Петербурговедение, краеведение

Василий Григорьевич Авсеенко — 200 лет С.-Петербурга — Часть первая. Век Петра Великого — Глава IV

Ответственный за материал:

Предыдущая глава. Об авторе.

IV.

Заселение и застройка Петербурга.— Переход городского центра на левый берег Невы,— План архитектора Леблона.

Посвятив свои заботы устройству новой сто­лицы и входя непосредственно во все подробности дела, Петр I, конечно, должен был руковод­ствоваться и своим личным вкусом, и условиями местности и климата. По-видимому, его личный вкус во многом согласовался с характером петер­бургской природы. Здесь было много воды, а пристрастие Петра к судостроению и мореплаванию известно. Суровость климата, бедность почвы напоминали ему те города и страны, которые во время путешествия по Европе произвели на него наиболее сильное и благоприятное впечатление. На европейском юге Петр не был и не стремился туда. Его больше всего привлекала Голландия, со своими морскими портами, речными дельтами, каналами, верфями, со своей мировой торговлей, выдающимся положением торгового и промыш­ленного класса, богатством без роскоши, трудо­любием, грубоватою общительностью нравов и простым складом жизни. Поэтому понятно, что Голландия оставалась для него идеалом счастливого и благоустроенного государства, и что все виден­ное им там неотступно преследовало его мысль, когда пришлось создавать русскую столицу в обиль­ной водами, суровой и бедной Ингрии.

Было и еще обстоятельство, которое могло побудить Петра отдать предпочтение голландскому типу городского устройства и городской архитек­туры. Большия европейские столицы: Лондон, Париж, Вена, были полны исторических памят­ников, остатков феодализма и средневекового католичества. Они были слишком неразрывно связаны с общественным и церковным строем, чуждым русскому быту. Голландия же была государство сравнительно новое, образовавшееся уже после падения рыцарства, и её большие города были скорее созданиями развившейся торговой и промышленной деятельности, чем центрами исто­рической и политической жизни. Поэтому такая столица, как Амстердам, должна была представ­ляться Петру образцом наиболее удобным для подражания и позаимствования. Хотя при застройке и украшении Петербурга Петр и пользовался искусством итальянских и французских архи­текторов, но предпочтение голландскому зодчеству в нем сохранилось, и ясно выразилось во всех главнейших сооружениях его царствования —  в Петербурге, Петергофе и Кроншлоте.

Окончательно решив судьбу Петербурга, как столицы и резиденции, Петр прежде всего озаботился мерами к его заселению. Нужны были не одни только пришлые рабочие, отбывавшие двухмесячную очередь, но и постоянные жители. Поэтому еще в 1710 году Петр приказал переселить в Петербург до 15 тысяч разных мастеровых людей из внутренних областей, с их семействами, отвести им земельные участки и построить дома на счет казны. Раздача земель вообще была обычным явлением, и все нужные люди, которых желательно было удержать в новом городе, получали бесплатно участки под дома и дачи. Таким образом очень быстро, хотя и очень плохо, застроилась вся обширная площадь между нынешними Невским проспектом, Боль­шой Садовой улицей, Коломной и Невой. Здесь образовался целый ряд «переведенских» слобод, заселенных вызванными отовсюду мастеровыми людьми. Для других рабочих и служилых людей отводились места в нынешней Литейной части, а также в Московской стороне, т. е. за р. Фон­танкой, которая в то время называлась Ери­ком.

Вызывались также и купцы, и их тоже застав­ляли строиться и заводить торговое дело. Среди московского купечества правительство само выби­рало более деловитых людей, и перевозило их в Петербург на казенный счет, вместе с их движимостью. В числе других вызваны были таким образом в Петербург первые крупные представители торгово-промышленного сословия: Филатьев, Панкратьев, Исаев и др.

Грот в Летнем саду при Петре Великом.
Грот в Летнем саду при Петре Великом.

