции социальных отношений следующий текст «Илиады» (XXI, 444 слл.):

…повинуяся воле Кронида,

Здесь Лаомедону гордому мы за условную плату

Целый работали год и сурово он властвовал нами.

Я обитателям Трои высокие стены воздвигнул,

Крепкую славную твердь, нерушимую града защиту,

Ты, Аполлон, у него как наемник волов круторогих

Пас по долинам холмистой, дубравами венчанной Иды.

Но, когда нам условленной платы желанные Горы

Срок принесли, Лаомедон жестокий насильно присвоил

Должную плату и нас из пределов с угрозами выгнал.

Лютый, тебе он грозил оковать и руки, и ноги,

И продать, как раба, на остров чужой и далекий;

Нам обоим похвалялся отсечь в поругание уши.

Так удалилися мы, на него негодуя душою.

(Пер. Н. Гнедича)

Отсюда легко сделать вывод, что труд наемного работника в гомеровской общине никакими законами не охранялся и положение последнего немногим отличалось от положения раба.

[116] Месть Посейдона по‑иному изображает Овидий (Met. XI, 206 sqq.):

«Даром это тебе не пройдет», – царь моря воскликнул,

И у Трои скупой к берегам все воды направил.

Моря вид сообщил он земле и все достоянье

Сельского люда унес и залил потоками нивы.

[117] Ганимед, сын Троя и Каллирои, брат Ила и Ассарака (Il. V, 265; XX, 232). Другие называли его сыном Лаомедонта (Eurip. Troad. 822). О конях как о выкупе за похищенного Ганимеда знает Гомер (Il. V, 265, 640).

[118] Этот миф в художественной форме изложен Овидием в «Метаморфозах» (XI, 213 слл.).

[119] Сыновья Протея в другом варианте традиции назывались Тмолом и Телегоном. См.: Хрестоматия по истории Древней Греции. Ред. Д.П. Каллистов. М., 1964, стр. 420 (письмо Спевзиппа царю Филиппу).

[120] О стаде Гериона упоминает уже Гесиод (Theog. 287, 979). Герион, сын Хрисаора и Океаниды Каллирои, является хозяином стада, которое пасет Эвритион и охраняет собака Ортр на острове Эритее в Океане. Название острова происходит от слова «красный»; в красный же цвет окрашены и коровы Гериона, как видно из текста Аполлодора. Локализация Эритеи в далеком Океане на западе, там, где заходит солнце (во время заката запад окрашивается в багрово‑красный цвет) – все это, по‑видимому, свидетельствует о связи этого мифа с космическими явлениями.

[121] См.: Plin. Nat. hist. IV, 120. Комментируя указанное место Плиния, полагавшего, что слово Гадейра происходит от финикийского gadir (ограда), Фрэзер (I, 211) подчеркивает, что название Агадир часто встречается на юге Марокко в значении «укрепленный дом».

[122] Имя собаки передается древними источниками и как Орт, и как Ортр; см.: Hes. Theog. 293; Pind. Isthm. I, 13; Ioanni Ped. De Here. labor. X.

[123] Так можно понять слова αγρια πολλα παρελφών. Конъектура Вагнера, принимаемая Фрэзером (πολλα ζωα ανελών), не представляется необходимой. См.: Passow, s. v. αγριος: «Vom Felde und von Gegenden: unbebaut…». Конъектура Вагнера основана на тексте Диодора (IV, 17, 3 sqq.).

[124] Речь идет о так называемых «Геракловых Столбах». Античная традиция о них, как указывает Фрэзер (I, 212), носит двойственный характер. Обычно эти Столбы идентифицируются с Кальпой (Гибралтар) на северном берегу пролива и Абилой (Абилика, Кевта) – на южном. Эти две горы расположены на восточных оконечностях мысов, замыкающих Средиземное море с севера и с юга. Мела (I, 5, 3) сообщает легенду о том, как Геракл сам раздвинул эти две горы, некогда слитые воедино, открыв тем самым доступ к Океану. Напротив, Диодор (IV, 18, 5) сообщает, что Геракл сузил пролив, чтобы помешать морским чудовищам из Океана проникать в Средиземное море.

[125] Текст «Библиотеки» полезно здесь сравнить с текстом Ферекида, сохраненным нам Афинеем (XI, 39, р. 470 CD): «Геракл натянул лук, собираясь выстрелить в Гелиоса, но последний приказал Гераклу не делать этого. Геракл, испугавшись, не выстрелил. Взамен Гелиос дал ему золотой кубок, в котором он сам ездил со своими конями после заката через Океан в течение всей ночи по направлению к Востоку, где встает солнце. После этого Геракл в этом кубке направился в Эритею. Когда Геракл находился в открытом море, Океан, желая испытать его мужество, поднял сильное волнение и стал колебать кубок, приняв свой собственный облик. Геракл намерился в него выстрелить, но Океан, испугавшись, приказал ему перестать».

По‑видимому, Ферекид пересказывает здесь в прозе древнюю эпическую поэму, сохранившую в значительной мере примитивные представления о космогонии и об олимпийских богах. Осмысление мира находится здесь на стадии, предшествующей гомеровской.

[126] Абдерия – здесь финикийский город на юге Испании. См.: Strabo III, p. 157.

[127] В отрывке из трагедии Эсхила «Освобожденный Прометей», который сохранил Страбон (IV, р. 183), о приключениях Геракла в Лигурии рассказано в форме пророчества, вложенного в уста Прометею. Последний, описывая путь от Кавказа до Гесперид своему освободителю Гераклу, сообщает, что он придет в область лигуров и там ему придется вступить в сражение. Судьбой определено, что там он оставит свои стрелы. Геракл не сможет даже схватить камень с земли вследствие мягкости тамошней почвы. Только Зевс пожалеет его, увидев в таком затруднительном положении, и пришлет облако, полное круглых камней, которое тенью покроет землю. Метая эти камни, Геракл легко одолеет войско лигуров (ср.: H. J. Melle. Der verlorene Aischylos, S. 25).

[128] Весь путь быка настолько неясен, что издатели предлагают исключить текст от слов «которая по его имени…» до «италос». Фрэзер (I, 216) обращает внимание на то, что Аполлодор опускает все детали, связанные с подвигами Геракла в Италии. Между тем Геракл был популярен в Италии, о чем свидетельствует следующее замечание Дионисия Галикарнасского (Ant. Rom. I, 40, 6): «Во многих других частях Италии ограды посвящены божеству, поставлены алтари в городах и на обочинах дорог; вряд ли найдется место в Италии, где бы этот бог не почитался».

[129] Детали мифа о столкновении Геракла с Эриком сообщает Диодор (IV, 23, 2).

