Уважаемый посетитель!
Извините, что я обращаюсь к Вам с просьбой!
Этот замечательный портал существует на скромные пожертвования читателей и я, Дамир Шамараданов, буду Вам очень признателен, если Вы окажете посильную помощь этому ресурсу.
Ваши денежные средства послужат дальнейшему наполнению сайта интересными, полезными и увлекательными материалами.
Можно перечислить любую суммe, хотя бы символическую.
БЛАГОДАРЮ ЗА ПОНИМАНИЕ!


Георгий Павлович Тушкан — Черный смерч — Глава VII. Созвездие доллара

Георгий Павлович Тушкан - Черный смерч (БПНФ), читать онлайн, скачать fb2Оглавление.

Глава VII. Созвездие доллара

1

Газеты объявили о грандиозном торжестве, устраиваемом Мак-Манти в день своей серебряной свадьбы на острове Кэт-Кей.

На этот праздник Мак-Манти пригласил четыреста «самых близких» друзей.

Газеты сообщали массу подробностей. Во всех журналах появились фотоснимки бриллиантов Анабеллы Мак-Манти, стоивших пять миллионов долларов. Когда мадам выезжает в этих бриллиантах, ее сопровождает пятнадцать сыщиков из личной охраны. Описание туалета дочери Меллона заняло множество газетных столбцов. Для этого праздника ей было куплено ожерелье за 850 тысяч долларов, вечернее платье стоило 65 тысяч долларов, театральный бинокль — 75 тысяч долларов и так далее. Но газеты ни одним словом не обмолвились об истинной цели собрания.

За неделю до конференции «королей» собственники «хижин» на острове Кэт-Кей, не приглашенные на торжество, получили от хозяина острова Луиса Уоспа вежливое предложение уступить свои дома для гостей Мак-Манти. Всему обслуживающему персоналу острова дали отпуск на десять дней. Это не касалось только работников электростанции, водопровода и порта. Все отпускники были в тот же день отправлены на материк. Пароход доставил на остров рабочих и готовые детали для легких летних построек. За три дня до начала конференции в районе острова были объявлены военные маневры. В связи с этим были запрещены полеты над этим районом и плавание всех видов судов без специального на то разрешения.

За день до конференции прибыл персонал для обслуживания гостей. Все временные рабочие были удалены. Прилетел Луи Дрэйк и с ним два десятка молчаливых джентльменов, которые обшарили весь остров и нашли двух задержавшихся владельцев «хижин». Джентльмены вежливо, но настойчиво предложили последним немедленно покинуть остров.

Ночью в естественную бухту острова прибыли яхты «Атланта», «Корсар» и «Атом», доставившие главных советников Рокфеллера, Дюпона и Вандеберга. Рано утром на аэродроме приземлились два самолета. Это прилетел Сэм Пирсон со своими экспертами. Большая группа встречающих во главе с Дрэйком провела его в предназначенную для него «хижину».

В десять часов утра начался съезд гостей. В воздухе реяли американские флаги, гремела музыка. Около одиннадцати часов прилетела чета Мак-Манти. У Анабеллы Мак-Манти все было большим — и рост, и зубы, и длинное лицо, и руки. С застывшей, стандартной улыбкой она, не глядя на Пирсона, протянула ему руку, посмотрела на видневшийся вдали огромный шатер из яркого шелка и сказала:

— Мне нравится эта берлога!

Вслед за Анабеллой Мак-Манти доктора осторожно вынесли из самолета на специальном кресле-коляске тщедушного Мак-Манти. Один из докторов тотчас же снял с головы Мак-Манти черную шелковую ермолку, другой откинул тонкий шерстяной плед, обнажив тощее, высохшее, как у мумии, тело, одетое в легкий костюм из белого шелка.

Старик с трудом выносил даже тяжесть одежды. Смешно оттопыренные уши Мак-Манти, желтый пушок на лысом черепе и быстрые подозрительные маленькие глазки оловянного цвета вызывали улыбку. Но никто не улыбался. Все почтительно ждали, что изволит сказать олигарх. Мак-Манти недовольно пожевал губами и чуть двинул указательным пальцем. Врачи покатили кресло-коляску к дому. Мак-Манти всегда пребывал в уверенности, что все заняты только стремлением извлечь из него выгоду, и поэтому не любил и даже боялся всякой толпы, в том числе и своих приближенных. Он предпочитал распоряжаться через других. Властолюбивый Пирсон давно снискал его полное расположение.

Мак-Манти беспокойно оглянулся на толпу, следовавшую за коляской. Пирсон тотчас же попросил сопровождавших «погулять». Гости отстали. Что-то похожее на благодарность промелькнуло в глазах старика.

На аэродроме один за другим приземлялись самолеты с гостями. В порт входили многочисленные яхты. Около причала для гидропланов уже стояло семь машин. Восьмая сделала круг над островом и тоже села на воду. Она подрулила к причалу. Та группа гостей, которую Анабелла Мак-Манти уполномочила встречать прибывающих в гидропорт, устремилась к прибывшему гидроплану. Вместо гостей из Бостона прилетели огромные живые омары в корзинах с мокрыми водорослями. Трое мужчин выносили корзины с омарами из гидроплана на деревянные мостки. К мужчинам подошел упитанный молодчик и, отвернув лацкан пиджака, показал жетон агента.

— Вы, я вижу, новички! — с достоинством ответил ему рослый худощавый мужчина. — Это личная машина господина Мак-Манти, и я, Эрл, его личный пилот.

— Приказ есть приказ, — отозвался агент и полез в гидроплан. — Пассажиры были? Только говорите правду.

— Никого. Да вы позовите старшего из охраны Мак-Манти. Он меня знает.

Агент вышел. Другие агенты помогли Франку перенести корзины на берег, поставили их в подъехавшую грузовую машину и поехали.

Уже в полдень на острове было шумно, как в Луна-парке.

Ни один репортер не был допущен на остров. Все описание семейного праздника монопольно взял на себя сам «Сияющий Эдди», как в насмешку прозвали собутыльники угрюмого пьяницу Эдварда Полларда, короля газетных «королей». «Сияющий Эдди» заведовал информационным центром Комитета двенадцати. Кроме того, Поллард был широко известен своей фирмой «блефующих вещей»: взрывающихся сигар, бильярдных шаров из сыра, яблок из воска, стульев с различными фокусами — от опрокидывающихся до снабженных электрическим током.

Главным же источником его доходов была фабрика фальшивых денег. Она печатала фальшивые франки, марки, фунты стерлингов, лиры, рупии и другие денежные знаки. Его мастерские выпускали в большом количестве фальшивые лотерейные билеты, подделанные под билеты официальных американских лотерей. Целая армия наемников распространяла их не без помощи гангстеров и полиции.

Наконец, Поллард занимался фальсификацией в области политики. Так, например, он выпустил «Завещание Петра Первого» о том, что русские должны захватить Европу.

Поллард знал истинную цель, ради которой здесь собралось множество гостей, но для редакций газет он посылал иную информацию. Несколько десятков таких информаций, например, о филантропии Мак-Манти, «жертвовавшего десятки миллионов на науку», было заготовлено заранее, как и подробное описание костюмов от Пуарэ и ярких галстуков от Доббса, доставленных рекламным бюро этих фирм. В этих статьях оставалось проставить только фамилии участников, а это тоже был бизнес, так как создавал рекламу тому, о ком писали. Поллард же никогда ничего не делал бесплатно. Однако он умолчал об отнюдь не празднично настроенных «королях», многочисленных советниках и экспертах, явившихся с тяжелыми чемоданами, наполненными финансовыми и прочими документами. Его люди, из числа джименов и детективных агентов Тилля и Бернса, шпионили за всеми и друг за другом.

