Уважаемый посетитель!
Извините, что я обращаюсь к Вам с просьбой!
Этот замечательный портал существует на скромные пожертвования читателей и я, Дамир Шамараданов, буду Вам очень признателен, если Вы окажете посильную помощь этому ресурсу.
Ваши денежные средства послужат дальнейшему наполнению сайта интересными, полезными и увлекательными материалами.
Можно перечислить любую суммe, хотя бы символическую.
БЛАГОДАРЮ ЗА ПОНИМАНИЕ!


Петербурговедение, краеведение

Вера Цалобанова — Балетная школа Кларка

Posted by

27 октября 1994 года я была на открытии памятной доски Н. К. Печковскому на фасаде дома № 4 по Лермонтовскому пр., где с 1926-го по 1941 год жил известный оперный певец, любимец ленинградской публики. У элегантной доски, выполненной большим мастером городской скульптуры М. К. Аникушиным и архитектором В. Бухаевым, собрались в основном поклонники артиста, слышавшие его еще до войны (ведь несколько поколений спустя имя Печковского было незаслуженно забыто) и, наконец, дождавшиеся торжества славы знаменитого тенора. Справедливо отметил один из выступавших, что у довоенных театралов было три кумира, три Николая Константиновича: Печковский, Симонов, Черкасов.

У каждого из них был свой путь в искусстве. Многое в их личной жизни и творчестве для нас навсегда останется загадкой. Даже их собственные воспоминания, изуродованные безжалостным ножом цензоров, грешат однообразной фальшью помпезных фраз, умалчиванием и искажением интереснейших фактов их собственных биографий и окружения.

К счастью, несмотря на столь бурную политическую жизнь России, невероятные повороты в судьбах людей, расстояния во времени и пространстве, живы еще современники блоковского Петербурга. Они многое помнят и, видя неподдельный интерес к событиям, происходившим на их глазах, с оглядкой, но все-таки делятся достоверной информацией, подтверждая ее даже документально. Одна из немногих ныне здравствующих хранительниц домашних архивов бывшая балерина М. Н. Матвеева[I] в юношеские годы была партнершей Н. Черкасова.

Балетная судьба драматического артиста, прозвучавшая во всем его творчестве, остается мало кому известной. Неслучайно, в 1923 году, поступая в институт сценических искусств, в анкете, приложенной к заявлению о приеме, в графе «основная профессия» он написал: «Артист балета, стаж —четыре года». А в 1941 году, на второй день войны, на неотмененном юбилейном концерте, посвященном 50-летию прекраснейшей балерины Е. М. Люком, вписавшись в ансамбль лучших балетных сил страны, Николай Константинович исполняет с героиней праздника партию Дон-Кихота в одноименном балете Минкуса. Да, это не была случайность.

Вспоминаются слова Ф. И. Шаляпина, произнесенные им в один из торжественных дней своего очередного триумфа в Лондоне, в 1933 году, на закате своей творческой деятельности: «…Я хочу вспомнить о своем друге и учителе Савве Ивановиче Мамонтове. Мало кто из вас о нем слыхал, а многим молодым это имя совсем ничего не говорит». Теперь мы знаем, что Шаляпин состоялся благодаря активному участию в его судьбе известного мецената, большого знатока и почитателя искусств, создателя частной оперы, где талант Ф. И. раскрылся в полную силу.

Преемственность в искусстве первых лет советской власти тоже существовала, но не обо всех учителях принято было говорить даже в кругу близких. Мемуары Черкасова начинаются с Шаляпина, который, несомненно, сыграл значительную роль в формировании художественных интересов юноши. Но были и другие учителя… О них хотелось бы рассказать нашим читателям.

В семье железнодорожного служащего Константина Александровича Черкасова рано пробудившийся интерес к музыке поощрялся и формировался доступными средствами. Семья любила посещать спектакли оперного театра Народного дома на Петербургской стороне, летние концерты в Павловском и Сестрорецком вокзалах, меценатом которых был А. Д. Шереметев.