В 1713 году последовал указ, которым все лица, причисленные к царскому двору, обязывались безотлучно жить в Петербурге и строить там дома. Указ этот относился и к царевичу Алексею, который по своим личным склонно­стям предпочитал старую столицу Москву. Раньше он считал свое пребывание в Петер­бурге временным, и помещался в крошечном домике в Посадской улице, состоявшем всего из двух комнат со службами. Там он посе­лился и после вступления в брак, предполагая вскоре переехать в Москву; но упомянутый указ разрушил его намерения. Царевич принужден был строить себе новый дом на избранном для него месте на невской набережной в Литейной части, рядом с домом тетки его Наталии Але­ксеевны, любимой сестры Петра I. При постройке дома пришлось сообразоваться с другим указом, от 4 апреля 1714 г., воспрещавшим строить де­ревянные дома на набережной Невы, на Петер­бургской стороне и на «Адмиралтейском острове» (между Невой и Мойкой). Однако каменного дома царевич не стал возводить, а выстроил так называемую «мазанку». Здание это имело в длину 14 сажен и состояло из 16 комнат, разделяв­шихся на две половины: самого царевича и су­пруги его кронпринцессы. Последняя половина в расположении и убранстве комнат носила евро­пейский характер, тогда как на собственной по­ловине Алексей понаделал, по московскому обы­чаю, не мало перегородок и полутемных кле­тушек.

Благодаря всем таким мерам, Петербург с 1712 года быстро застраивался. Возводились дворцы для царя и лиц царской семьи, дома для приближенных и начальствующих лиц. Кроме «Зимнего дома» на месте нынешнего Эрмитажа, Петр выстроил еще «Летний дом», где теперь Инженерный замок. На невской набережной, вблизи Литейной, возведен был дом для ца­ревны Натальи Алексеевны, а вокруг дворца ца­ревича Алексея расположились дома его приближенных. На месте нынешнего Мраморного дворца построен был «почтовый двор». Рядом дела­лись просеки в роще, занимавшей теперешний Царицын луг, и работали над разбивкой сада с цветником однолетних растений, получившим по этой причине название Летнего. За Литейной прорыли параллельные набережной каналы, обра­зовавшие нынешние улицы Шпалерную, Захарьевскую и Сергиевскую, называвшиеся тогда «линиями». Ширина этих улиц зависит именно оттого, что первоначально посредине их протекали каналы. Та­кие же каналы прорыты были в поперечном направ­лении, на нынешних улицах Литейной, Воскре­сенской и Таврической. Они просуществовали не более полувека, и с царствования Елизаветы Пе­тровны мало по малу их стали засыпать. При Екатерине II исчезли последние из них. На Фон­танке, на месте нынешнего Соляного городка, устроена была «невская верфь» для мелких реч­ных судов, и для подвоза к ней материалов прорыт косой канал, превращенный позднее в Косой переулок.

Таким образом, левый берег Невы мало-помалу застраивался. Но распространение города в эту сторону едва только доходило до Фонтанки, называвшейся в то время Ериком, а свое ны­нешнее название получившей от фонтанов, устроенных в Летнем саду. Местность за Фонтанкой считалась уже загородной. Здесь располагались обширные дачи и стояли боло­тистые леса. Невский проспект стали прокла­дывать уже при постройке Александро-Невского монастыря, пользуясь для работ пленными шве­дами. Улица эта, сделавшаяся позднее главнейшею в столице, представляла в то время довольно печальный вид. По обеим сторонам её тяну­лись канавы, обсаженные деревьями, за канавами шли разбросанные строения, а местами тянулись болотистые луга, пруды, рощи. Мост через Фон­танку, на месте нынешнего Аничкова, был дере­вянный и содержался неисправно.

Петр не был доволен скромными размерами, в каких выражалась строительная деятельность в новой столице, и чтоб подвинуть ее, издавал указы за указами, часто принудительного характера. По всей России, кроме Петербурга, воспрещено было на неопределенное время возведение каких бы то ни было каменных построек, и все каменщики высылались на берега Невы. Приближенным к царю или вообще зажиточным лицам раздава­лись в Петербурге земельные участки с обяза­тельством строиться в известных размерах; усиливалось и строительство на счет казны, для государственных надобностей.

В то же время Петр сознавал, что даль­нейший правильный рост столицы требует определённого, заранее выработанного плана, и что в этом громадном деле нельзя обойтись одними домашними средствами. Требовался опытный и талантливый инженер-архитектор, вооруженный европейскими знаниями. Такого сотрудника Петр нашел в лице парижского архитектора Леблона, выписанного в Петербург в 1715 году, и составившего общий план города на обоих бе­регах Невы.