[130] По‑видимому, этот срок, в который мифологическая традиция укладывает свершение Гераклом подвигов, не следует считать простой случайностью. Фрэзер обращает внимание на то, что Кадм, после того как убил принадлежавшего Аресу дракона, находился у этого бога в услужении восемь лет, как указывает Аполлодор ниже (III, 4, 2). Согласно Сервию (опиравшемуся, очевидно, на греческий источник), Аполлон, после того как перебил киклопов, также служил у Адмета восемь лет (Serv. Verg. Aen. VII, 761). Поэтому предположение Фрэзера о том, что здесь перед нами отголосок древнего обычая, по которому убийство наказывалось изгнанием на восемь лет, имеет основание. Подвиги Геракла были искуплением за убийство собственных детей.

[131] В греческой мифологической традиции Геспериды выступают как дочери то ночи (Hes. Theog. 215), то Атланта и Геспериды, то Форкия и Кето, то Геспера, персонифицированной вечерней звезды (Геспер выступает то как сын, то как брат Атланта; см.; Diod. III, 60; IV, 27; Tzetz. in Lycophr. 879). Число Гесперид колеблется от трех до семи. Древнейшее состояние традиции представлено у Гесиода, локализующего Гесперид на далеком Западе, тогда как более поздние авторы помещали их то в Ливии, то в Мавретании, или даже на островах Атлантического океана (Plin. Nat. hist. VI, 31, 36; Pomp. Mela III, 10). Гесиод сообщает, что на западной границе земли, по ту сторону Океана, в прекрасном саду живут девы, дочери ночи, охраняя растущие там золотые яблоки. Миф о Гесперидах очень рано оказался связанным с мифом об Атланте и сказаниями о Геракле. Это нашло отражение в древнейших произведениях изобразительного искусства греков. Ср. ларец Кипсела (Pausan. V, 18, 1), метопы храма Зевса в Олимпии, произведения вазовой живописи. В своем изложении мифа о Геракле и золотых яблоках Гесперид Аполлодор в основном следует Ферекиду, отрывок из сочинения которого сохранен (Schol. Apoll. Rhod. Argon. IV, 1396).

[132] Мифологический этноним гипербореи древние греки объясняли, исходя из этимологии слова, как народ, живущий за Бореем, т.е. севернее Борея (см.: Diod. II, 47). Из современных этимологии ни одна (ср.: RE, s. v. Hyperborei) не является общепринятой. Уже Геродот (IV, 32 слл.) сомневался в существовании этого народа. Различные писатели античности помещали их на Севере или на Западе, и традиция связывала их с культом Аполлона, оттуда будто бы явившегося в Дельфы. Миф о его приходе из страны гипербореев изложен в гимне поэта Алкея, дошедшего до нас в пересказе Гимерия (текст Гимерия в русском переводе см.: А .Ф . Лосев . Античная мифология. М., 1957, стр. 407).

[133] Изложение «Библиотеки» в этом месте носит беглый и сбивчивый характер. О судьбе Кикна можно только догадываться, исходя из того, что Арес стал за него мстить (и, следовательно, Кикн погиб от руки Геракла). Кикна, с которым сразился Геракл на берегу реки Эхедора, следует отличать от другого Кикна, о котором также упоминает «Библиотека» (II, 7, 7). Но Гигин (Fab. 31), очевидно, соединил обоих в один мифологический образ. Согласно преданию, Арес превратил своего погибающего сына Кикна в лебедя (ср.: Athen. IX, 11, р. 393 E; Philoch., fr. 207). Последнее обстоятельство может найти свое объяснение в том, что греки считали лебедя воинственной птицей, вступающей в бой даже с самим орлом; см.: Ael. V. h. I, 14.

[134] Борьба Геракла с Нереем, обладавшим способностью принимать вид любого существа, напоминает борьбу Менелая с морским старцем Протеем в «Одиссее» (IV, 354 слл.) и борьбу Пелея с Фетидой, о которой рассказывает «Библиотека» (см. здесь же, III, 13, 5).

[135] Согласно Пиндару, свирепый великан Антей построил храм своему отцу, богу Посейдону, из черепов тех чужеземцев, с которыми он вступал в борьбу, когда они проходили через его страну (см.: Pind. Isthm. IV, 70 sqq.). Тот же Пиндар (Pyth. IX, 105 sqq.) помещает Антея в районе Киренаики, связывая его имя с одним из ее городов, Ирасой. Могилу Антея (Antei collis) показывали в районе Тингипса (город, расположенный на самом севере Мавретании, близ Гибралтара). Об этой могиле упоминают античные источники (Plut. Sert. 9; Strabo XVII, p. 829; Pomp. Mela III, 10).

[136] α ματα– прием в борьбе (см.: Passow, s. v.).

[137] Диодор, а вернее его источник (в данном случае Гекатей Абдерский), с проницательностью отмечает, что в форме мифа о Бусирисе у греков отразились представления о негостеприимном отношении египтян к чужестранцам (I, 67). Смысл этого мифа сходным образом интерпретировал великий ученый александрийской эпохи Эратосфен, которого цитирует Страбон (XVII, р. 802). Могучий Геракл, разбросавший тащивших его к алтарю египтян и убивший их царька, является образом, символизирующим физическую тренированность и мужество греков. Геродоту (II, 45) весь миф о Бусирисе кажется чрезвычайно наивным. Он не мог понять, откуда взялось представление о человеческих жертвоприношениях в Египте: «Геракл, будучи в единственном числе да еще смертным человеком, откуда мог взять сил перебить столько десятков тысяч людей… Да простят нам боги и герои, впрочем, что мы ведем о подобных вещах такие речи…». В основе мифа о Бусирисе лежит также и название одного из крупных городов Дельты, Джеду: по‑египетски он назывался полностью Пер Усер Неб Джеду (Pr‑Wsr‑nb‑Ddw), т. е. «дом Осириса, господина Джеду». Сокращенное название этого города звучало Bw‑Wsr (место Осириса), откуда и греческое «Бусирис». Свойственная грекам тенденция объяснять названия городов по имени их мифических основателей (особенно заметная в «Библиотеке») привела к созданию представления о египетском царе Бусирисе.

[138] Гигин (Fab. 56) сообщает, что этот Фрасий был братом Пигмалиона.

[139] Линд был одним из трех крупнейших полисов на острове Родосе (о нем см.: К .М . Колобова . Из истории раннегреческого общества. Л., 1951, стр. 121).

[140] Ср.: Conon. Narrat. XI: «В книге о жертвоприношениях Гераклу, которые жители Линда совершают с проклятиями против Геракла, он рассказывает, как было положено начало этому обычаю из‑за какого‑то линдийского пахаря. Когда Геракл попросил у него пищи для своего сына Гилла (герой путешествовал вместе со своим сыном, еще совершенно юным), пахарь не только ничего ему не дал, но даже оскорбил его. Тогда разгневанный Геракл заколол одного из быков и сам пообедал, а также накормил своего сына. Пахарь, однако, продолжал ругаться. Наконец, Геракл расхохотался в ответ на его проклятия, сказав при этом, что никогда ему еще не приходилось с таким удовольствием обедать, как в этот раз, когда обед его сопровождался проклятиями». Фрэзер отмечает существование ритуала священной пахоты, практиковавшейся в Элевсине, во время которой члены древнего жреческого рода Будзигов (это имя производили от слова βους – бык и ζυγόν – ярмо), проводя борозды, разражались проклятиями. Этиология мифа состоит, по‑видимому, в объяснении древнего обычая или ритуального прозвища.