Поллард красочно описал, как в два часа дня все четыреста друзей Мак-Манти собрались в шелковом шатре вокруг счастливой четы и Мак-Манти, с разрешения врачей, поднял рюмку вина за «американизацию земного шара».

На самом же деле в это время группа заправил Особого совещательного комитета Национальной ассоциации промышленников уединилась в «хижине», занятой Пирсоном, а десятки «королей» ждали их указаний, как решения судьбы своего бизнеса.

2

Для Комитета двенадцати в «хижине» Пирсона была приготовлена комната. Приготовления заключались в том, что из нее вынесли всю обстановку, радиоаппарат и телеприемник, картины, мягкие кресла, ковры, вазы и прочее. В пустую комнату поместили двенадцать простых круглых столиков и двенадцать деревянных кресел — по числу директоров комитета. Напитки стояли на тонких полках, устроенных под каждым столиком. У стены стояло еще три стула. Они предназначались для вызываемых по частным вопросам. Голые стены и простота обстановки должны были, по мнению Пинкертона, гарантировать присутствующих от подслушивания и радиозаписи.

Директора вошли вслед за Пирсоном, и он жестом пригласил их занять места. Все собравшиеся были пожилые люди, а трое — даже старше шестидесяти лет.

Толстяк Два Пи — Питер Пью от группы Дюпона, — третий по толщине человек в Америке, сразу же направился к своему вместительному креслу, поставленному за столом справа от Пирсона. Обычно он всегда ездил со своим мягким креслом, если там, куда он едет, не имелось специального кресла, но сейчас он вынужден был сидеть на деревянном. Прежде всего Два Пи достал с нижней полки стола, заставленной различными бутылками, сифон с шипучей водой и поставил на стол. Было жарко, а заседание обещало быть бурным.

Слева от Пирсона поместился… назовем его Фуггер — тайный советник группы Рокфеллера. Это был мужчина типа борца тяжелого веса, с четырехугольным подбородком на массивном, бульдожьем лице. Рядом с Фуггером сел всегда старающийся быть элегантным, с розой в петлице, Ламмот Джиформ («Америкен телефон энд телеграф компани»), которого называли просто Ламмот.

Меллон, едва только появился в комнате, сейчас же начал громко читать молитву, и все должны были слушать стоя. Лица присутствующих выражали недовольство. Все досадовали на эту непредвиденную задержку. Особенно злился на напрасную потерю времени толстяк Два Пи, сразу начавший сердито сопеть. Высокий глухой старик Гобсон, напоминавший хищного кондора своей маленькой головкой на длинной худой шее, ни на секунду не выпускал из рук слухового аппарата в ореховой оправе, чтобы не пропустить ни одного слова своих конкурентов. И когда Меллон читал молитву, отнимавшую время, он все же обратил аппарат в его сторону.

За каждым из присутствующих директоров незримо стояли их армии. Эти армии — из десятков миллиардов долларов, возглавляемые сотнями «королей» и советников, командовавшими своими банкирами, фабрикантами, заводчиками и торговцами, — ждали приказа, чтобы ринуться в бой и проглотить или потеснить конкурентов.

 

* * *

 

После завтрака-ленча в шелковом шатре, вместившем до четырехсот человек, «короли», эксперты и советники то и дело собирались группами на дорожках, у киосков с напитками и пробовали выведать друг у друга, что у кого приготовлено в портфеле для предстоящей борьбы. К этому дню все вооружились. Одни имели наготове новые патенты, чтобы грозить противнику тем, что пустят в ход новое изобретение и удешевят продукцию, а значит, заставят конкурентов уступить. Другие имели к этому времени ряд новых заводов или пакеты акций конкурирующих предприятий, и так далее. Все они нервно ожидали решения двенадцати, чтобы, собравшись после этого совещания на специализированные конференции, воевать за свое участие в прибылях. Это тоже было одной из форм экономической войны.

Все «гости» то и дело поглядывали на «хижину» Пирсона, увитую диким виноградом, где заседал Комитет двенадцати. Особенное оживление, даже ажиотаж вызвало появление кресла-коляски Мак-Манти, катившегося по дорожке к этой «хижине» в сопровождении Анабеллы Мак-Манти. Всем было известно, что Мак-Манти давно уже не руководит, а только изредка консультирует и всеми делами заправляет Сэм Пирсон.

Наконец в «хижине», увитой диким виноградом, Меллон закончил молитву, и все сели. Пирсон резко поднялся, выпрямился и окинул насмешливым взглядом самодовольные лица собравшихся. «Такими ли вы останетесь после моего сообщения?» — подумал он и, отчеканивая каждое слово, объявил:

— Нам предстоит пересмотреть стратегию и тактику экономической войны, которую мы ведем. Должен со всей откровенностью вам сообщить, что план Маршалла, направленный, как вы знаете, на то, чтобы преградить дорогу коммунизму в Европе, потерпел полный провал в этом отношении!

Два Пи с интересом посмотрел на Пирсона. Он даже слегка приоткрыл рот от удивления. Меллон сделал какие-то беспорядочные движения своими короткими ручками — то ли крестился, то ли отмахивался от чего-то. Старик Гобсон прижал портфель к груди и что-то сердито воскликнул. Каждый из членов комитета по-своему выражал удивление и недовольство. Затем в комнате воцарилось гнетущее молчание.

3

Чтобы понять, о чем идет речь, необходимы некоторые пояснения. Американские капиталисты неслыханно заработали во время первой империалистической войны и после нее. Золотой запас Америки с трех миллиардов долларов в 1913 году возрос до двадцати трех миллиардов в 1948 году. Америка стала всемирным банкиром. За американскими деньгами шел американский флаг, за флагом шли американские солдаты. Война 1939–1945 годов для американских капиталистов явилась крупнейшей прибыльной операцией — бизнесом, которого не знали американские миллиардеры на протяжении всей своей истории. Вот почему, несмотря на то что война давно окончилась, капиталисты, чтобы не снижать своих прибылей военного времени, продолжали и продолжают делать оружие. А чтобы оправдать гонку вооружений, они выдумали, будто Советский Союз хочет на них напасть.

Чтобы заработать на вывозе товаров в другие страны столько же, сколько они зарабатывали во время войны, американские капиталисты решили превратить передовые промышленные страны в свои колонии. Если бы американские капиталисты начали под этим флагом военную интервенцию, народы Европы выступили бы против них единым фронтом. Комитет двенадцати придумал большой, хитрый план превращения других стран в свои колонии. Это был план экономической войны, войны, направленной на захват и разрушение экономики других стран без применения военной интервенции.

Конец второй мировой войны был началом самой яростной экономической войны, которую когда-либо знал мир. Были сорваны все соглашения.

Часть плана экономической войны под лозунгом борьбы с коммунистами (что империалисты и делают) была направлена против своих же союзников, ослабленных войной.

Но не следует искать в буржуазных газетах того времени обличительных статей против американской оккупации освобожденных от фашистов стран. Наоборот, буржуазные газеты Англии, Франции и других стран превозносили Америку и американский образ жизни, писали о взаимопомощи, о братской защите от «красной опасности» и т. д.

Коммунисты сразу же разоблачили истинный характер «американской помощи», но их выступление было объявлено «московской пропагандой».

Женевским соглашением от 10 апреля 1947 года американцы объявили экономическую войну всем государствам, не подписавшим его, то есть не пожелавшим стать колониями американцев: Советскому Союзу, странам народной демократии и Китаю.

Подвергая эти страны экономической блокаде, монополисты США рассчитывали удушить их, но этого не получилось. СССР, Китай и страны народной демократии осуществляют между собой экономическое сотрудничество и бескорыстную, дружественную взаимопомощь.

