Уважаемый посетитель!
Извините, что я обращаюсь к Вам с просьбой!
Этот замечательный портал существует на скромные пожертвования читателей и я, Дамир Шамараданов, буду Вам очень признателен, если Вы окажете посильную помощь этому ресурсу.
Ваши денежные средства послужат дальнейшему наполнению сайта интересными, полезными и увлекательными материалами.
Можно перечислить любую суммe, хотя бы символическую.
БЛАГОДАРЮ ЗА ПОНИМАНИЕ!


Т. Дж. К. Брассер — Прибрежные алгонкины — народ первых рубежей. Мир индейцев сужается: период земледельческой колонизации

Posted by

Мир индейцев сужается: период земледельческой колонизации
(1620-1700 гг.)

Ранее: Первые контакты. Период торговли (1550-1700 гг.)

Североамериканские индейцы : сокращенный перевод с английского / ред., предисл. и введ. Ю. П. Аверкиевой. — Москва : Прогресс, 1978. — 494, [1] с. : ил., карты

Прибытие из Европы колонистов и постепенное распространение их поселений явились одной из причин передвижения белых торговцев вверх по рекам. Разница в интересах торговцев и колонистов часто делала их отношения натянутыми.

Число английских иммигрантов незадолго до середины XVII в. составляло здесь более 30 тысяч человек. Те, кто пережил первые испытания жизни пионеров, вместе со своим потомством составляли в 1650 г. около 50 тысяч человек, и это население было почти равномерно расселено в колониях на берегу Чесапикского залива и на побережье Новой Англии. Между этими двумя районами в бассейне рек Делавэр и Гудзон поселилось несколько сот голландцев (Все иммигранты, говорившие на немецком языке, независимо от страны эмиграции в Америке обозначались термином «Dutch», голландцы, вероятно, потому, что первоначальными колонизаторами Атлантического побережья были голландцы, говорившие на родственном немецкому языке. — Прим. ред.), финнов, шведов, а позднее англичан и немцев, теперь известных как пенсильванские голландцы.

Индейцы, встретившие первых колонистов, давно привыкли к непосредственным контактам с белыми, они уже имели огнестрельное оружие и в какой-то мере представляли, чего можно ожидать от пришельцев. Однако колонисты проводили в жизнь несколько иные принципы европейской культуры, чем белые торговцы. Это стало очевидным с самого начала в стремлении колонистов приобрести землю.

Будучи осторожными, индейцы тем не менее были настроены дружелюбно. Они готовы были помочь поселенцам в их желании иметь землю, но, естественно, только тем единственным путем, который индейцы знали. Земля, с точки зрения индейцев, была наследием предков, находилась под ответственностью вождя племени и сохранялась для будущих поколений. Таким образом, она не могла быть продана. Получая ежегодную дань, вождь разрешал народу делить землю и давал ему право на пользование ею. Именно в соответствии только с этими традициями поселенцы могли получить право на пользование землею. Индейцы не могли предположить, что белые пришельцы будут требовать полного владения землей. Сама эта мысль была для них неприемлема. Однако в конце концов индейцы поняли, что переговоры с белыми приводят лишь к безвозвратной потере земли, принадлежащей племени. Захват индейских земель поселенцами вызвал сопротивление индейцев, приведшее к открытому столкновению двух сторон.

Ответная жестокая реакция колонистов оказалась для индейцев совершенно новым явлением. Они не были готовы к войне, которая неминуемо вела к полному опустошению и уничтожению. Их потрясли те методы войны, которыми она велась поселенцами против пекотов в 1637 г., делаваров в низовьях реки Гудзон в 1643-1644 гг., изопов в 1660-1663 гг. и против всех индейских 43 племен Новой Англии в 1675 г. После каждой из этих войн наступал период напряженного мира, во время которого оставшиеся в живых индейцы стремились перегруппироваться; небольшие группы вливались в состав более крупных племен или уходили в глубь континента. Процесс сокращения численности местного индейского населения был ускорен быстрым распространением таких разрушительных болезней, как туберкулез и сифилис, занесенных европейцами, и все это усугублялось тяжелыми условиями существования индейцев, согнанных со своих земель и лишенных средств существования. Венерические болезни и эпидемии отразились не только на состоянии здоровья индейского населения, но и на уровне рождаемости. К 1680 г. в центральных и южных районах Новой Англии проживало, вероятно, не более 14000 индейцев. Что касается алгонкинов, то в штатах Нью-Йорк и Нью-Джерси их осталось только 8000 человек.