[141] Согласно Диодору (IV, 27, 3), Эматион был царем Эфиопии.

[142] Только после того, как Геракл убил орла Зевса, Прометей выдал тайну, которую так хотел узнать Зевс. Этот сюжет получил художественное воплощение в драме Эсхила «Освобожденный Прометей» (см.: H . J . Mette . Der verlorene Aischylos, S. 20).

[143] Выражение δεσμξν ελόμενος της ελαίας Фрэзер (I, 229) объясняет, исходя из мифа о том, что Геракл принес из страны гипербореев дикую маслину, из которой по обычаю сплетали венок, служивший наградой победителю на Олимпийских играх (Pind. Olymp. III, 16–60). Так как Зевс поклялся никогда не освобождать Прометея от его оков, Геракл заменил стальные оковы Прометея символическими оковами – венком из оливы. Поэтому греки объясняли обычай ношения венков и гирлянд, а также колец из металла как знак памяти о благодетеле человечества, Прометее, носившем оковы среди скал Кавказа. По‑видимому, здесь нашла отражение свойственная древнему религиозному мышлению идея, согласно которой для того, чтобы получить что‑нибудь от бога, надо ему сделать соответствующее приношение. Вот почему Геракл, освободив Прометея, предоставил Зевсу взамен Хирона.

[144] Текст, взятый здесь в скобки, не содержится в рукописях «Библиотеки», но издатели восстанавливают его на основании текста древнего комментатора (Schol. Apoll. Rhod. IV, 1396), восходящего к сочинению Ферекида (которому «Библиотека» следует, рассказывая миф о Геракле и Атланте).

[145] Этот вариант предания мы находим в «Аргонавтике» Аполлония Родосского (IV, 1396), где рассказывается, как аргонавты увидели недалеко от озера Тритон труп дракона, убитого Гераклом, и вблизи него печальных Гесперид. В эпоху поздней античности фигура Геракла с яблоками Гесперид в одной руке и палицей в другой становится излюбленным сюжетом в изобразительном искусстве и вазовой живописи, символизируя изобилие. Мы встречаем эту же фигуру на монетах – от тетрадрахмы Кирены V в. до н. э. до римских монет эпохи Антонинов (см.: А .Н . Зограф . Античные монеты, стр. 116).

[146] Пес Кербер, стороживший вход в Аид, был порождением Тифона и Ехидны, как и другие подобные мифические чудовища (Ортр, Химера, Лернейская гидра, Немейский лев и др.; ср.: Hes. Theog. 306). Количество голов Кербера по‑разному указывается в античных источниках, но трагические поэты (Soph. Trach. 1098; Eurip. Her. Fur. 24, 611) обычно называют его трехглавым. Однако фантазия художников и поэтов иногда увеличивала это количество до пятидесяти или даже до ста. В произведениях вазовой живописи (сюжетом которых был Геракл, уводящий Кербера из Аида) Кербер иногда изображался двуглавым. Это фантастическое чудовище внушало ужас еще и тем, что хвост его переходил в ядовитую змею: змеи вырастали также из его туловища, извиваясь во все стороны, что в общем должно было подчеркивать хтонический характер этого чудовища и его связь с заупокойным культом и Аидом. В позднем каноне о двенадцати подвигах Геракла увод Кербера из Аида был последним, может быть самым опасным, подвигом героя.

[147] Эвмолп – сын Посейдона и Хионы, дочери Борея. Родив Эвмолпа, Хиона из страха перед отцом бросила его в море. Но Посейдон подобрал его и дал своей дочери на воспитание. Когда Эвмолп вырос, он бежал во Фракию вместе со своим сыном Исмаром, а оттуда прибыл в Элевсин. Затем он вновь вернулся во Фракию и, став фракийским царем, помогал Элевсину сражаться против Афин. В сражении Эвмолп погиб (Apollod. III, 14, 4; Hyg. Fab. 157). Образ Эвмолпа, сына Посейдона, слился в греческой мифологии с Эвмолпом, сыном мифического певца Myсея: этот Эвмолп считался основателем Элевсинских мистерий.

[148] Усыновление Геракла Пилием – редко упоминающийся факт мифической биографии Геракла (см.: Хрестоматия по истории Древней Греции, стр. 418). О посвящении Геракла в Элевсинские мистерии рассказывает древний комментатор (Schol. Aristoph. Plut. 845): «Два вида мистерий учреждены в честь Деметры и Коры – Малые и Великие. Малые мистерии являются как бы очистительным введением к Великим мистериям… Раньше не существовало Малых мистерий: они были созданы, когда Геракл пришел в Аттику и пожелал быть посвященным. Но, так как афинский закон запрещал чужестранцам доступ к Элевсинским мистериям, афиняне, испытывая преклонение перед доблестью Геракла и ценя то, что он был дружественно настроен к Афинам и являлся сыном Зевса, решили создать Малые мистерии, в которые и посвятили Геракла».

Миф о посвящении Геракла в Элевсинские мистерии послужил сюжетом для многочисленных произведений вазовой живописи: аттические вазы представляют Геракла в кругу элевсинских божеств – Деметры, Коры, Триптолема, Плутоса и др. Особой известностью пользуется керченская пелика, хранящаяся в Государственном Эрмитаже (инв. № 1712).

[149] У Тенарского мыса показывали пещеру, через которую Геракл вывел Кербера из Аида. См.: Pausan. III, 25, 5; Strabo VIII, р. 363; Verg. Georg. IV, 467; Palaeph. De incred. 40.

[150] Вергилий в «Энеиде» (VI, 290 слл.) выводит на сцену Энея, спустившегося в подземное царство и обнажившего меч против теней Горгон и Гарпий. Как справедливо отмечает Фрэзер (I, 234), Вергилий допустил ошибку: Горгоны не могли попасть в Аид, так как были бессмертны, за исключением Медусы.

