Уважаемый посетитель!
Извините, что я обращаюсь к Вам с просьбой!
Этот замечательный портал существует на скромные пожертвования читателей и я, Дамир Шамараданов, буду Вам очень признателен, если Вы окажете посильную помощь этому ресурсу.
Ваши денежные средства послужат дальнейшему наполнению сайта интересными, полезными и увлекательными материалами.
Можно перечислить любую суммe, хотя бы символическую.
БЛАГОДАРЮ ЗА ПОНИМАНИЕ!


публикация

Г. Гречко: Мы или полетим на Марс, или будем животными

Posted by

Он трижды летал к звездам за своей мечтой, выходил в открытый космос, а сейчас пытается найти доказательства того, что люди не одиноки во Вселенной. Космонавт Георгий Гречко рассказал в эксклюзивном интервью РБК о космических трудностях и будущем человечества – с высоты орбитальной станции и 80 лет его хорошо видно.

Г. Гречко: Мы или полетим на Марс, или будем животными
Г. Гречко: Мы или полетим на Марс, или будем животными

«Это любимая работа, ты ее выбрал — или она тебя выбрала. Потому что это невероятно — нас молодых инженеров было человек 200, а отобрали 13. А мечта была у меня еще со школы», — улыбается космонавт. Эта его располагающая улыбка уже давно стала таким же брендом, как его героическое прошлое.

А вот внук Г.Гречко космосом отнюдь не бредит. «Я хочу быть чемпионом мира по теннису», — говорит маленький мальчик Илья и показывает свою ракетку. — «Я уже хорошо играю. А космонавтом быть не хочу, это очень сложно».

С фомкой к звездам

«Первые дни в космосе немножко тяжеловато, некоторых космонавтов укачивает, но без тошноты, без рвоты — и это несмотря на жесточайший отбор, тренировки. Я знаю только одного человека, которому невесомость нипочем, – это Валерий Быковский – ему что невесомость, что на Земле. Первые часы в космосе трудно работать, давление крови в голове, такое впечатление, что тебя подвесили вверх ногами. Поэтому нельзя делать резких движений», — делится впечатлениями Г.Гречко.

Одной из самых сложных задач для космонавта стал выход в открытый космос. Самому ему пришлось тоже не легко: «Мой скафандр был неиспытанный, поэтому возникли проблемы. Не открылся один баллон с кислородом, а у меня кислорода на шесть часов было — и полчасика потерялись. Значит, меньше времени работать. Это был нештатный выход. Выход надо делать сквозь специальный люк, у которого есть подножка, у которого есть куда встать снаружи, у которого есть медицинский разъем, чтобы врачи контролировали твое состояние и могли сказать: «Отдохни! Остановись!». А я выходил сквозь узел, потому что мне надо было его проконтролировать. Там люк запирается на мощные ролики, и если он раскроется, то конец и станции, и нам. Люк был предназначен для того, чтобы перейти из корабля в станцию, а к открытию в пустоту предназначен не был. И понимая, что будут трудности, мне дали фомку. Пошли в институт криминалистики и сделали копию самой лучшей фомки медвежатников, которой они сейфы вскрывали. Еще даже лучше, чем у них, потому что у них стальные, а у нас — титановые. Но даже эта фомка не открыла люк, мы по-русски вцепились в него и на «раз-два-взяли» этот люк сорвали, открыли и задумались, как он закрываться будет? Если он не открывался, это черт с ним, а если он не закроется, то и станции конец, и нам, скорей всего, тоже конец. Была такая песня: «Если ты повернешь назад, кто же пойдет вперед», а с другой стороны, в этой песне было сказано: «Если ты не вернешься назад, кто же пойдет вперед?». Мы пошли вперед — мы же испытатели», — продолжает он.

Выход прошел нормально, однако открылись недостатки скафандра: «У меня ноги отмерзли — скафандр-то был неиспытанный, его испытывали на земле, а на земле ноги всегда работают, поэтому сделали достаточно сильное охлаждение ног. А в космосе ноги болтаются, работают только руки, и охлаждение настолько охладило мне ноги, что я перестал их чувствовать. И когда я снял скафандр, я первым делом схватил себя за ноги, есть у меня еще ноги или нет. Есть, но как ледышки. Я не знаю, откуда у нас на станции был коньяк, примерно по 7,5 г на сутки. И я десятидневную норму сразу выпил — и в спальный мешок. Вылезаю — ноги в порядке», — рассказывает Г.Гречко.

Говоря о трудностях выхода в открытый космос, Г.Гречко восхищается подвигом Алексея Леонова. «Он выходил в демонстрационном скафандре: то, что сделал он, я не уверен, что сделал бы. После А.Леонова прошло 46 лет, и до сих пор никто не выходил так, как он в первом выходе. Алексей Архипович отпустил станцию и полетел на страховочном ремне. После него в космос выходили человек 100, в том числе и я, но мы не отпускали рук от станции — там специальные скобы есть, специальный страховочный фал. У А.Леонова на полчаса всего было кислорода, у него были трудности со входом — помогла смекалка, помогла физическая сила, помогло то, что он рассудок не потерял», — искренне восхищается космонавт.