Сопротивление индейцев и противодействие со стороны торговцев пушниной, а позднее французские и индейские войны на долгое время сделали развитие колониальных поселений почти невозможным. Эта приостановка экспансии европейцев явилась жизненно важной для процесса перестройки и приспособления к новым условиям индейцев внутренних частей материка. Она обеспечила им возможность накопить силы для сопротивления к тому времени, когда идущая на запад волна колонизации достигла районов их расселения. Ирокезы были многим обязаны тому сопротивлению, которое оказали европейцам прибрежные алгонкины, и оба народа хорошо это понимали. В интересах ирокезов было поддерживать контакты с торговцами и удерживать белых поселенцев за пределами своей территории. Контроль ирокезов над прибрежными алгонкинами и сотрудничество с ними, кроме всего прочего, объяснялись желанием использовать эти прибрежные племена в качестве своеобразного буфера вдоль границы поселенцев. В свою очередь колонисты использовали ирокезов в качестве буфера против французского вторжения. После 1655 г. голландская реформистская церковь даже выступила в качестве посредника при уплате прибрежными алгонкинами дани ирокезам. Когда прибрежные алгонкины уже больше не могли сдерживать экспансию белых поселенцев, ирокезы попросили алгонкинов уйти в глубь континента, таким образом удерживая индейское население как можно дольше вокруг собственных земель.

Каждая война колониальных властей против прибрежных индейцев неизбежно кончалась поражением индейцев, а каждое поражение являлось очередной вехой на пути установления все возрастающего контроля со стороны колониального управления над индейскими племенами. Вообще говоря, контроль со стороны колониальных властей над индейцами возрастал по мере развития средств сообщения и способов насильственного проведения в жизнь различных законов. Из некоторых правил, относящихся к периоду примерно около 1643 г., можно понять, что белые старались определенное время не вызывать у индейцев чувство раздражения и не подстрекать их к открытому выступлению. Численное превосходство индейцев и тот факт, что белые поселения обычно были разбросаны по обширной территории, заставляли колониальные власти проявлять меры предосторожности.

На этом отрезке времени можно выделить два периода: во время первого колониальные власти вели явную, хотя и осторожную игру с могущественными политиками из индейских племен; во время второго они изменили свою тактику. Убийством в 1643 г. Миантономо был положен раздел между двумя этими периодами в регионе к востоку от реки Гудзон. Будучи главным сахемом (старейшиной) племени наррагансет, он имел огромное влияние далеко за пределами своего многочисленного племени. Миантономо, а не «король Филипп» («Король Филипп», так называли колонизаторы талантливого военачальника племен вампаноа по имени Метаком. Он сумел в 1675—1676 гг. создать широкий союз племен для оказания сопротивления колонизаторам. — Прим. ред.) был единственным вождем среди прибрежных алгонкинов, кто понимал, что племена должны объединиться в великой битве против белых. Его послание уже получили дела-вары в низовьях реки Гудзон, когда он был убит Унка-сом, вождем родовой группы, отделившейся от племени пекот под названием мохеганы. Однако таких людей, как Миантономо, было меньшинство, большинство же вождей походили на Ункаса. Ради собственной безопасности и выгоды они блокировались с колонизаторами и, заслужив доверие предательством своих противников-вождей, намеревались подчинить себе соседние племена. Раз добившись успеха, они «торговали» землей, полученной от покоренных ими индейских племен.

Очевидно, что при таких условиях колониальные власти не теряли времени даром, используя разногласие среди индейцев и тот факт, что силы индейцев постоянно этим подрывались. Поражение племени пекот «вселило панический ужас во всех индейцев», а несколько индейских вождей, ранее плативших дань племени пекот, добровольно выразили готовность теперь платить дань англичанам. Англичане, сначала удивленные, охотно принимали дань и затем даже требовали ее, но взамен они не дали индейцам ожидаемой защиты. Вскоре стало ясно, что с поражением племени пекот баланс сил между индейскими племенами рухнул. Кроме того, белые пришельцы подрывали позиции главных индейских сахемов (Термином «сахем» индейцы описываемого региона обозначали родовых старейшин, занимавшихся мирными делами племени, в отличие от военачальников, называвшихся вождями. — Прим. ред.), поддерживая связь лишь с подчиненными им местными вождями. Тщетно глава старейшин племени наррагансет уверял англичан в том, что выскочки-вожди «будут вашими маленькими собаками, но не союзниками, а этого… недостаточно». Так политическая раковина, охранявшая социальную целостность индейцев, постепенно разрушалась.