Демократизация музыкальной жизни столицы началась с легкой руки графа. В 1898 году потомственный покровитель муз создает приватный оркестр народных инструментов, концерты которого проходили в здании городской Думы на Невском, в частном театре Г. А. Александрова «Аквариум» на Каменноостровском пр., в роскошном Панаевском театре на Адмиралтейской наб. и в Дворянском собрании на Михайловской пл. — сюда валом повалил простой народ. Постепенно оркестр преобразовался в симфонический и, как писала пресса 1912 года, программа оркестра от балалайки к симфонии пользовалась шумным успехом у всех слоев населения. Мальчику Черкасову эти концерты тоже были по душе. Иногда ходили в Мариинский театр на доступные по карману места. В «Записках советского актера» Черкасов вспоминает: «Мы сидели на местах, откуда можно было видеть только часть сцены, где лучше всего представлялась возможность разглядеть живописные плафоны зрительного зала с громадной хрустальной люстрой посредине».

Однако по воле случая шестнадцатилетний Черкасов с мариинской галерки попадает на мариинскую сцену внештатным мимистом, где становится партнером по сцене Шаляпина и где на первой репетиции «Бориса Годунова» знакомится с равным себе по росту (попали в первую пару) Евгением Мравинским. Он тоже после окончания гимназии Императора Александра I искал свое место в жизни, определив себе путь музыканта. Дипломы старейшей в России губернской гимназии были не конкурентноспособны с аттестатами трудовых школ, в которые были преобразованы столичные гимназии. Дети из дворянских и купеческих семей потеряли возможность учиться, а революционная молодежь еще не имела в этом потребности. В период гражданской войны Мариинский театр казался оазисом в разрушенном и голодном мире, который захлестнула преступность и безработица. Во время спектаклей в городе отключали электроэнергию, чтобы осветить зрительный зал и сцену. Мимисты Черкасов и Мравинский грелись кипятком в ожидании спектакля. В специальных трамваях подвозились зрители, в основном солдаты и матросы. Перед началом спектаклей выступал А. Луначарский или красные комиссары. В театре появились партийные ячейки, которые утверждали репертуар, артистов на роли, вникали в режиссуру. Из театра вынуждены были уходить в никуда или уезжать за границу бриллианты и жемчужины Императорского театра. Шаляпин был не первый и не последний в длинном ряду «человеков вселенной».

Нелегкий хлеб мимистов заставлял юношей искать новые пути к профессии. В 1919 году на углу Английского проспекта и Офицерской улицы завсегдатай Мариинского театра, поклонник А. Павловой и Е. Люком А. Ф. Кларк на собственные средства открывает балетную школу. Сюда аккомпаниатором устраивается Евгений Мравинский, а Николай Черкасов становится ее учащимся.

Меценат Александр Федорович Кларк был из семьи крупных буржуа. Род его тянется от англичанина Кларка, который, как и многие европейские специалисты, после войны с Наполеоном по приглашению императора Александра I приехал в Россию для модернизации ее промышленности. Он работал управляющим на петербургском литейном заводе. Неоднократно был экспертом по приемке паровых машин различных производств. Отец А. Ф. Кларка вместе с братом Александром Александровичем был владельцем Онежской лесной компании и имел свой торговый дом на В. О. После отъезда брата в Англию, с 1913 года Кларки К° контролируют оптовую торговлю нефтью на бирже и в петербургском торговом порту. На углу Английской набережной и Благовещенской улицы находился собственный дом Кларков. Старший сын Александр получил медицинское образование, а младший Иван становится архитектором. Во время революции отец умирает, дом и компанию национализируют. Александр Федорович устраивается ученым секретарем в Институте мозга на Петроградской стороне и одновременно заведует профилактическим консультативным бюро. Вместе с братом, преподавателем института гражданских инженеров, и престарелой матерью Анной Яковлевной, которая вынуждена была давать уроки английского, он переезжает в дом «Кольцова», известный ленинградцам под названием «дом-сказка».

Многими мифами и легендами овеяно это строение на углу Английского пр. и Офицерской. Нынешний безликий каменный монстр с грязными подъездами и дурно пахнущими лифтами на месте сгоревшего в первый год войны особняка, поглотил светлые страницы жизни его предшественника. Ученые по крупицам склеивают картины жизни людей, проживавших в «доме-сказке», короткая жизнь которого годится разве что для Книги Гиннесса. Перестроенный новым владельцем дом просуществовал всего 30 лет.