В космос летят не за деньгами, а за своей мечтой

Но несмотря на все сложности, космос не отпускает человека, не дает ему заниматься другой работой. «Когда вернулся — ходить трудно, есть трудно, спать трудно. Думаю: «Все к чертовой матери, больше не полечу». Потому хоть и слабенькое, но все-таки лечение, отдых, какая-то работа, не связанная с полетом. Проходит несколько месяцев, и думаешь: «Ну ладно, может когда-нибудь еще раз». Потом еще несколько месяцев проходит, идешь к главному конструктору и спрашиваешь: «Почему вы до сих пор не планируете полет, не зовете меня?». Мы профессионалы, а говорят, что профессиональные навыки не пропьешь. В космосе ты делаешь по-настоящему мужскую работу, она трудная, она умная, ты с ней справляешься, испытываешь гордость за страну, гордость за себя. Что я пойду потом куда-нибудь младшим научным сотрудником ерундой заниматься или в дворники?» — удивляется космонавт.

«Насильно никого в космонавты не загоняли. За первый полет, самый длительный в Советском Союзе, мне заплатили 5 тыс. рублей. А «Жигули» новые стоили 5 тыс., а «Волга» — 9. За второй полет, самый длительный в мире, мне заплатили 10 тыс. То есть в космос летят не за деньгами, а за своей мечтой, за своим призванием. А сейчас намного трудней задача, компьютеров там навалом, научные задачи сложные, продолжительные выходы в космос. Мы-то на полтора-два часа выходили, а сейчас по шесть часов работают. Единственно, морально им полегче, они уже знают, чего ждать. Я был 34-м космонавтом, я 30 раз слышал, что и как в полете. Ю.Гагарину было трудно, безумно трудно было А.Леонову, а мы уже шли проторенной дорожкой, нам было легче — и морально, и физически», — подчеркивает один из пионеров космонавтики.

По мнению Г.Гречко, сейчас космонавтам сложнее работать, а платят им меньше: «Они получают за полет 1,5 млн руб., но это меньше, чем 5 тыс., потому что нам еще давали квартиру в Москве и автомобиль самый лучший по тем временам — «Волгу». А сейчас на 1,5 млн космонавт не купит квартиру в Москве и машину».

Надо колонизировать Марс и готовиться к встрече с инопланетянами

«Я считаю, что генеральное направление пилотируемых полетов — это Марс. Сначала на астероиды более короткие промежуточные полеты, а потом на сам Марс. Базз Олдрин, который вместе с Нилом Армстронгом первым ходил по Луне, говорит, что на Марс надо вообще лететь без возврата, надо колонизировать Марс, как когда-то Америку», — уверен Г.Гречко.

Г.Гречко уверен, что даже если бы запретили лететь на Марс, все равно нашлись бы люди, которые полетели. Человек всегда преодолевает трудности, идет за горизонт. Вышел из пещеры — мало, переплыл реку — мало, с континента на континент перешел через Берингов пролив, через океан переплыл — опять мало, перелетел на одномоторном самолете Атлантический океан — снова мало. Человек потому и человек, что его все время тянет за горизонт. И тем самым расширяется горизонт для человечества. А животному если есть еда, тепло, самка рядом, больше ничего и не надо. Поэтому мы или остаемся людьми и полетим на Марс, или будем животными», — горит идеей Г.Гречко.

По мнению знаменитого космонавта, на пути к покорению Марса осталась лишь одна трудность — радиация. «Надо научиться от нее защищаться, потому что на Земле нас защищает магнитное поле, которое отклоняет радиацию, а на Марсе или надо создавать мощное магнитное поле, или какие-то свинцовые убежища против радиации строить. Это вопрос денег. Сейчас человечество деградирует, безумствует, потому что больше половины бюджета каждой страны тратится на вооружение. А вооружение через два-три года устаревает, и опять новое делают. А зачем? Чтобы выбросить и через три года опять делать? И если из этих 50% бюджета хотя бы 2-3% взять, да еще и совместно, организовать международный полет на Марс — это будут небольшие деньги для человечества. Хватило бы и на здравоохранение, и на бездомных — на всех бы хватило, если бы не идиотизм наш», — возмущается он.

«Мы делаем все более разрушительные и смертельно опасные средства нападения. Нам защищаться надо от цунами, от землетрясений, от вулканов, от астероидов, от сдвига плит, от перемены полюсов, от самих себя в конце концов. А мы все дурака валяем — пир во время чумы. Если нынешний темп разрушения сохранится, человечество уничтожит Землю, там, глядишь, будет ракета «Ноев ковчег» и там будет каждой твари по паре», — пессимистично настроен знаменитый космонавт.

Однако Георгий Михайлович не умывает руки, а пытается найти выход: «Меня интересует, как возникла наша Солнечная система, там есть непонятные вещи. Меня интересует, как возникло человечество — тут тоже есть непонятные моменты. Я жду, что когда-нибудь прилетят настоящие летающие тарелки, а не те, на которых, якобы, увозят женщин, а потом они рожают от «пришельцев». Наверное, все же от пришельцев, только не из космоса».

Пришельцев Г.Гречко пока не нашел, но уверен, что в ближайшие 50 лет человечество с ними встретится. Потому что нам очень нужна эта встреча. Сейчас и мир в дурацком положении, и Россия в тяжелом, но все равно выход есть, даже два — один фантастический, а другой реальный. «Реальный, что прилетят пришельцы и все наши проблемы решат, а фантастический, что мы сами справимся», — снова обаятельно улыбается космонавт, вселяя уверенность, что человечество все-таки не погибнет.


Leave a Reply