[151] В известном мифе о свадьбе Пиритоя и Гипподамии Тесей защищал своего друга Пиритоя и выступал на стороне лапифов, сразившихся с кентаврами, желавшими похитить невесту. Позднее оба друга решили жениться на дочерях Зевса. Пиритой оказал помощь Тесею при похищении прекрасной Елены из Спарты (см. здесь же, Э I, 21). В свою очередь Тесей стал помогать Пиритою, когда последний решил жениться на Коре (Персефоне) и похитить ее из Аида. Оба друга спустились в Аид у мыса Тенара (Hyg. Fab. 79) или в Аттике у подножья одной скалы (Schol. Aristoph. Equit. 781; Ran. 142). Когда после утомительного путешествия друзья присели в Аиде с целью отдохнуть, они остались сидеть там навечно. Согласно другому варианту предания, Аид приказал Керберу убить Пиритоя, Тесея же он заключил в оковы (Plut. Thes. 31, 35; Pausan. I, 17, 4).

[152] См.: Ovid. Met. V, 538 sqq.:

…один изо всех это видел

Аскалаф, а его, говорят, будто некогда Орфна

Средь Авернских нимф сама знаменитая нимфа

От своего Ахерона во мраке пещер породила.

Он увидал и доносом, жестокий, отнял возвращенье,

Тяжко вздохнула царица Эреба и сделала птицей

Нечестивой доносчика…

[153] См.: Pausan. II, 31, 2. Этот же автор называет и другие места (ср. II, 35, 10; IX, 34, 5). Чудовищного пса, не видавшего до этого дневного света, стошнило, и из‑под земли поднялась ядовитая трава аконит (Ovid. Met. VII, 419).

[154] О Мегаре, дочери фиванского царя Креонта, упоминает уже Гомер (Od. XI, 269).

[155] «Одиссея» (XXI, 32) знает великого стрелка из лука Эврита из Ойхалии. Этот царь Ойхалии пал жертвой собственного высокомерия, вызвав на поединок самого бога Аполлона. Умирая, Эврит завещал свой лук сыну Ифиту, тот же подарил его Одиссею. Именно этот лук был вынесен по приказу Пенелопы женихам, которые не смогли даже согнуть его и нацепить тетиву. Ойхалию древние авторы были склонны помещать в Фессалии (см.: Schol. Hom. Il. II, 596, 630; Schol. Apoll. Rhod. Argon. I, 87). Другие искали ее в Мессении и Этолии. Страбон (VIII, р. 339; X, р. 448) знает пять городов, которые носили это название – на Эвбее, в Трахинии, близ Трикки в Фессалии, в Аркадии, в Этолии.

[156] Имеется в виду описанное выше (II, 4, 12) убийство Гераклом его детей от Мегары.

[157] Об Автолике см. I, 9, прим. 19.

[158] Эти события подробно освещаются в трагедии Эврипида «Алкеста».

[159] В «Одиссее» (XXI, 22 слл.) рассказывается о появлении Ифита у Геракла, вызванном иной причиной:

Ифит отыскивал также пропажу: коней и двенадцать

Добрых жеребых кобыл и могучих работников мулов.

Ифиту поиск удался, но гибелью стала удача:

К сыну Зевесову, славному крепостью силы великой

Мужу, Гераклу, свершителю подвигов чудных, пришел он.

В доме своем умертвил им самим приглашенного мужа

Зверский Геракл, посрамивши Зевесов закон и накрытый

Им гостелюбно для странника стол, за которым убийство

Он совершил, чтоб коней громкозвучнокопытных присвоить.

(Пер. В.А. Жуковского)

Схолиаст к этому месту «Одиссеи» сообщает, что кони были украдены Автоликом и проданы Гераклу. См. также: Soph. Track. 270 sqq.

[160] История похищения Гераклом треножника из Дельфов была одним из популярных мифов, если судить по памятникам изобразительного искусства. В меньшей степени он отражен в литературных памятниках. В вазовой живописи этот сюжет засвидетельствован на ряде сохранившихся памятников: ср. амфору в Эрмитаже, зал 118, витрина 5 (К .С . Горбунова , А .А . Передольская . Мастера греческих расписных ваз. Л., 1961, стр. 46); Jiři Frel . Recké vazy. Praha, 1956, Obrazova čast, № 170.

[161] Миф о том, как Гермес продал лидийской царице Геракла, представляет собой, как полагают некоторые исследователи, более ранний вариант саги. Согласно Ферекиду (см.: Schol. Hom. Od. XXI, 22), Геракл был продан за три таланта. Поэты более поздних эпох рисуют Геракла, находящегося на службе у Омфалы, одетым в женское платье: он занят прядением шерсти, тогда как Омфала выступает в львиной шкуре, которую носил Геракл (Propert. III, 9, 17; Lucian. De scrib. hist.; Seneca. Her. Fur. 465).

Диодор (IV, 31, 5‑8) сообщает несколько иной вариант саги: Геракла продает здесь «некий друг», а Омфала оказывается не вдовой, а девушкой. Помимо совершенных им подвигов, о которых сообщает «Библиотека», он еще наносит поражение итонам во Фтиотиде, которые опустошали царство Омфалы (Геракл отнял у них добычу и захватил их в плен). Омфала влюбилась в Геракла, и от этого союза родился сын Ламос. Впрочем, различные источники по‑разному указывают число сыновей Геракла от Омфалы.

[162] Приключение Геракла с двумя карликами керкопами (хвостатыми) было сюжетом поэтического произведения, которое даже приписывалось Гомеру (см.: Harpocr., s. v.; Suda, s. v.). Первый из названных лексикографов сообщает, что керкопы были дерзкими обманщиками и лжецами. Они были братьями, совершавшими различные проказы, но мать предупредила их, чтобы они избегали встреч с Мелампигом (чернозадым).

Однажды Геракл заснул под деревом и повесил оружие на сук. Керкопы подкрались и хотели украсть его доспехи, но Геракл услышал их, поймал и привязал к шесту вниз головой. Подняв шест с привязанными к нему керкопами, он двинулся в путь. Керкопы, вися вниз головой, увидели заднюю часть тела Геракла и поняли, против кого предостерегала их мать: эта часть тела Геракла густо поросла черными волосами. Карлики стали переговариваться между собой по этому поводу. Когда Геракл услышал, о чем они говорят, он громко расхохотался и отпустил их. На метопе храма в Селинунте изображен Геракл, несущий керкопов (см.: R . Hamann . Geschichte der Kunst, Berlin, 1955, S. 780). Это приключение Геракла часто изображалось на вазах и вырезалось на геммах.

[163] Совершенно иной рассказ о Силее и Геракле мы находим у Конона (Narrat. 17). Там сообщается, что у горы Пелиона в Фессалии жили два брата – Дикей (справедливый) и Силей (грабитель). Имена их соответствовали их характерам. Геракл убил Силея, но влюбился в его дочь, которую стал воспитывать Дикей. В отсутствие Геракла девушка от тоски по нему скончалась: когда Геракл узнал об этом, он хотел в отчаянии броситься в костер, и его едва отговорили от этого поступка друзья. Существовало произведение Эврипида, в котором в качестве действующих лиц выступали Силей и Геракл (см.: Nauck . Tr. gr. Fr., ed. 2, p. 575 sqq.).