В то время как экономика капиталистических стран с каждым днем испытывает все возрастающие трудности, в странах социалистического лагеря экономика все более крепнет и успех следует за успехом.

Вторым этапом этой экономической войны был «план Маршалла». По этому плану, американское правительство якобы было намерено оказать европейским странам помощь в восстановлении их экономики. На самом деле это был обман. «План Маршалла» — это план обогащения кучки американских миллиардеров за счет ограбления народов Европы. Американские монополии прибирали к рукам или уничтожали промышленность этих стран.

За сравнительно недорогую цену американцы ввели своих советников и наблюдателей в правительственные органы маршаллизованных стран и стали диктовать правительствам, что им делать.

Теперь представители американских монополий могли проехать в любую из этих стран с американским паспортом, будь то Англия, Франция или Италия, но граждане этих стран не могли свободно въехать в Америку.

Однако главная цель «плана Маршалла», заключавшаяся в том, чтобы преградить путь влиянию коммунистов в маршаллизованных странах, потерпела неудачу.

Американским фашистам не удалось подорвать авторитет коммунистов. Коммунистам верит народ. Коммунистов выбирают в парламенты, в городские самоуправления, профсоюзы, и, главное, они беззаветно борются за свободу народов, за мир.

Они борются за независимость своих стран и разоблачают все происки поджигателей войны.

Вопреки американской пропаганде, сотни миллионов честных людей поставили свою подпись под Стокгольмским воззванием. Сознание народных масс в борьбе за независимость своих стран возросло. Стремление монополистов легко и быстро расправиться с коммунистами, чтобы присоединить капиталистические страны к США, проделав это под видом организации Соединенных Штатов Мира, где бы руководило правительство в лице Комитета двенадцати, потерпело поражение.

Стремление американских монополистов захватить в свои руки богатства (а тем самым и высокие прибыли) своих конкурентов — капиталистов Англии, Франции и других стран — наталкивалось на все более и более серьезное противодействие со стороны этих капиталистов. Они соглашались на американскую помощь в борьбе с коммунистами, но отнюдь не хотели отдавать американцам свои высокие прибыли.

Формы экономической войны многообразны. Это и экономическая блокада, то есть запрет маршаллизованным странам торговать с СССР и со странами народной демократии. Это и валютная война, и продажа продуктов по бросовым ценам (демпинг), чтобы разорить конкурентов, таможенная война и т. д. И тогда Комитет двенадцати, все еще надеясь на план Маршалла, заключил с правительствами зависимых стран военный союз, направленный против СССР и стран народной демократии. Создавая базы на чужой территории, американские монополисты тем самым начали оккупацию этих стран, чтобы организовать там фашистский режим. Но они хотели загребать жар чужими руками и потребовали от своих союзников миллионы солдат, которые должны будут умирать, защищая прибыли монополистов под руководством американских генералов. Однако трудящиеся люди не хотят воевать ради обогащения американских капиталистов. И не кто иной, как коммунисты, открыли народам правду об истинных целях поджигателей войны.

Американские планы свергнуть народные правительства в странах народной демократии провалились. Но монополисты идут на все, чтобы любой ценой пусть ценой гибели сотен миллионов человек — сохранить капиталистическую систему и свои сверхприбыли.

О своей политике, не стесняясь в выражениях по адресу коммунистов и сторонников мира, и доложил Пирсон. Конечно, он говорил иначе и другими словами, когда объяснял, почему план Маршалла, направленный, в частности, на то, чтобы преградить дорогу коммунизму в Европе, потерпел полный провал. В заключение своего выступления Пирсон предложил прослушать доклад Ван-Вика о программе «психологической и диверсионной войны».

4

В кабине гидросамолета оба летчика-американца — высокий смуглый Эрл и невысокий Поль — стояли у окна и не сводили глаз с мола. Там со скучающим видом прогуливались гости Мак-Манти.

— Не иначе как «святой дьявол» пьет сто первый брудершафт с Франком! нетерпеливо сказал Поль, и желваки на его скулах задвигались. — И чего он там застрял… Тоже, нашел компанию… Ненавижу всех этих откормленных боровов, что бродят по острову в павлиньих перьях! Эх, выпустил бы ты меня на остров — я бы им устроил спектакль!

— Ну и характер! Где твоя выдержка? — неодобрительно отозвался Эрл.

— А мои родные взяли ее с собой на небо — авось, в раю пригодится, а характер этот мне создали на допросах джимены, чтобы я не скучал в счастливой Америке!

Поль нервно теребил свои короткие усы и ненавидящим взором смотрел в окно на гуляющих. Эрл знал трагедию его семьи, «по ошибке» убитой громилами из Американского легиона.

Франк в сопровождении джимена появился в каюте через полчаса и сказал:

— Должна быть еще корзина с омарами!

Эта корзина нашлась в углу, под брезентом. Эрл помог Франку поставить корзину на плечо. Заботливо закрывая корзину водорослями, он услышал шепот Франка:

— Сенсация! Пьяный радист Полларда проболтался, что по заданию хозяина он установил несколько радиоакустофонов, чтобы Поллард мог подслушать разговор Комитета двенадцати… Значит, сборище поджигателей войны. Я там, а ты здесь… Слушай на микроволнах… — Франк невнятно пробормотал цифры и замолчал: подошел агент. Они ушли к машине.

— Стереги! — сказал Полю немногословный Эрл.

Он сел в кресло штурмана-радиста и начал настраивать крошечный радиоприемник, предназначенный для приема на ультракоротких волнах. Поль то смотрел в окно, то нетерпеливо поворачивал голову к Эрлу, сидящему с наушниками и поглощенному настройкой.

— Время идет, и мы не услышим самого главного в планах поджигателей войны! — в отчаянии прошептал Поль.

Эрл сделал ему знак молчать и продолжал настраивать…

Эрл был родом из рабочей семьи потомственных сталеваров в Питсбурге. Он прошел большой и трудный путь. На войне он был летчиком сначала на линии Америка — Исландия — Англия. К концу войны Эрл совершал «челночные операции», летая из отвоеванного юга Италии в Советский Союз, и по дороге бомбил фашистов. В Советском Союзе он заправлял самолет горючим, вооружал бомбами, летел обратно и по пути опять бомбил фашистов.

После перелета из Франции в Америку с сыном Мак-Манти он перешел на службу к Мак-Манти вместе с Полем. Эрл обслуживал сына Мак-Манти до автокатастрофы, организованной боссом Билем по приказу Сэма Пирсона. Последний приказал боссу Билю «убрать» сына Мак-Манти.

С Эрлом на войне летал в качестве штурмана-радиста и Джим Лендок. С Франком Эрл познакомился на работе в авиации, а дружба их окрепла в борьбе за демократическую Америку, за мир.

Сообщение Франка об истинном характере «семейного праздника» потрясло Эрла. Он не мог оставаться бездейственным. В интересах американского народа было разоблачить заговор монополистов против американского же народа. Надо было знать, какие дьявольские планы готовят гангстеры мирового масштаба, чтобы заставить народ воевать. Вот почему, спасая американский народ от ужасов войны, друзья Эрла решили раскрыть тайну «семейного праздника». Но удастся ли?

Эрл старательно вращал крошечный винт, и вдруг тишину «пересек» голос и опять исчез. Эрл «вернулся обратно».

Поль увидел, как Эрл начал что-то быстро записывать в блокнот, лежащий на коленях. Не переставая писать, он левой рукой отцепил один наушник и протянул Полю. Тот подбежал, приложил наушник и сразу услышал незнакомый голос:

— В последние пять лет мы потратили миллиарды долларов, готовясь к возможной войне при помощи бомб, самолетов и пушек. Но мы потратили очень мало на войну идей, в которую мы сейчас активно вовлечены и терпим поражение. Они не могут быть компенсированы никакими вооруженными силами. Мы должны усилить психическую войну!