Леблон был человек чрезвычайно способ­ный, знающий и деятельный; он сразу приобрел доверие Петра, который называл его «прямою диковинкою». Хотя его план города никогда не был вполне приведен в исполнение, но его деятельность в звании «генерал-архитектора» оказалась в высшей степени важною хотя бы потому, что он положил начало образованию в России мастеров архитектурного дела, лепщиков, резчиков по дереву и пр. Сам Петр, при первом знакомстве, оценил в Леблоне, что он «кредит имеет великий в мастеровых во Франции, и кого надобно, через него достать можем». Леблон тотчас по приезде в Петербург завел мастерские литейного дела, лепного, шпалерного, гобеленового, слесарного, резного, художественно-столярного — всего до двадцати заведений, и таким образом сразу обеспечил новую столицу необ­ходимыми для строительных работ мастер­скими.

Вникая в мысли и вкус царя, Леблон хо­тел самым широким образом воспользоваться водными богатствами невского устья. По его плану, Петербург должен был представить некоторое подобие Амстердаму и Венеции, объединенное и украшенное во вкусе парижских строителей времен Людовика XV. Центральныя части города, с Васильевским островом, должны были быть разрезаны на правильные и неправильные четыреугольники продольными и поперечными каналами, расширяющимися на пересечении в бассейны. Средину четыреугольников должны были зани­мать площади, обставленные красивыми зданиями, с фонтанами в центре, и иногда прилегающими садами. На сады, согласно указаниям Петра, обра­щено было особенное внимание, и в этом отно­шении Петербург уже тогда отличался большою роскошью. Летний сад был разбить на громад­ном пространстве, захватывая часть Царицына луга, пестрел богатыми цветниками, украшался павильонами, гротами, статуями; в числе послед­них была знаменитая греческая Венера, назван­ная потом «таврическою», потому что долго стояла в Таврическом дворце, и украшающая ныне античное отделение Эрмитажа.

На Васильевском острове еще раньше Леблона, по мысли самого царя, рыли три больших канала по направлению Невы, где теперь тянутся Большой, Средний и Малый проспекты. Этими каналами предполагалось достигнуть двух целей: облегчить доступ торговых судов к Петер­бургу, и ослабить силу наводнений. Но работы в отсутствии Петра производились плохо, каналам не дали достаточной глубины и ширины. Леблон исправил первоначальный план, дополнив его рядом поперечных каналов, наметив площа­ди, бассейны, места для главнаго царского дворца. Но все это было выполнено лишь отчасти, перво­начальная мысль Петра не осуществилась, и впо­следствии каналы на Васильевском осрове, а также в Литейной части, как несоответствующие своему назначению, были засыпаны.

Леблон был не только строителем новой столицы, но ему принадлежат также первыя заботы о внутреннем благоустройстве города. Он хотел ввести в Петербурге порядки, существовавшие в то время в Париже и дру­гих европейских столицах. В своих докла­дах царю он предлагал меры, касавшиеся осве­щения и замощения улиц, охранения наружной чистоты, и даже полицейского надзора за без­ опасностью от пожаров, грабежей, бродяг и пр. На всех главных улицах поставлены были масляные фонари по рисунку самого Леблона. Для снабжения города мостовым камнем вмене­но было в обязанность каждому возу, при въезде в город, иметь три булыжника, и каждой барке привозить установленное количество камня. На окраинных улицах и на перекрестках стояли рогатки, и при них, в ночное время, жители города содержали по наряду очередные караулы. В каждой части города предполагался рынок; для больниц, богаделен и скотобоен по плану Леблона указаны были места на окраинах.

С 1718 года, когда учреждена была должность генерал-полициймейстера, заботы о внешнем бла­гоустройстве города перешли к генерал-адъю­танту Девиеру. Родом португалец, Девиер служил прежде в деньщиках при Петре, и своею расторопною исполнительностью рано обра­тил на себя внимание царя. Назначая его началь­ником впервые создаваемой городской полиции, Петр составил ему в руководство собственно­ручный указ, которыми определялись главные обязанности полицейской власти и важнейшие правила благоустройства и благочиния. Правила эти касались пожарных предосторожностей, исправного содержания улиц и каналов, тор­говли съестными припасами, задержания воров, бродяг и нищих, и пр. Состав городской полиции был очень незначительный, и в царство­вание Петра I не превышал 100 человек.

Следующая глава.


Оставить комментарий