Начиная с пленников певокотской войны, англичане взяли курс на обращение индейцев в рабство. В течение всего колониального периода в Новой Англии было больше индейцев-рабов, чем в любой другой колонии, за исключением Южной Каролины. Узнав об уплате дани англичанам, голландцы на Манхаттане в свою очередь решили потребовать дань от местных индейцев, заявив, что последние находятся под голландской защитой. В 1640г. совет колонии Новый Амстердам послал вооруженные силы на остров Лонг-Айленд, чтобы «заставить индейцев повиноваться и обложить их данью». Что касается пленников, то их отдавали голландским солдатам. Во время изопских войн многие индейцы были погружены на корабли и проданы в рабство на остров Кюрасао.

Деятельность Миантономо послужила важным стимулом к созданию Объединенных колоний Новой Англии и проведению еще более жесткой политики белых в отношении индейцев. От берегов реки Мерримак до Лонг-Айленда индейские вожди были вынуждены покориться колониальным властям. В некоторых местах окружные суды были наделены правом привлекать к ответственности отдельных индейцев, но на самом деле за причиненный ущерб белым несло ответственность все племя; собственность племени отбиралась с тем, чтобы вынудить индейцев назвать виновного. Тяжелое бремя ответственности, возложенное на сахема белыми, требовавшими от него применения власти в отношении индейцев (что не признавалось обычаем), поставили его как бы между двух огней; и он утрачивал престиж как среди своего народа, так и среди пришельцев. Белые старались сохранить индейцев как полузависимые группы во главе с ответственным вождем. Племя нипмук, не имевшее своего вождя, было разделено и включено в состав племени мохеган и наррангансет; остатки племени пекот попали под власть индейцев-вождей, назначенных белыми колонизаторами. К 1670 г. выборы любого нового вождя осуществлялись под контролем колониальных властей и белые больше не признавали верховенство сахемов.

Трения и открытые столкновения между голландцами и индейцами продолжались до 1663г., а в следующем году англичане захватили Новые Нидерланды в районе реки Гудзон. Индейцы Лонг-Айленда написали письмо новым правителям, заявляя, что они «признают губернатора Нью-Йорка своим самым главным сахемом». Возможно, для местных индейцев правление англичан означало большую правовую защиту, чем ту, которая была у них при голландцах.

Непрекращающиеся вторжения колонистов Новой Англии на индейские земли и их лицемерное отношение к индейцам привели в 1675 г. к кровопролитию. Целый ряд сражений, известных, как «война короля Филиппа» (Войной «короля Филиппа» была названа большая война колонизаторов 1675—1676 гг. против индейцев Новой Англии, оказавших сопротивление колонизаторам под руководством индейского вождя, вошедшего в историю США под именем короля Филиппа Однако властям колоний удалось посеять раздор в лагере индейцев «Король Филипп» был выдан предателем, его казнили, и голову его выставили на шесте в городе Плимуте. —Прим. ред.), закончился серьезным поражением индейцев. Когда дым сражений рассеялся, на территории южной Новой Англии остались только так называемые резервационные индейцы, если они не были рабами. Многие из тех, кто выжил, покинули этот район и присоединились к могиканам и французам на берегах реки Святого Лаврентия или ушли на территорию Иллинойса.

В конце концов граница расселения белых начала постепенно расширяться. Береговых индейцев оставили в покое до тех пор, пока они не мешали белым. За землю, на которой они жили, некоторые индейские группы теперь должны были платить ежегодную ренту белым владельцам. Прошло еще полвека, прежде чем белые пришельцы достигли верховьев рек, а к этому времени индейцы, например могикане, либо ушли из этих мест, либо поселились на своих последних земельных владениях. В результате слияния нескольких незначительных по размеру индейских племен к 1740 г. возникает широко известное в истории племя делаваров.