[164] Чтение Ватиканской эпитомы – χαύσας, но чтение рукописей σκάψας представляется более уместным в данном контексте.

[165] Икария – один из островов группы Спорад, западнее Самоса; омывавшее остров море называлось Икарийским. В мифах это название связывалось с сыном Дедала Икаром. Миф о Дедале и Икаре см. ниже, Э I, 12‑14.

[166] Имеется в виду поход аргонавтов, история которого рассказана в «Библиотеке» (I, 9).

[167] Ср. предшествующий текст «Библиотеки» (I, 8, 2).

[168] Тесей очистил Истм от разбойников; ср. ниже, Э I, 1 слл.

[169] Согласно «Илиаде» (V, 638 слл.), флот Геракла состоял из шести кораблей. Сам Геракл прибыл в Трою, чтобы взыскать с царя Трои Лаомедонта коней (см. ниже, прим. 18).

[170] Оиклей из Аргоса является отцом Амфиарая (Hom. Od. XV, 241 sqq.). Напротив, согласно Диодору (IV, 32), он сын Амфиарая, одного из участников похода семи вождей против Фив. Согласно другому варианту мифологической традиции, Оиклей благополучно вернулся из этого похода и поселился в Аркадии, где позже у города Мегалополя показывали его могилу (Pausan. VIII, 36, 4).

[171] «Илиада» (XX, 145 слл.) упоминает еще об одном мифе, в котором в качестве действующих лиц выступают Геракл и Гесиона. Посейдон, разгневанный тем, что Лаомедонт не отдал ему условленной платы за выполненный им труд (Посейдон выстроил мощные стены вокруг Трои; Il. XXI, 444 sqq.), выслал из глубин моря чудовище, которое стало похищать троянцев. Оракул обещал избавление только тогда, если Лаомедонт отдаст чудовищу на съедение свою дочь Гесиону (ситуация напоминает миф о Персее и Андромеде). Появившийся Геракл пообещал убить чудовище, если Лаомедонт отдаст ему тех коней, которых некогда Зевс дал Трою взамен похищенного Ганимеда. Лаомедонт согласился на это условие, и тогда Геракл убил чудовище и освободил Гесиону. Но Лаомедонт не выполнил своего обещания, что и было причиной похода Геракла.

[172] Имя Приама производится таким образом от глагола πρίασφαι (купить).

[173] Об этой буре рассказывает «Илиада» (XIV, 254 слл.; ср. также XV, 26 слл.).

[174] Ср. здесь же, I, 3, 5.

[175] Ср.: Schol. Hom. Il. XIV, 255 со ссылкой на Ферекида (FHG I, 81). Согласно Ферекиду, Геракл перебил и сыновей Эврипила. См. также: Ovid. Met. VII, 363.

[176] Ср. здесь же, I, 6, 1.

[177] Метронимик Молиониды, которым звали сросшихся близнецов, сыновей Молионы, некоторые исследователи склонны считать пережитком матриархата в Элиде; сходным образом близнецы называются в «Илиаде» (XI, 709). Это не единственный пример метронимика в греческой мифологии: так, Хирон, сын Филиры, называется часто Филиридом (ср.: Pind. Pyth. IX, 30).

[178] Несколько иное изложение мифа о Молионидах мы находим у Павсания (V, 2, 1). Он сообщает, что Авгий, опасаясь обиженного им Геракла, заручился поддержкой сыновей Актора и таким образом боролся с Гераклом. Но последний подстерег Молионидов у города Клеоны, когда они шли в качестве теоров на Истмийские игры. Их мать Молиона приложила все усилия, чтобы отомстить за смерть своих сыновей, и добилась того, что жители Элиды отказались участвовать в Истмийских играх.

[179] Филей был тем сыном Авгия, который выступил свидетелем в пользу Геракла; см. здесь же, II, 5, 5.

[180] В Олимпийских одах Пиндара (III, VI, X) нашло отражение весьма распространенное представление греков, будто Геракл явился также и учредителем Олимпийских игр: он же установил приз победителям в этих состязаниях – венок из дикой маслины, которую он привез из страны гипербореев. Согласно Геродору, Геракл воздвиг шесть двойных алтарей, стоявших в Олимпии, посвященных двенадцати олимпийским богам: ему же приписывалось основание храма Зевсу Олимпийскому (см.: Schol. Pind. Olymp. V, 10; Herodori fr. 29).

[181] Павсаний не упоминает об алтаре Пелопса в своем описании Олимпии, хотя культ Пелопса в древнейшую эпоху, до того, как Олимпия стала культовым местом Зевса, играл особую роль. Олимпийские игры совершались в те времена в его честь: он считался господином священного округа Альтиса. По‑видимому, в этом месте «Библиотека» имеет в виду темен Пелопса, находившийся севернее храма Зевса, обнесенный пятиугольной каменной стеной, так называемый Пелопион, который описан Павсанием (V, 13, 1). Как сообщает Павсаний, жители Элиды отдавали предпочтение Пелопсу перед всеми остальными героями в такой же мере, как Зевсу – перед всеми остальными олимпийскими богами. Магистраты закалывали Пелопсу черного барана – особо торжественную и важную жертву. Древность культа Пелопса в Олимпии подтверждена раскопками, открывшими остатки святилища Пелопса, относящегося ко второй половине II тысячелетия до н. э. Сам Геракл считался потомком Пелопса в четвертом поколении.

[182] См. здесь же, II, 7, прим. 8.

[183] Вторжение Геракла в Пилос (в этом мифе образ Геракла символизирует нашествие дорийцев) описано Гомером (Il. XI, 690 sqq.). Раскопки на месте древнего Пилоса обнаружили следы сильных разрушений, бывших результатом, по‑видимому, вторжения завоевателей. Ср. также: С .Я . Лурье . Язык и культура Микенской Греции. М.–Л., 1957, стр. 191.

[184] Ср. здесь же, I, 9, 9.

[185] О ранении Аида Гераклом упоминается в «Илиаде» (V, 395). Схолиаст к этому месту замечает, что Геракл ранил Геру, которая вместе с Аидом, Аресом и Посейдоном сражалась на стороне царя Нелея. По‑видимому, Аид был тем божеством, культ которого был связан с племенем Нелея (не исключено, что и в самом Нелее скрыто какое‑то хтоническое божество; см.: M . Sakеllariоu . La migration grecque en lonie. Athenes, 1958, p. 50).

[186] Гиппокоонт, сын Ойбала и нимфы Батии, был братом Тиндарея и Икария, которых он изгнал из Спарты (см. здесь же, III, 10, 4–5), Сыном Ликимния, о котором идет речь в этом месте «Библиотеки», был Ойон (Diod. IV, 33). Сам Геракл в сражении был тяжело ранен, согласно Сосибию. Ср.: FHG II, р. 628.