В конце XIX — начале XX века этот дом принадлежал вдове подполковника М. И. Масловой. По преданию, в деревянном строении у своей двоюродной сестры бывал П. И. Чайковский. Во флигеле, выходившем на Офицерскую, с 1907-го по 1909 год снимает квартиру артистка императорской балетной труппы Анна Павлова. Именно здесь великим М. Фокиным специально по просьбе балерины в считанные минуты был поставлен для рождественского благотворительного концерта бессмертный «Умирающий лебедь» на музыку Сен-Санса. В то время балетмейстер учился играть на балалайке именно эту мелодию. В 1910 году Павлова переезжает на Итальянскую, 5, к своему супругу В. Дандре, который с королевской пышностью отделал для своей юной жены репетиционный зал, так как подрядчики строительных работ В. Ф. Дорошевский и П. И. Кольцов купили дом у Масловой, не имевшей уже достаточных средств для его содержания. Купец Кольцов еще в начале века прозябал в бедной хижине на окраине Петербурга, на Волковской улице. В период революционных событий 1905—1907 годов, используя государственный заказ и, торгуя в Измайловских ротах, куда со временем перебирается жить, как и многие российские купцы, в десятки раз увеличил свои капиталы. Разбогатев, он принимает активное участие в общественной жизни столицы: становится гласным городской Думы, членом комиссии по народному образованию, попечителем городских училищ. На прибыльные деньги по проекту потомственного архитектора А. А. Бернардацци отстраивает доходный дом в Коломне, который за стилизацию под русскую старину и декорирование фасадов разноцветными и многосюжетными изразцами, вошедшими в моду с легкой руки М. Врубеля, получил название «дом-сказка».

Символом возрождения старого дома становится высеченная из камня и поддерживающая угловой эркер с двухметровым размахом крыльев птица Феникс, любимый персонаж лубочных картинок. Выполнил ее модный в то время скульптор барон К. Рауш-фон-Траубенберг, один из инициаторов возрождения пластического искусства. Выполняя в основном заказы петербургской знати по изготовлению портретных статуэток из фарфора и бронзы, молодой скульптор мастерски исполнил монументальный заказ купца Кольцова.

Уже в 1911 году в особняк на Английском пр., 21, вселяются архитектор департамента народного просвещения А. А. Бернардацци с женой, бывшая владелица дома Маслова, последние два года до отъезда из России, пока улаживались судебные дела Дандре, обвиненного в коррупции, продолжает снимать квартиру Анна Павлова. Новые хозяева дома — купец Кольцов и подрядчик Дорошевский — облюбовали себе квартиры с видом на Офицерскую. Известный всем музыкантам с детства композитор и пианист С. М. Майкапар жил и умер в этом доме.

В 1919 году сюда переезжает семья Кларков, и на первом этаже, в бывшей лавке купца Кольцова (вход с угла под птицей Феникс) оборудуется зал для занятий танцами. Меценат приглашает московскую балерину Н. Д. Данилову, подругу солистки Большого Е. Гельцер, преподавателем-репетитором. Постановку балетных спектаклей осуществляют бывшие солисты Мариинского театра П. А. Маржецкий и А. А. Матятин. Уйдя из театра, они смогли реализовать свой богатейший опыт в школе Кларка. Подбирая репертуар спектаклей, умудренные опытом педагоги старались угадать и раскрыть возможности молодых артистов и ненавязчиво сформировать их вкус и стиль. Уже через год были готовы первые балетные спектакли. Они проходили в театральном зале клуба Морского комитета на Английской наб., 6, бывшей приватной театральной школе А. С. Суворина, где известный книгоиздатель был председателем, а почетными членами — Савина и Давыдов.

Уже в первых балетных постановках проявился незаурядный артистический талант Черкасова. Его природная музыкальность, пластика тела и чувство ритма органично вплетались в рисунок танца. Партнерши любили с ним работать. Несмотря на застенчивость, он поражал своей энергией, работоспособностью, тактом и восхищал тончайшим чувством юмора. Николай особенно не следил за своим внешним видом. Мог прийти на репетицию, спектакль, вечеринку в несвежей рубашке, в зияющих дырами носках. Движения его были небрежны, хаотичны и часто у окружающих вызывали смех. Этический урок однажды преподал ему Шаляпин, после конфликта на премьере «Вражьей силы». Артист массовки превысил свои полномочия, расмешив толпу и зрительный зал и тем создав непредвиденную паузу в пении солиста. Тактичность Шаляпина превысила ожидания. Черкасов в «Записках…» вспоминает: «Я сильно оробел в ожидании разноса, но едва лишь поднял глаза, как тотчас услышал шаляпинский голос: „…Здравствуйте, молодой человек! Покажите мне, чем вы вчера развлекали народ!..” Счастливый тем, что дело, как видно, обойдется без объяснений, которых я не только боялся, но и стеснялся еще и потому, что довольно сильно заикался в те годы, я охотно принялся показывать все то, что делал на подмостках балагана… Шаляпин хохотал все громче… но под конец, сменив шутливый тон на серьезный, заметил: „…давайте условимся: вы мне, пожалуйста, не мешайте, а я вам не буду мешать!”» Случай этот отрезвил мимиста. Выплескивание неуемной энергии в неподходящем месте стало уроком на всю жизнь. Законам общения актеров на сцене нужно было учиться. Не последнюю роль играла в этом балетная школа Кларка.