Поль слегка толкнул Эрла, но тот предостерегающе поднял руку вверх.

— Раньше мы обвиняли коммунистов и Советскую Россию в организации «железного занавеса», в красном империализме, но этого мало: мы должны привлечь на свою сторону средние классы, это очень важно, и объявить коммунистов вне закона! Мы должны противопоставить идеям коммунистов свои идеи спасения человечества! Еще Мальтус писал о том, что в нищете населения повинны сами народные массы, так как они слишком быстро размножаются. Наша святая обязанность освободить мир от неполноценных. По нашему заказу уже написаны книги: «Мировой голод» Харнера, «Путь к спасению» Фогта, «Социальный упадок и возрождение» Фримена. Идея борьбы за мир помогла коммунистам сплотить сотни миллионов сторонников мира. Наша обязанность опровергнуть их аргументы!

— Правильно, ложь должна быть чудовищной! — прервал оратора чей-то резкий голос.

— Вы известный циник, Сэми! — отозвался на эту реплику кто-то из присутствующих.

В дверь гидросамолета раздался резкий стук. Эрл мгновенно сорвал наушники с себя и Поля и спрятал микроприемник. Пока Поль открывал, Эрл быстро откупорил бутылку виски, и первое, что он сделал, — он протянул полный стаканчик вошедшему джимену.

Джимен взял стаканчик и сказал:

— Там наши парни сцапали того, который привез омаров. Он с вами прилетел?

5

Дверь в комнату заседания Комитета двенадцати распахнулась, и туда вошла, шумно дыша, сама Анабелла Мак-Манти.

— Я бы линчевала ваших прислужников! — гневно обратилась она к Пирсону. — Они попробовали не впустить меня!

— У нас деловой разговор! — сердито ответил Пирсон, не предлагая мадам сесть.

Остальные мужчины сидели с недовольными лицами.

— Но мой муж, — вошедшая сделала ударение на слове «муж», — желает присутствовать при вашем деловом разговоре!

— Мы будем рады, — сухо отозвался Пирсон, и миссис Мак-Манти быстро вышла.

— Ого! — воскликнул толстяк Два Пи. — Ты, Сэми, ничего не говорил нам об этом! Наш Ирэне Дюпон должен присутствовать только на завтрашнем заседании. Ведь мы еще раньше договорились об участниках сегодняшнего совещания!

Представитель группы Мак-Кормика нетерпеливо посмотрел на дверь. То же сделал и представитель группы Кун-Леб. Не для того один из них срочно мчался из Европы, а второй из Иерусалима, чтобы терять время на ожидание.

Но вот дверь открылась, и въехало кресло-коляска с Мак-Манти. Его везли врач и Анабелла Мак-Манти.

— Ну вот и я! — объявил Мак-Манти, но его появление не вызвало энтузиазма.

Пирсон попросил посторонних удалиться. Вышли коротышка Ван-Вик, сделавший доклад об идеологической и диверсионной войне, и врач, но Анабелла Мак-Манти осталась.

— Вам будет скучно, мадам! — обратился к ней Пирсон.

Эта пожилая, молодящаяся особа была знаменита тем, что пыталась вмешиваться во все дела и «хамила» всем без разбору. Это ей принадлежали слова: «Если у вашей двери позвонят и станут говорить о мире, хватайте этого человека и отдавайте куклуксклановцам на суд Линча». Она была одной из попечительниц этой фашистской организации.

Анабелла Мак-Манти нервно поправила на своем платье тяжелое бриллиантовое украшение и, презрительно глядя из-под опущенных век на Пирсона, сказала:

— Вы хам! Моя ручная обезьяна — и та бы уступила место даме!

— Уходи вон, Ани, — спокойно сказал Мак-Манти, быстро перебирая четки высохшими пальцами.

Мадам, будто эти слова ее не касались, улыбнулась своей стандартной улыбкой, еще раз оглядела присутствующих и насмешливо сказала:

— Хоть вы и созвездие доллара, но далеко не красавцы! — Она щелкнула пальцами под ухом Пирсона и не спеша вышла из комнаты.

Взбешенный Пирсон вызвал Дрэйка и приказал ему лично охранять дом от посягательств любопытных и не впускать никого.

Двери закрылись, и в комнате стало тихо. Пирсон опустился на твердое сиденье своего кресла, взглянул на Мак-Манти, снова встал и, постояв, присел на ручку кресла. Он вынул из жилетного кармана и начал вертеть в пальцах незажженную сигару, потом шумно понюхал ее и швырнул на стол.

— Раскачиваешься? — насмешливо спросил Два Пи.

Пирсон не ответил. Мак-Манти нужен был ему как серьезная поддержка только в одном вопросе. Что же касается остальных дел, то старик, во многом отставший от жизни, мог не только отвлечь от дела, требуя разъяснений, но и помешать. В последние годы Мак-Манти был уже не у дел, стал обидчив и болтлив, а его жена не раз выбалтывала секреты Комитета двенадцати.

Раздался громкий, резкий голос Гобсона. На этот раз он говорил с несвойственной ему резкостью и прямотой:

— Я предлагаю сейчас же распределить между нами сферы влияния в наших новых европейских колониях: Англии, Франции, Италии и других странах, а также пересмотреть сферы влияния в южноамериканских колониях и азиатских.

— Индонезию мне! — крикнул Фуггер.

— Только нефтяные районы, — быстро отозвался Пирсон.

— Я требую Африку! — заявил Два Пи.

— Вы и так захватили в Японии почти все акции Дзайбацу. Эта крупнейшая организация японского промышленного капитала стоит миллиарды, — возразил представитель Мак-Кормика.

Поднялся шум. Два Пи, не слушая никого, твердил о своих «особых интересах» в пользу общего дела. Группу Моргана — Мак-Манти обвиняли в самовольном присвоении промышленного Рурского района в Западной Германии и Эльзас-Лотарингского района во Франции.

Все бурно потребовали от Пирсона объяснений по поводу его нежелания теперь же разделить сферы влияния в американских колониях в Европе.

— Делить страны маршаллизованной Европы сейчас, — раздраженно сказал Пирсон, — значит делить шкуру неубитого медведя! Мы должны отражать не только их экономические контратаки, но и быть готовыми в любой момент подавить военное сопротивление со стороны этих наших союзников по Североатлантическому пакту. Вряд ли наши конкуренты согласятся уступить нам свои высокие прибыли ради наших прекрасных глаз…

Меллон вскочил, взволнованно потрясая короткими руками, и, захлебываясь, пролепетал:

— Но ведь мы несем в Европу более совершенные формы и методы производства, торговли и наш прекрасный американский образ жизни! Мы, при частичной потере нашими друзьями их капиталов, все же спасаем их капиталы от национализации. Что будет, если мы не вмешаемся!

— Да, мы именно так говорим им, — согласился Пирсон. — И они, выбирая из двух зол меньшее, пошли на сознательную уступку нам части своих прибылей. К сожалению, они уже начинают понимать истинные причины нашей помощи. Все чаще в солидных газетах и даже среди крупных промышленников раздаются голоса о том, что наш военный союз против СССР — только удобная стратегическая форма уже теперь оккупировать эти страны и превратить их в свои колонии. Они примиряются с этим ради того, чтобы мы помогли им не допустить национализации коммунистами их фабрик и заводов, земель и банков. Но сейчас, в связи с нашей деловой активностью, направленной на захват этих фабрик, заводов и банков, они весьма обеспокоены этой нашей помощью и боятся лишиться своих капиталов. И, откровенно говоря, они не очень ошибаются. Это все результаты коммунистических разоблачений! Вот почему, чтобы окончательно покорить европейские страны и превратить их в свои колонии, мы должны несколько видоизменить тактику и выполнять это под флагом нашей подготовки к войне с СССР.