[187] Кефей, сын Ликурга, был царем в Аркадии (ср.: Apoll. Rhod. Argon. I, 166, где указывается, что он был сыном Алея, одним из аргонавтов, братом Амфидаманта).

[188] См.: Pausan. VIII, 47, 5.

[189] О судьбе Авги и ее сына Телефа см. здесь же, III, 9, 1. История Телефа, незаконнорожденного сына Геракла, послужила сюжетом для многих произведений искусства (Малый фриз Пергамского алтаря, драмы Софокла и Эврипида). Этот миф можно восстановить на основании ряда античных источников следующим образом. Аркадскому царю Алею оракул Аполлона Дельфийского предсказал, что его сыновьям суждено погибнуть от руки потомка его дочери Авги. Чтобы предотвратить это несчастье, Алей сделал Авгу жрицей богини Афины (богини‑девственницы). Однажды Геракл прибыл ко двору аркадского царя Алея и встретил Авгу в священной роще Афины. Царская дочь нарушила обет целомудрия и родила от Геракла сына, названного впоследствии Телефом. Младенца подбросили на горе Партении, а саму Авгу разгневанный Алей приказал заключить в ящик и бросить в море. Волны долго носили его по морю и прибили в конце концов к берегам Мисии. Странный предмет возбудил любопытство жителей той местности, где оказался ящик с заключенной в нем Авгой; туда же прибыл и Тевтрант, царь этой страны. Пораженный, он удочерил Авгу (или женился на ней), и та основала святилище Афины в новой для нее стране. Но в то время, как Авга обосновалась в Мисии, Геракл нашел своего сына на горе Партении (на сохранившейся части барельефа Малого фриза Пергамского алтаря показан мощный герой, опирающийся на свою палицу со свисающей с нее львиной шкурой: у ног его сидит малютка Телеф, доверчиво положив руку на тело львицы, вскормившей его своим молоком). Геракл признал своего сына и передал его на воспитание аркадскому царю Кориту, соседу Алея. Там мальчик приобрел друга, которого звали Партенопей. Когда Телеф вырос, сбылось предсказание, данное оракулом: в одном из сражений он перебил сыновей Алея, братьев своей матери. Чтобы смыть с себя скверну, Телеф вместе со своим другом Партенопеем отправился в Мисию; согласно другому варианту традиции (см.: Hyg. Fab. 99, 100), Телеф отправился в Мисию на поиски своей матери, в соответствии с полученным им предсказанием дельфийского оракула. Находясь в Мисии, Телеф обещал царю Тевтранту оказать помощь его стране против врага – Идаса, сына Афарея. За это Тевтрант обещал сделать его царем Мисии и выдать за него Авгу. Снаряженный Авгой, Телеф выступил в поход и одержал победу над Идасом. Когда настал срок и Телеф должен был получить обещанную награду, Авга, выданная за Телефа, обнажила в брачном покое против него меч, не желая принадлежать никому после Геракла. Однако ее намерению убить Телефа помешала Афина, впустившая в брачный покой Авги огромную змею. Испуганная Авга оставила свое намерение, но тут же Телеф кинулся к ней с целью ее убить. В страхе Авга призвала на помощь Геракла: так Телеф узнал, что Авга является его матерью.

Выполнимой оказалась лишь вторая часть обещанной награды, и Телеф стал царем Мисии. На его страну напали греки. В сражении Телеф одержал над ними верх и прогнал их до самого морского берега. Однако Ахиллес сумел повернуть вспять войско Телефа; последний запутался в винограднике Диониса, и Ахиллес тяжело ранил его в ногу. Так произошло знакомство Телефа с греками, и те стали приглашать его принять участие в походе против Трои, но Телеф отказался, так как был женат на дочери царя Приама Астиохе. Так как его рана оказалась неизлечимой, Телеф отправился в Аргос, чтобы принять лечение от того, кто его ранил (как ему предсказал оракул Аполлона Ликийского). Аргивяне, однако, медлили с лечением, и тогда Телеф схватил младенца Ореста и побежал к алтарю, угрожая его заколоть. В конце концов Ахиллес вылечил Телефа, соскоблив ржавчину с наконечника копья и дав ему выпить сделанную из этой ржавчины настойку. Исцеленный Телеф посвятил Дионису храм, чтобы с ним примириться. Миф о Телефе, имевший самые разнообразные варианты, послужил сюжетом для пьесы Софокла «Мисийцы» и Эврипида «Телеф»; См. здесь же, Э III, 17.

[190] Имя Τήλεφος осмыслено здесь как производное от θηλή (сосок) и ελαφος (лань).

[191] Крупнейшая река Эллады Ахелой почиталась в качестве божества в древней Элладе, о чем свидетельствуют многочисленные надписи и монеты (о монетах см.: А .Н . Зограф . Античные монеты, стр. 131). Миф рассказывал о том, как бог Ахелой явился, будучи соседом этолийского Калидона, в дом царя этого города Ойнея, чтобы посвататься к его дочери Деянире. Ахелой обладал способностью принимать облик различных существ и появился перед Ойнеем вначале в виде быка, потом дракона, затем человека с головой быка. Испуганная этим, Деянира попыталась избежать брака с Ахелоем, и это ей удалось благодаря Гераклу, вступившему в борьбу с этим божеством и одержавшему над ним победу. Геракл явился к Ойнею с целью посвататься к его дочери Деянире, жениться на которой просил его брат Деяниры Мелеагр, с которым Геракл встретился в Аиде, когда спускался туда за Кербером.

[192] Об Амалфее см. здесь же, I, 1, 7, прим. 9.

[193] Один из вариантов мифологической традиции о воспитании Зевса на Крите рассказывал, как младенец Зевс сломал один рог у кормившей его козы Амалфеи и подарил его дочерям Мелиссея. При этом Зевс придал рогу волшебное свойство наполняться всем, чего бы эти девы ни пожелали: таково происхождение знаменитого рога изобилия.

[194] Теспротия – область Эпира, к югу от Додоны.

[195] В древней Элладе было несколько городов с таким названием. «Илиада» (XV, 531) упоминает город Эфиру, расположенный на берегу реки Селлеонта, протекавшей в Элиде (см.: Strabo VII, p. 328; VIII, p. 338). Но Эфира, упомянутая в этом месте «Библиотеки», должна была быть той, что расположена в Теспротии, напротив южного берега острова Коркиры.

[196] См.: Hom. Il. II, 653 sqq.; Hyg. Fab. 97. 162.

[197] Этих сыновей родили ему дочери Теспия (см. здесь же, II, 4, 10).

[198] Эвном подал Гераклу воду, предназначенную для мытья ног, для омовения рук. Геракл хотел сделать ему легкое внушение, но рука героя оказалась настолько тяжелой, что Эвном от удара упал замертво. У Диодора (IV, 36) Эвном назван Эвриномом.