Характерной особенностью периода вторжений поселенцев является возросшее число зафиксированных письменно контактов с индейцами, которые часто носили насильственный характер. Для индейцев это был, несомненно, период кризиса и стресса, но процесс полного распада племен не произошел. Приспособление индейцев к вносимой извне европейской культуре продолжало носить избирательный характер. При любой возможности племена отказывались от всего, что могло разрушить важные элементы индейской культуры. Это указывает на то, что основные ценности индейского общества выдержали все трудности. Не имея реального представления о событиях, происходящих в целом, индейцы продолжали смотреть на наступившие перемены, опираясь на логику своей культуры. К концу этого периода названия таких племен, как наррагансет, делавары и нантикок, относились к разнородному населению, состоявшему из остаточных групп, собиравшихся вокруг хорошо управляемого ядра. Например, племя шанток восточной части Лонг-Айленда образовалось путем объединения беженцев из племени пекот с местным племенем метоак. Другие племена возникли в результате раскола первоначального племени. Например, племя катскилл выделилось из племени могикан,

Межплеменные политические связи, существовавшие в период торговли мехами, затем были намеренно разрушены колониальными властями в соответствии с концепцией «разделяй и властвуй». Колониальное вмешательство в политическую организацию индейцев ослабило институт вождя, и он уже не имел такого значения, как раньше. Однако, по-видимому, такой институт остался традиционно признанным наследственным институтом старой главенствующей семьи. Вождь мог выбрать себе жену только из семьи вождя соседнего племени, и такой брак обычно имел политический подтекст. В отличие от многоженства, которое изживало себя, все другие характерные черты, присущие институту вождя, были сохранены. Возможно, что именно в этот период находит свое развитие должность помощников вождя. С речью к народу, были ли это индейцы или белые, обычно обращался не сам вождь, а его помощник (спикер). Во время таких речей на землю бросали бобровые шкуры в знак подтверждения того, что говорилось. Постепенно к концу века бобровые шкуры уступили место поясам вампум. Эта символическая функция поясов в политических и церемониальных делах, которая получила распространение среди ирокезов, затем нашла свое применение по всей территории восточных лесных массивов.

Предметы материальной культуры, особенно одежда и орудия труда, свидетельствовали о быстром уменьшении использования индейцами традиционных материалов. Однако европейское влияние не ограничивалось только ввозом товаров. Часто посещая колонии, индейцы быстро овладевали новыми техническими приемами и методами. Непринужденные отношения между скандинавами и индейцами на берегах реки Делавэр, видимо, способствовали превращению этого района в особый центр развития оригинальной технологии и декоративного искусства, которые получили более широкое распространение в XVIII в.

К концу этого периода годовой цикл экономической деятельности могикан и родственных им племен начинался приблизительно в марте, когда индейцы уходили в леса, чтобы делать сахар из сока клена. Об этом не было упомянуто в ранних источниках, возможно, потому, что кленовый сахар стал важным пищевым продуктом только после знакомства и широкого использования стальных топоров и ножей для рубки деревьев, а также появления в обиходе металлических котлов для варки кленового сока. В то время как «речные индейцы», жившие по верхнему течению рек, занимались заготовкой сахара, многие прибрежные туземцы приходили на побережье, чтобы, как и в прежние времена, провести там лето. Лодки-долбленки, применявшиеся как для рыболовства, так и в качестве транспорта, теперь часто были снабжены парусами. Такие лодки пользовались спросом у белых. Посадкой и уходом за традиционными сельскохозяйственными культурами занимались женщины. Они делали веревки и плели сумки из индийской конопли, которые затем продавали колонистам. Около длинных домов индейцев появились персиковые деревья, завезенные из Европы, а в находящихся поблизости лесах в поисках пищи разгуливали завезенные из Европы свиньи и куры.

Многие индейцы сами умели обращаться с огнестрельным оружием, но лук и стрелы не исчезли, так как применение их для охоты экономило порох. В это время, кроме охоты и рыболовства, мужчины находили себе работу у белых работодателей, нуждавшихся в рабочих руках. Они служили в качестве переводчиков, почтальонов при местных властях, зимой делали вампум, ухаживали за скотом, а к концу века могикане помогали голландским фермерам выращивать урожай. Однако более важные последствия имело вовлечение индейцев в китобойный промысел, который начался в районе Лонг-Айленда около 1650 г. Большинство местных индейцев было вовлечено в этот промысел, но из-за быстрого развития промысла китов в открытом море белые колонисты начали привлекать к нему индейцев и из южной части Новой Англии.

Первых белых поселенцев в Новом Свете нередко сравнивали с Адамом в раю, дающим названия новым незнакомым для него вещам. Но и индейцы давали имена всему новому, что узнавали от белых, Кроме того, многие индейцы выучили английский или голландский языки. Словарь могикан, составленный в начале XX в., до сих пор еще сохранил несколько голландских слов. Происходило не только смешение языков, но и рас. Поселенцы-голландцы брали себе в жены индейских
женщин. Англичане же, приехавшие с семьями и следовавшие суровым пуританским законам, делали это в значительно меньшей мере.


Leave a Reply