Сначала мы оккупируем маршаллизованные страны и установим американский режим для колоний. Под видом стандартизации вооружений, мы изымем все национальные виды оружия, то есть разоружим армии маршаллизованных стран. Стандартное, то есть американское, оружие мы дадим только проверенным с помощью тех, кому мы платим. Мы заключим всех коммунистов, всех, кто против американского образа жизни, в лагеря или уничтожим! — Пирсон долго разъяснял план. — Повторяю: делить новые американские колонии в Европе можно будет только тогда, когда американские войска окончательно оккупируют эти страны и создадут там американский порядок!

И все же объяснение Пирсона не удовлетворило собравшихся. Каждый из двенадцати уже захватил часть промышленности и недр этих стран, но встречал сопротивление Пирсона, стремившегося захватить как можно больше.

— Сэм Пирсон прав, — поддержал Меллон. — При оккупации надо соблюдать большую осторожность, чтобы не началась война с этими странами или забастовка в масштабе целых стран, а потом и революция.

— Но главное, я призываю вас, — тут Пирсон сделал широкий жест рукой, я призываю вас, во имя борьбы с коммунистами, хотя бы временно прекратить борьбу между собой. Я предлагаю сохранить прошлогодние доли участия в военном бюджете!

Все начали спорить, стараясь перекричать друг друга, и Пирсон этому не мешал. Сидя в кресле и нюхая сигару, он очень внимательно слушал, стараясь угадать их «козыри».

Двенадцать членов комитета были врагами. Все сводили старые счеты. «Стадо» не могло мирно пастись на своих пастбищах, как хотел этого Пирсон. Океанские авиалинии оттесняли пароходное сообщение на задний план, уменьшая этим их прибыли. Поэтому пароходные «короли» начали строить гидросамолеты, снижая этим прибыли океанских авиалиний. Железнодорожные «короли», чтобы удержать свои прибыли, воевали с «королями» прямых автомобильных линий и пытались подешевле скупать акции автомобильных заводов и прибирать эти заводы к своим рукам.

Группа Рокфеллера вела ожесточенную войну, чтобы захватить нефтяные богатства и нефтяной рынок во всем мире. Пока основные силы и внимание группы Рокфеллера были отвлечены от Америки, этим воспользовались «короли» угля, чтобы потеснить Рокфеллера и захватить нефтяной рынок Америки. Для этого они начали производить синтетический бензин из угля, то есть вторглись в область интересов нефтяников. А нефтяники, чтобы восполнить потери в борьбе с угольщиками, захватывали «жирные пастбища» каучуковой державы. Попросту говоря, они расширяли производство синтетического каучука из нефти, что вызвало кризис в сбыте натурального каучука.

Благодаря изобретению искусственного шелка, сделанному где-то в тиши кабинета, вискоза вытесняла не только натуральный шелк, но даже хлопчатобумажные ткани, вызвала кризис сбыта хлопка и угрожала шерсти. Так изобретения ученых использовались для того, чтобы взрывать одних и обогащать других. Условия капиталистического мирового рынка ухудшились. Попытка перекрыть трудности «планом Маршалла» и гонкой вооружений давала только временную передышку. Яростная конкуренция была во всех отраслях промышленности. Американский «организованный капитализм» существовал только на страницах буржуазных газет.

Многое вспомнили члены Комитета двенадцати, обвиняя друг друга в использовании «замороженных патентов», нарушении установленных долей и во вторжении в область чужих интересов.

— А что, мистер Пирсон, Америка могла бы не рисковать, втягиваясь в войну? — спросил молчавший все время представитель одной из финансовых групп.

— Мы не можем выдержать мирного соревнования с СССР! — резко ответил Пирсон. — Наша атомная и военная дипломатия, к сожалению, не запугала советское правительство, не заставила его отказаться от снижения цен и восстановления разрушенной промышленности. Более того: Советский Союз тратит десятки миллиардов рублей на огромнейшие стройки, на удешевление и улучшение жизни. А это слишком заразительный пример для рабочих и крестьян других стран.

— А расчеты нашей фирмы показали, что мы можем вернуться к мирной экономике, — настаивал представитель.

— К мирной экономике можно было бы вернуться, если бы мы помогали отсталым странам. Но это не в наших интересах, — продолжал Пирсон. — Только благодаря военной конъюнктуре мы получаем огромные прибыли и оккупируем страны.

— Я не подозревал, что среди нас есть сторонники мира, — язвительно заметил Два Пи.

— Если мы не можем справиться с забастовкой в собственной стране, отозвался тот же представитель, — надо всегда иметь возможность мирного выхода. Тем более, что перспективы новой войны я не отделяю от перспективы возможного краха всей нашей системы. Вспомните прошедшие войны.

— Надо, — заметил Фуггер, — создать в Европе армии безработных, а значит, нуждающихся людей, согласных за кусок хлеба защищать наши интересы.

— Единственный выход — это работать на войну! — убежденно сказал Пирсон. — Иначе разразится кризисная паника, и тогда действительно наступит крушение всей нашей системы. Поймите, мы не можем мирно соревноваться с Советской Россией.

6

Члены и президенты Комитета двенадцати яростно спорили. Каждый защищал свои интересы. Мак-Манти долго слушал, нервно перебирая своими сухими пальцами четки. Наконец он не вытерпел.

— Что здесь делается? — необычайно тихо спросил он. Это было так неожиданно, что все сразу замолкли. Не дожидаясь ответа, он продолжал: Надо организовать наш общий фронт против коммунистов, а вы?

«Старик не дурак», — мысленно одобрил Пирсон.

— Почему вы не можете мирно пастись на отведенных вам жирных пастбищах? — Мак-Манти беспокойно посмотрел на Пирсона, тот ободряюще подмигнул.

Мак-Манти все быстрее и быстрее перебирал четки. Это было признаком, что старик начинает нервничать. Пирсон больше всего боялся «сюрпризов», хотя до сих пор старик говорил то, что заранее подсказал ему Пирсон.

— Атомная и водородная бомбы перестали быть американской монополией, продолжал Мак-Манти. — То же будет и с кобальтовой… Но есть одно средство!

Теперь все с интересом смотрели на старика.

— Не подмигивайте мне, Сэм! — раздраженно заметил Мак-Манти. — Я могу обойтись без суфлеров и знаю, что говорю! Зачем вы меня сбили… с мысли?.. Да… Может быть, я несколько забегаю вперед, но, видит бог, мы с Морганом хотим спасти мир от анархии, и бог нам подсказал сломить сопротивление безбожников во всем мире рукой голода… Мы должны контролировать… да, контролировать… — Мак-Манти беззвучно зашептал, морща лоб, и вопросительно посмотрел на Пирсона. — Ну, Сэм, что же вы молчите?

Пирсон сейчас же подсказал:

— Контролировать не только производство, сбыт, но и потребление продуктов.

— Да, да, именно это я и хотел сказать… Мы пойдем на большие жертвы… именно на жертвы, учреждая Международный синдикат пищевой индустрии и сбыта.

Это как раз и было то, что должен был провозгласить Мак-Манти, один из старейших членов комитета. Пирсон облегченно вздохнул. Приманка брошена: рыба должна начать клевать.

Два Пи многозначительно засвистел. Ламмот хитро улыбнулся.