[199] Кеик, царь Трахина, упоминается у Гесиода (Scut. Here. 354, 476). Его не следует путать с другим Кеиком, супругом Алкионы, которого упоминает «Библиотека» (I, 7, 4).

[200] Миф о Деянире и кентавре Нессе анонимный мифограф рассказывает следующим образом (A . Westermann . Mythographi Graeci, p. 371): «…Несс влюбился в Деяниру и попытался сойтись с ней на берегу одной реки. Узнав об этом, Геракл застрелил Несса из лука. Умирающий Несс собрал часть своей крови и дал Деянире, сказав при этом с целью ее обмануть, что «будет эта кровь для тебя тем любовным средством, при помощи которого ты сможешь удержать при себе Геракла». Он добавил при этом следующее: «Если ты узнаешь, что он влюбился в другую женщину, тебе надо будет только смочить в эту кровь одежду Геракла и тем самым ты заставишь его забыть любовь к той женщине». Деянира взяла эту кровь. Когда же Геракл влюбился в Иолу, дочь Эврита, и захватил ее в плен, он послал ее как пленницу в сопровождении Лихаса к Деянире. Последнюю охватило чувство ревности: желая вернуть себе любовь Геракла, она смазала кровью Несса хитон и дала его надеть Гераклу. Кровь же эта обладала губительным действием. Когда Геракл надел этот хитон, последний вспыхнул и охватил Геракла пламенем. Сгорая заживо, Геракл бросился в протекавшую поблизости реку, сделав воды ее теплыми. Отсюда в дальнейшем произошло название Фермопилы, которые находятся между Фессалией и Фокидой».

[201] Приключение Геракла с Тейодамантом представляет собой дублет истории, рассказанной выше (II, 5, 11). Более детальное описание этого мифа, которое позволяет понять его этиологию, идущую, по‑видимому, от прозвища Геракла Бутойнас (съедающий быка), мы находим у анонимного мифографа (A . Westermann . Mythographi Graeci, p. 370 sqq.): «Геракл носил прозвище Бутойнас и был назван так по следующей причине. Однажды Геракл проходил через землю дриопов, имея с собой и своего сына Гилла. Так как Гилл проголодался и просил поесть, Геракл, встретив некоего человека по имени Тейодамант, пашущего поле, попросил у него хлеба. Однако Тейодамант не только ничего не дал Гераклу, но еще и оскорбил его. Тогда Геракл отобрал у него одного из пахотных быков и заколол его, после чего пообедал сам и накормил своего сына Гилла. По этой причине Геракл и был прозван Бутойнас, так как съел целого быка…». Упоминаемый здесь Гилл – эпонимный герой дорической филы Гиллеев. Сам Геракл также является героем дорийцев, как можно судить на основании следов подлинной древнейшей истории греков в сказаниях о Геракле.

[202] См. здесь же, II, 7, прим. 27.

[203] Дриопы – древнее племя «пеласгического» происхождения, о котором Страбон (вернее, его источник Аристотель; см.: Strabo VIII, р. 321) сообщает не вполне ясные сведения. В преданиях первоначальным местопребыванием этого племени выступает район Парнаса: но вторжение дорийцев заставило часть племени переселиться в Фессалию, другую – в Пелопоннес (жители Асины в Мессении почитали Дриопа в качестве своего прародителя) и даже на Кипр. В цитированном выше месте сочинения Страбона говорится о племенах, изгнанных Гераклом из Дориды и окрестностей Парнаса (ясно, что Геракл олицетворяет здесь дорийское нашествие).

[204] Эгимий, сын Дора, является мифическим законодателем племени дорийцев; о его законах упоминает Пиндар (Pyth. I, 64: τεθμοί Αιγιμιου Δώριοι). В мифах рассказывается о том, как государство Эгимия подверглось нападению лапифов и царь Эгимий призвал на помощь Геракла. Герой одержал победу над лапифами, и, после того как он умер, Эгимий в знак благодарности усыновил сына Геракла Гилла, который и унаследовал царство Эгимия вместе с двумя другими его сыновьями – Димасом и Памфилом. Все трое (Гилл, Димас и Памфил) являются эпонимными героями трех дорических фил – Гиллеев, Димантов и Памфилов. Существовал древний эпос, относившийся к преданиям дорического племени, героем которого был Эгимий. Автором его называли одни Гесиода, другие Керкопса из Милета (Athen. XI, 503 D). Сохранившиеся фрагменты слишком незначительны, чтобы можно было восстановить содержание этой поэмы, но само ее существование говорит о том, что Эгимий был важнейшим героем народных дорических преданий. Жителей Аргоса, Пилоса и Спарты считали потомками Геракла и Эгимия (Pind. Pyth. V, 72); Тиртей также называет спартанцев потомками Геракла (Tyrt. 8, 11). Геродот (I, 56), называя дорическое племя «много странствовавшим» (πολυπλάνητον) указывает, что первоначально это племя обитало во Фтиотиде, затем перешло в Гистиейотиду в Фессалии, потом в район Пинда, после в Дриопиду и наконец осело в Пелопоннесе, где оно и было названо дорическим. В процессе завоевания дорическое племя рассеялось по всей Элладе, хотя главная часть и осела в Пелопоннесе: это способствовало локализации мифов и появлению множества эпонимных героев, одним из которых и был Эгимий.

[205] Итон – город в Фессалии, к юго‑востоку от Фарсала.

[206] Кикна, сына Ареса и Пелопии, следует, по‑видимому, отличать от Кикна, сына Ареса и Пирены; см. выше, II, 5, прим. 43. В схолиях к Пиндару (Olymp. II, 82; X, 15) сообщается, что Кикн отрубал головы проходящим через его владения чужеземцам, чтобы украсить ими храм своего отца, бога войны Ареса. Согласно Павсанию (I, 27, 6), Геракл убил Кикна на берегу реки Пенея в Фессалии. Сходный миф о черепах рассказан выше в связи с Антеем (см. II, 5, прим. 45). Возможно, что украшение черепами убитых врагов храма Ареса встречалось в древнейшую эпоху у племен Эллады или их близких соседей (ср. обычаи полинезийцев и племен Южной Америки).

[207] Ормений – древний город близ горы Пелион в Фессалии.

[208] Аминтор был сыном Ормена, основавшего, согласно преданию, город Ормений. Диодор (IV, 37, 5) сообщает, что этот царь отказал Гераклу в руке своей дочери Астидамии, чем и навлек на себя гнев героя.

[209] Об Эврите и Ойхалии см. также II, 6, прим. 2. Существовала древняя эпическая поэма «Взятие Ойхалии», автором которой считался Креофил с острова Самоса, хотя некоторые и приписывали ее Гомеру. Проблема авторства указанной поэмы занимала уже Каллимаха (Strabo XIV, р. 638). Перевод эпиграммы Каллимаха см. в кн.: Античная лирика. Библиотека всемирной литературы, М., 1968, стр. 226.