Меллон вскочил, перекрестил Мак-Манти и истерически воскликнул:

— Да благословит бог ваши усилия!

— Теперь мне понятна, — сказал Два Пи, — деятельность вашей группы по захвату акций консервных и прочих пищевых предприятий, некоторых патентов, земель и хлебной биржи в Чикаго. Да, голод может явиться неплохим регулятором настроений и убеждений и поставить на колени многих…

— Мне тоже все стало понятно! — резко сказал старик Гобсон и, встретив вопросительные взгляды, пояснил: — Понятна заинтересованность Пирсона в крупных ассигнованиях из государственного бюджета под флагом борьбы с сельскохозяйственным кризисом. Эти деньги пошли вам, Пирсон, за то, чтобы земли пустовали и цены на продукты повышались. А также понятна ваша заинтересованность в огромных ассигнованиях на «Коммодити кредит корпорейшн», государственную организацию по закупке запасов пшеницы, кукурузы, хлопка, масла, сыра, яичного порошка и прочей сельскохозяйственной продукции. Значит, вы давно уже создавали себе эти запасы под флагом «Коммодити кредит корпорейшн»?

— Мы должны помочь миру освободиться от неполноценности, — вместо прямого ответа сказал Пирсон и понюхал сигару.

— Бог поможет нам достичь в этом деле взаимопонимания, — поддержал его Меллон.

— Назовем вещи их именами, — сказал Два Пи отдуваясь, что служило у него признаком большого волнения. — Вы хотите стать монополистами в области сельского хозяйства? Ну?

— Но вы, вы, — вдруг рассердился Мак-Манти, протягивая высохший кулак в направлении Два Пи, — вы получили с нашего согласия монополию на производство атомных бомб и управление всеми научно-исследовательскими центрами в области изысканий атомной энергии! А группа Рокфеллера? С согласия комитета она применяет флот и армию, дипломатов и гангстеров для захвата всех нефтяных источников и рынков мира…

— Одну минуту! — прервал Пирсон излишне горячившегося старика. — Да, мы организуем Международный синдикат пищевой индустрии и сбыта. Дело новое, сложное, и я даже не предлагаю вам рисковать и участвовать в этом деле. Пирсон сделал паузу, с удовлетворением наблюдая растущую заинтересованность. — Правильно сказал мой шеф господин Мак-Манти об этом деле, как о жертве с нашей стороны.

Два Пи внимательно слушал Пирсона и старался сообразить, насколько выгодное предприятие тот затеял. Он слишком хорошо знал Пирсона, Мак-Манти и им подобных, чтобы поверить в пышные фразы о жертвах. Химические заводы фирмы «Дюпон» производили витамины и почти монополизировали торговлю витаминизированными кормами, и фирма «Дюпон» влияла на торговлю мясом. В интересах Два Пи было, чтобы капиталы конкурирующей группы Моргана Мак-Манти завязли покрепче. А если учесть, что химические предприятия Дюпона могли бы со временем выпускать конкурирующую глюкозу, то организация такого синдиката для повышения цен на продукты устраивала Два Пи.

«Пусть организовывают, — решил он, — а там мы перехватим».

— В наших церквах, — объявил Меллон, — молятся о засухе в Европе и России.

Старик Гобсон выразил сомнение в успехе такого мероприятия и сказал:

— Молитвы о засухе — плохой регулятор сельскохозяйственного производства.

Остальные директора Комитета двенадцати не заинтересовались вновь организуемым синдикатом. Это обеспокоило Пирсона. Он кашлянул, стараясь привлечь внимание Мак-Манти, чтобы тот «пошел с козыря».

— Микробы и бактерии! — восторженно воскликнул Мак-Манти, как бы отвечая Гобсону. Он самодовольно оглядел всех собравшихся, наслаждаясь эффектом.

— Кэмп Дэтрик? — быстро спросил Гобсон. (Кэмп Дэтрик — центр производства микробиологического оружия в Америке.) Он сразу сообразил возможные выгоды синдиката, если найдется могущественное оружие для уничтожения сельского хозяйства других стран и их запасов продовольствия. Гобсон был недоволен тем, что его чуть-чуть не обвели вокруг пальца.

— Микробы и бактерии, — повторил Мак-Манти. — И не ожидая военной интервенции, а теперь же, в экономической войне, методом диверсий.

Пирсон с подчеркнуто сердитым видом закурил сигару, что было у него признаком необычайной ярости.

— Старик проболтался! — негромко сказал Два Пи и хихикнул. — О, теперь я вспоминаю! — весело продолжал Два Пи. — Начальник военно-химической службы армии генерал Альден, связанный с нами по производству ядовитых газов, неоднократно говорил мне не только о повышенном интересе нашего общего друга Сэма Пирсона к работам по изучению средств биологической войны в Кэмп Дэтрик, но и о его руководящей роли в этом деле. Биологические средства, Сэми, всегда будут менее эффективны, чем атомная и водородная бомбы, и менее эффективны облаков, зараженных радиоактивными газами и льющими ядовитый дождь на грешную землю. Кроме того, я утверждаю, что, рассеивая с самолета легкие таблетки фосфора, произведенные нашими химическими фабриками, на поля созревшей пшеницы, ячменя и других культур, весь урожай на многих десятках тысяч гектаров легко сжечь.

Два Пи, расхваливая свои средства уничтожения, выступал как конкурент, и Пирсон не мог больше молчать.

— Атомная бомба, — сказал Пирсон, — уничтожает не только людей, но и заводы, и фабрики, и сырье, а применение микробов скоротечной чумы, холеры, тифа, сибирской язвы и других оставляет нам нетронутыми огромные промышленные богатства. Не правда ли, господа?

— Еще в библии написано, что сам господь бог посылал проказу на нечестивцев, — поддержал его Меллон.

— Я за сохранение фабрик, заводов и шахт на вражеских территориях, сказал Гобсон, — раз они попадут к нам.

— Я не уверен в эффективности биологических средств борьбы, — заметил Фуггер. — Солнце быстро убивает микробов.

— Были пробы… и, знаете, неплохие, — намекнул Пирсон.

— А если поточнее? — заинтересовался Два Пи.

— Мы начали пробы давно, — сказал Пирсон. — Потом позаимствовали кое-что у японцев. Они применяли это значительно раньше.

— Как известно, результаты не дали ожидаемого эффекта, — возразил Два Пи.

— Это были только пробы, — запротестовал Пирсон. — Впрочем, вам об этом известно из хабаровского процесса, организованного советским правительством над японскими военными, подготовившими биологическую войну. Я имею в виду деятельность японских отрядов N 731 и N 100. К счастью, материалы центральной японской бактериологической лаборатории и ее филиалов, бывших на территории Японии, у нас в руках. Мы проделали весьма успешные опыты с чумой на эскимосах — это было на крайнем севере Канады. Наша экспедиция медицинской помощи пострадавшим обследовала последствия эксперимента. Вспыхнувшая эпидемия скоротечной чумы дала огромные результаты. Конечно, отдельные индивидуумы уцелели. Теперь мы можем использовать в качестве микробоносцев некоторые виды мух, летучих муравьев, москитов и так далее…

— Вы забываете, Сэми, — сказал Два Пи, — что, применяя чуму, тиф, туляремию и прочее, вы можете пострадать от своего же оружия. Никакая страна, как сказал микробиолог профессор Розбери, не может надеяться на монопольное обладание этим оружием.

— Конечно, это так, — согласился Пирсон, — но не забывайте, что, кроме бактерий, вирусов и злокачественных плесеней, у нас есть яд битумин, один грамм которого может убить семь миллионов человек. Но ведь мы сейчас говорим в первую очередь о средствах уничтожения зеленых растений и запасов продовольствия, чтобы создать голод, который явится тайной диверсией для покорения стран.

— Я против! — решительно объявил Два Пи.

Пирсон потребовал объяснений.

— Я объясню, — волнуясь, сказал толстяк и, налив из сифона воды, жадно выпил. — Меня беспокоит затоваривание атомных бомб. Я приветствую биологические методы экономической войны, но я требую гарантий, что мне не грозит сокращение производства наших атомных бомб.

— Повторяю: мы еще не подготовили армий вторжения для военной интервенции, хотя и бряцаем оружием, — сказал Пирсон. — Вам я могу сказать откровенно: солдаты французских, английских, испанских, итальянских и других армий ненадежны в войне против Советского Союза и стран народной демократии. Вот почему мы приняли на конгрессе известный вам секретный «план X». Мы готовим тайные армии, и они уже действуют. За мою прямоту меня упрекают в цинизме, но мы должны трезво оценивать положение: американский солдат не устоит против советского солдата, и американский танк не устоит против советского. Более дешевый способ заключается в том, чтобы организовать в странах коммунистического востока убийства видных коммунистов, диверсионные акты с целью разрушения промышленности и сельского хозяйства. И в этой экономической диверсионной тайной войне наше микробиологическое оружие сделает больше, чем атомные бомбы. А когда настанет время, мы все постараемся, чтобы атомный залп состоялся.

— Все это так, — согласился Два Пи. — Но дайте мне гарантию, что ассигнования на производство атомных бомб будут увеличены и вы не поддадитесь нажиму масс и не прекратите производство вооружения!

— Не только вы — группа Дюпона — заинтересованы! — ворчливым тоном сказал старик Гобсон. — Мы делаем огромные линкоры, тратим массу металла, платим рабочим и получаем гроши. А вы, Питер, черт знает сколько дерете за атомную бомбу!

— Здесь не митинг друзей мира, — насмешливо возразил Два Пи, — чтобы жаловаться на малые заработки на военных кораблях. Вы повысили цены. Вы берете за линкор тридцать миллионов долларов, за авианосец — одиннадцать миллионов долларов. Другие берут за бомбардировщик около трех миллионов долларов. Даже те, кто берет за ручной пулемет шестьсот сорок долларов, зарабатывают десятки миллионов. И я требую прекратить спор о ценах. Платит государство, вернее — налогоплательщики, и пусть платят! Если бы не военные заказы, у нас давно бы разразился кризис. Мы должны поскорее применить атомную бомбу.

— Пока мы применяем атомный шантаж, — сказал Пирсон. — Никто не требует сокращения производства атомных бомб. Расширяйтесь!

Пирсон сообщил о предполагаемом выпуске акций Международного синдиката пищевой индустрии и сбыта. Меллон тотчас же предложил, чтобы пятьдесят один процент управляемых акций остался у основателя синдиката, а сорок девять процентов были распределены среди всех присутствующих, во-первых, пропорционально их заинтересованности, а во-вторых, по самым льготным ценам.

— А разницу между нормальной и льготной ценой возместить синдикату тотчас же за счет военного бюджета, — внес поправку Пирсон.

7

Начался спор. Каждый называл степень своей заинтересованности, стараясь приобрести побольше акций. Пирсон сделал вид, что неохотно уступает другим сорок девять процентов акций. Собственно, это и было то, чего он добивался. Ему удалось сделать всех пайщиками нового синдиката. Впрочем, это означало новый этап борьбы между ними.

Меллон, который давно уже ждал подходящего момента, потряс бумажкой над головой и сказал:

— Благодать господня в христианском учении! Оно позволяет воспитывать стандартных стопроцентных американцев. Я молю бога, чтобы вся американская молодежь была истинно христианской и послушной, а мы за нее будем думать, как лучше устроить жизнь. Воистину надо строить церкви и богоугодные заведения, и даже ста миллионов на это дело будет мало!

— Я думаю, господа, — сказал Пирсон, понявший намек Меллона, — что нам надо ассигновать из государственного бюджета сто миллионов на строительство церквей и богоугодных заведений. Поручим это дело Меллону и Спеллману.

Два Пи стукнул кулаком по столу, привлекая всеобщее внимание, и сказал:

— Я бы отпустил Меллону пятьдесят миллионов и пятьдесят — нам для более широкого внедрения в производство «НБ-4001» и на расширение опытов с «БЧ». Ведь эти сверхсекретные средства помогут нам держать народ в узде.

— Но ты уже получил по секретной статье военного бюджета через Кэмп Дэтрик сорок миллионов долларов! — раздраженно напомнил Пирсон.

— Я не знал об этом ассигновании, — недовольно заявил старик Гобсон.

Остальные члены комитета присоединились к нему и потребовали объяснений. Пирсон делал знаки толстяку помолчать, но тот или не видел, или не хотел их видеть.

— Сверхсекретная работа моих атомщиков! — хвастливо ответил Два Пи. — А результаты — «негритянская болезнь»… как избавление от очень умных…

— Да замолчите вы! — грубо оборвал его Пирсон.

— Я думаю, мы вправе знать! — обиженно отозвался Гобсон.

— Конечно, конечно! — спохватился Пирсон. — Я предлагаю выделить группе Дюпона пятьдесят миллионов и Меллону сто.

— Тогда и мне сто, — настаивал Два Пи. — Я могу объяснить!

Он насмешливо оглядел всех и с удовольствием заметил, что остальные члены комитета недовольны Пирсоном. Это тоже входило в планы Два Пи. С некоторых пор Пирсон слишком усилился, и этот холодный душ весьма будет способствовать его большей сговорчивости.

Старик Гобсон, Фуггер и другие решили про себя в ближайшее же время навестить Два Пи и узнать подробности изобретения, чтобы «случайно» не заболеть «негритянской болезнью».

Громкие крики донеслись из-за закрытых окон. Мак-Манти побледнел, и пальцы его беспокойно задвигались.

— Коммунисты! — вдруг без всякого видимого повода испуганно закричал представитель Кун-Леб.

Одни бросились к окнам, другие к дверям. Мак-Манти завизжал от ужаса.

Два Пи, сидевший возле окна, дергался всем телом, делая нервные попытки встать из узкого кресла или накренить кресло и дотянуться до окна. Тяжелое кресло подвигалось медленно.

Пирсон, более всех сохранивший хладнокровие, закричал, чтобы все оставались на местах, и наконец начал ругаться. Это подействовало отрезвляюще. Он рванул раму и распахнул окно.

— Что там? — крикнул Пирсон в окно.

— Голуби! — был ответ.

— Этого еще недоставало! — сердито сказал Пирсон.

Но не увидел ни одного голубя ни в воздухе, ни на деревьях. Пирсон отошел к столу и позвонил. Явился Дрэйк.

— Что случилось? — сердито спросил Пирсон.

Дрэйк кратко рассказал. Оказалось, что фабрика мороженого прислала огромный торт из мороженого в виде форта Нокс, в котором, как известно, хранится золотой запас Америки. Внутри торта вместо золотого запаса помещалось пять балерин; сверху торт был украшен в честь четы Мак-Манти двумя целующимися голубями. Голуби, как запрещенный символ мира, и послужили причиной изгнания представителя фабрики мороженого, доставившего торт.

Мак-Манти облегченно вздохнул. Пирсон распорядился предложить представителю фирмы срочно изготовить вместо двух голубков двух целующихся жуков и доставить их к обеду.

— Пусть возьмут мой новый быстроходный гидроплан: все равно его надо еще облетывать. Там прекрасный холодильный шкаф, — предложил развеселившийся Мак-Манти.

Дрэйк ушел распорядиться. Все снова заняли свои места.