[210] Древний Кеней теперь называется мысом Литада: это крайняя северо‑западная оконечность острова Эвбеи. «Илиада» (II, 538) упоминает о расположенном вблизи этого мыса «высоком городище Дион»: это, по‑видимому, и есть то самое святилище Зевса, где, по преданию, Геракл принес свою жертву. Трагическую кончину Геракла изобразил Софокл в своей трагедии «Трахинянки».

[211] В рукописях читается в этом месте απο της Βοιωτίας, но это делает текст непонятным: действие ведь происходит на Эвбее! Поэтому приходится переводить текст в соответствии с контекстом, исключая эти слова.

[212] В пьесе Софокла «Трахинянки» (930 слл.) Деянира закалывается мечом, но, как отмечает Фрэзер (I, 269), в мифах и литературных произведениях женщины кончают самоубийством именно так, как покончила с собой Деянира у Аполлодора.

[213] Этими словами заканчивается предисловие к пьесе Софокла «Трахинянки», являющееся частью текста «Библиотеки». О женитьбе Геракла на Гебе мы читаем в «Одиссее» (XI, 602).

[214] См. выше, II, 7, 7.

[215] Ср. также: Schol. Aristoph. Equit. 1151. Афиняне особенно гордились тем, что вступились за Гераклидов. Традиционные связи Афин с Гераклом, культ которого стал носить общегреческий характер, нашли отражение в Паросской хронике, где сообщается, что афиняне первыми ввели обычай очищения от скверны убийства, очистив Геракла (Mann. Par. I, 29). О том, что Афины защитили Гераклидов, с гордостью упоминали аттические ораторы – Исократ в «Панегирике» (15, 16) и Лисий (II, 16).

[216] Существовал аттический миф, согласно которому дочь Геракла Макария добровольно принесла себя в жертву богам ради спасения своих братьев. В память о Макарии протекавший вблизи Марафона источник был якобы назван ее именем. Битва с Эврисфеем, выигранная афинянами, считалась одной из самых славных побед в истории Афин.

[217] Согласно пьесе Эврипида «Гераклиды» (843 слл.), Эврисфей был захвачен в плен у Скиронидских скал. Когда он был приведен в качестве пленника к Алкмене, та приказала его убить. Тело Эврисфея было затем сожжено вблизи храма богини Афины в Паллене. Другой вариант традиции мы находим у Пиндара (Pyth. IX, 79): убийцей Эврисфея здесь выступает не Гилл, а Иолай.

[218] Миф о возвращении Гераклидов см. у Диодора (IV, 58). Вторжение Гераклидов в Пелопоннес всегда толковалось греческими писателями как возвращение их на родину из изгнания. Хотя сам Геракл родился в Фивах, Микены считались родиной его предков и, следовательно, его собственной родиной.

[219] Тлеполем является сыном Геракла и Астиохи из Эфиры. Он воспитывался в доме Ликимния: убив последнего, он переселился на Родос, как сообщает «Илиада» (II, 653 слл.).

[220] В этом месте текста оказался пропуск, который заметил в свое время Гейне, издававший Аполлодора в начале XIX в. Мифы рассказывали о том, что Гилл потерпел поражение, вторгшись в Пелопоннес через Истм (после того как он убил в поединке царя Тегеи Эхема; см.: Schol. Pind. Olymp. X, 39: Diod. IV, 57; Pausan. I, 44, 10).

[221] Аристомах был сыном Клеодая (Pausan. II, 7, 6), внуком Гилла; сыновьями Аристомаха были Гераклиды Аристодем, Темен и Кресфонт (Pausan. II, 18, 7; VIII, 5; Herod. VI, 52). Таким образом, в Пелопоннес возвратились лишь правнуки Геракла.

[222] Имя Клеодая в данном контексте названо, по‑видимому, ошибочно. Мы должны были бы здесь ожидать имени Аристомаха, ибо далее речь идет о его сыновьях Темене, Аристодеме и Кресфонте.

[223] Когда выше передавалось содержание оракула, «широкобрюхая теснина» не была упомянута. Это можно объяснить или пропуском, или (что вернее) небрежной манерой изложения автора. Часть этого оракула сохранилась у Евсевия (Praep. Lvang. 20). Гераклиды потерпели поражение по той причине, что слово «теснина» они поняли как Истм, тогда как оракул имел в виду Коринфский залив.

[224] Таким образом, слово «Навпакт» объясняется как «корабельная верфь» и производится от глагола ναυπηγέω.

[225] Другую версию традиции о гибели Аристодема мы находим у Павсания (III, 1, 6). Его убил своей стрелой Аполлон за то, что Аристодем пренебрегал им. Геродот (VI, 52), однако, сообщает, что Аристодем сам привел свой народ в Лакедемон, где вскоре умер, после того как у него родились близнецы Эвристен и Прокл ставшие родоначальниками обоих царских родов в Спарте.

[226] Этого прорицателя звали Карн, и он происходил из Акарнании. Подробный рассказ об этом происшествии мы находим у Конона (Narrat. 26).

[227] См.: Pausan. V, 3, 5; Strabo VIII, р. 357. Согласно Эфору (FHG I, p. 236‑237, fr. 15), Оксил был потомком Этола, по имени которого часть территории Средней Греции была названа Этолией, и другом Гераклидов, к которым принадлежал Темен. Оксил руководил их возвращением в Пелопоннес и произвел там раздел захваченной земли. За это его вернули в Элиду, откуда его предок был изгнан. Оксил завоевал область Элиды, населенную эпеями, с которыми смешались дорийцы и этолийцы, пришедшие с ним. Пришельцы взяли на себя обязанность заботиться о храме в Олимпии, которая до этого выполнялась ахейцами. У Павсания (V, 3 4‑5) мы находим иной вариант традиции об Оксиле.

[228] Легенде о животных, оказавшихся на алтарях, трудно дать удовлетворительное объяснение. Змея очень часто изображалась на щитах греческих воинов, поэтому, вероятно, у спартанцев, сделавших военное дело своим единственным занятием, на алтаре появилась змея (это говорит и о позднем происхождении легенды, которая могла появиться уже после Ликурга).

[229] Сходный вариант мифа сообщает Павсаний (II, 19, 1).

[230] Кресфонт, согласно традиции, погиб вместе с сыновьями от руки аристократов за свои демократические взгляды. Оставшийся в живых сын его Айпит бежал к своему деду по матери Кипселу. Когда он вырос, ему вернули царскую власть войска, состоявшие из аркадян, пришедших под предводительством его дяди с материнской стороны Голана, к которому примкнули и Гераклиды. Айпит наказал убийц своего отца и стал править столь мудро, что род его назвали Айпитидами, а не Гераклидами (см.: Pausan. IV, 3, 6; VIII, 5; Isocr. VI, 23, 31; FHG III, p. 377).


Leave a Reply