Когда Пирсон объявил, что акции Международного синдиката пищевой индустрии и сбыта они намерены пока выпустить на небольшую сумму, все насторожились. Если Пирсон не рассчитывает на капиталы со стороны, то на какие капиталы он рассчитывает? Ведь затраты предстоят огромные. Этот вопрос и был задан ему.

— Наша финансовая группа требует на это дело сто миллиардов из будущего военного бюджета! — вдруг громогласно заявил Пирсон.

— Миллиардов? Вы сказали — миллиардов? — воскликнул потрясенный Гобсон.

Два Пи сначала окаменел, а потом начал хохотать. Он трясся всем телом. Глядя на него, начали смеяться и другие. История с голубями требовала разрядки. Заявление Пирсона было почти нереальным, если учесть, что под борьбу с «красной опасностью» и на дела в Корее выжали все.

— Под какой сон ты думаешь получить такие ассигнования? — вытирая слезы, наконец спросил Два Пи.

Пирсон торжественно встал. Он помолчал. Все нетерпеливо ждали.

— Инцидент с пропавшей «летающей крепостью» в Прибалтике, — сказал Пирсон, — опять дал нам шестьсот пятьдесят миллионов военных ассигнований.

— Ну, а сейчас, сейчас подо что мы получим? — нетерпеливо спросил Два Пи.

— Под войну с Китаем! — провозгласил Пирсон и, не дав присутствующим выразить свое удивление, продолжал: — Войну с Китаем мы начнем вскоре, и тогда под нее, как на подготовку большой войны, мы сможем получить на расходы по военному бюджету триста миллиардов долларов года на два. И эти триста миллиардов мы вчерне попробуем распределить сейчас. Вот, в частности, то, ради чего мы собрались. Что же вы не смеетесь? — Пирсон торжествовал.

— Ты, Сэми, национальный герой! — воскликнул Два Пи восторженно.

Всех членов комитета охватил ажиотаж в предвидении огромных прибылей.

— Почему вы не сказали мне об этом, Сэм? — обиженно спросил Мак-Манти.

— Вам нужно беречь здоровье, — сказал он и, вызвав Дрэйка, приказал увезти коляску с Мак-Манти.

Сейчас старик мог только помешать.

Началось обсуждение. Теперь почти все заправилы Комитета двенадцати заговорили с циничной откровенностью. Только Меллон призывал каждый раз имя божие. Остальные обменивались мнениями, как машинисты за кулисами сцены, которым до тонкостей были известны нехитрые секреты театрального реквизита: грома, молнии, ада и рая, повергавшие зрителей в ужас и восторг. Они обсуждали план войны, как режиссеры трюкового сценария, с той разницей, что трюковые фильмы с убийствами, крушениями, взрывами и пожарами снимаются без риска для актеров, но зрители замирают от ужаса за судьбу героя. У Пирсона, Два Пи, Гобсона и остальных организуемые события были действительно кровавы и ужасны, но зрители должны были видеть только замаскированную сторону событий и не знать истинных причин и виновников. Но эти режиссеры забыли о том, что жизнь — не сцена и может преподнести им неожиданные сюрпризы.

Пирсон обратил внимание на странную позу Два Пи, который перегнулся через ручку кресла и старался достать пальцами какой-то предмет с пола, выпавший из коляски Мак-Манти. Пирсон подошел и поднял небольшую вещицу. Не надо было быть Пинкертоном, чтобы узнать в ней крошечный радиоакустофон.

— Радиоакустофон! — крикнул Два Пи.

Но Пирсон сейчас же сунул акустофон под пиджак и жестом призвал всех к молчанию. Он снова вынул акустофон, поднес ко рту и громко произнес:

— Наша задача добиться мира во всем мире!

Затем Пирсон обмотал акустофон носовым платком и спрятал в карман. Он попросил всех удалиться в соседнюю комнату; вызвал Дрэйка, представителя ФБР, Пинкертона и, полный ярости, потребовал объяснений.

8

«Семейный праздник» шел своим чередом. В последующие дни состоялись частные конференции «королей». Каждый из заправил Особого совещательного комитета проводил конференцию со «своими королями», помогая делить между ними полученную им долю прибыли на части.

Здесь были не только ожесточенные споры, но и ссоры, потому что получалась та же картина взаимопроникновения и переплетения капиталов.

Сэм Пирсон созвал учредительный съезд директоров правления Международного синдиката пищевой индустрии и сбыта на второй день в Майами. Специально прилетели ранее не приглашенные и не являвшиеся зваными гостями мясные «короли»: Вильсон Свифт и Армур, молочные короли Бордэн и Фэрмон. Директор «Пэт милк», президент организации «Объединенных фермеров», куда входило сто тысяч человек, овощные «короли», фруктовый «король», президент фирмы «Юнайтед Фрут», птичий «король» и многие другие.

— Я спешу и поэтому буду телеграфно краток в определении задач синдиката, — сказал Пирсон. — Синдикат должен командовать производством и сбытом продуктов во всем мире. В этом нам также поможет и план Маршалла. Франции и другим странам незачем сеять пшеницу, они могут разводить цветы. Надо захватить все запасы конкурентов или уничтожить. Синдикат должен командовать всем сельским хозяйством через продовольственные предприятия и фермы.

Журналистам для газетных статей Пирсон сказал об официальной задаче синдиката так:

— Синдикат должен содействовать всемирной гармонии в интересах развития сельского хозяйства всех стран на благо народов!

Пирсон представил Дрэйка как генерального директора Международного синдиката и огласил назначение в директорат синдиката, куда вошли все присутствующие.

В тот же день вечером Пирсон, возвращаясь на остров Кэт-Кей с Дрэйком, спросил его о впечатлении от совещания. Дрэйк, впервые потерявший самоуверенность, сказал, что он еще не разбирается в конкуренции между птичьим «королем» и мясным и ему не совсем понятно, как быть, если фирма «Дюпон», выпускающая витаминизированные корма, не захочет изменить цены.

— Это еще впереди, — сказал Пирсон. — Сейчас для нас главное — Аллен Стронг. Надо сделать так, чтобы Стронг не знал наших истинных целей. Если с ним случится то же, что с капитаном судна «Малькольм Стюард», я спущу с вас шкуру, Дрэйк!

— А что случилось с капитаном «Малькольм Стюард»? — спросил Дрэйк.

— Какого черта, Дрэйк, вы до сих пор не ознакомились с историей применения нами биологического оружия в экономических войнах?! — сказал Пирсон. — Вы, например, можете не знать, что макароны являются национальным кушаньем итальянцев и что для производства макарон идет не всякая мука, а только из твердых сортов пшеницы. Для этого существуют советники и эксперты. Но вы, — продолжал Пирсон, — обязаны превосходно знать оружие, могущее уничтожить растения, убить животных, поразить почву и отравить воду. Засуху и наводнения пока оставим господу богу. Но все, что касается пожаров в лесах и на полях, уничтожения запасов продовольствия с помощью насекомых, микробов, грибков и ядов, — это вы должны знать. Голод — самое мощное средство поставить народы на колени… — Пирсон зевнул. — О чем я хотел сказать?.. Да, о капитане парохода «Стюард». Надо хорошо знать своих исполнителей. Мои люди не сочли необходимым сообщить капитану, какого качества посевное зерно он везет на своем пароходе в подарок одной стране, и сделали правильно. Легче платить деньги или запугивать, чем перевоспитывать людей. Но они плохо знали капитана, и когда работники сельскохозяйственного карантина сообщили, какой «подарок» капитан привез в их страну от нашей фирмы, то этот капитан покончил жизнь самоубийством. Глупо, но поучительно. Пусть это не случится со Стронгом.


Leave a Reply