Маржецкий лепил из Черкасова характерного танцовщика и занимал его практически во всех спектаклях. В балете Минкуса «Баядерка» Николай исполнял партию раджи Дугманта. Он запечатлен в этой роли на открытке, сохранившейся у М. Н. Матвеевой, с трогательным автографом: «Дорогой Мариночке, талантливейшей на воспоминания о совместной работе и о длинноногом человечке, который всегда будет любить и вспоминать славную деточку Марину (Ник. Черкасов)». В балете «Тайна клада» на музыку Э. Грига он танцует богатого жениха Отто, а Матвеева —дочь старого рыбака, к которой он сватается. В комическом балете «Арлекинада» юноша перевоплощается в Пьеро, а в Коломбину — Матвеева. Щедрая юность беззаботно, искренно плакала, влюблялась, парила и удивляла на сцене. В 1922 году в «Лебедином озере» в роли Злого гения молодого артиста смотрели А. Я. Ваганова, М. Ф. Романова и В. А. Семенов. Они пришли на спектакль отобрать талантливых артистов для поступления в хореографическое училище. Не вызывал сомнения талант Черкасова, смущал его рост. Прыжки при таком росте носили пародийный характер. Балетмейстер П. Маржецкий специально для Николая поставил балет Минкуса «Дон-Кихот», угадав в нем главную тему всей жизни артиста. Первый Дон-Кихот Николая Константиновича был в одноименной опере Массне, написанной композитором специально для Шаляпина, где мимист дублировал главного героя в сцене борьбы с ветряными мельницами. Второй Дон-Кихот в постановке П. Маржецкого в балетной школе Кларка, третий — в ТЮЗе, четвертый — в пьесе М. Булгакова на сцене Академического драматического театра им. А. С. Пушкина и пятый — в одноименном фильме Г. Козинцева. Жизненное кредо Черкасова было созвучно с его главным героем.

В различных дивертисментах комическая полька, поставленная на контрасте роста Черкасова и его маленькой партнерши Л. Гольслебен, имела бурный успех у публики. Этот номер родился не без творческого участия А. Ф. Кларка, тем самым продолжившего традиции российских меценатов, таких как С. Т. Морозов и С. И. Мамонтов, которые не только материально поддерживали культуру, но глубоко изучали ее и непосредственно принимали участие в творческом процессе.

Все спектакли проходили под живой аккомпанемент Евгения Мравинского. Сидя в холодной концертной яме, Евгений привычно извлекал из старенького инструмента мелодии балетных партий, воображая себя дирижером симфонического оркестра и не подозревая, что спустя десяток лет карьера профессионального дирижера в Мариинском театре начнется тоже с балета. Это будет балет Глазунова «Времена года» на выпускном спектакле хореографического училища, потом — «Спящая красавица» с Улановой, новые постановки «Корсара» и «Жизели», «Щелкунчик» и «Бахчисарайский фонтан», вагановская постановка «Лебединого озера», до боли в сердце знакомая воспоминаниями о репетициях с юными Матвеевой и Черкасовым. По рассказам Марины Николаевны, Мравинский был полной противоположностью своему другу. Одет был всегда просто, но элегантно, чисто, с подчеркнутым чувством собственного достоинства. Ко всему хладнокровен, внимателен, аполитичен. Музыка была его религией.

После репетиций в зале, куда заглядывал имевший в верхнем этаже мастерскую М. Г. Манизер, студийцы частенько поднимались в квартиру № 14, где директор Кларк всегда согревал горячим чаем с сухарями, усадив на старинный глубокий диван, живо обсуждал балетную и музыкальную жизнь страны, подбрасывал идеи и раскрывал секреты знакомых танцовщиков. Зная, что Евгения не приняли в консерваторию (мешало дворянское происхождение), советовал ему без стеснения обратиться за помощью к сводной сестре отца А. М. Коллонтай. Однажды даже сочинили письмо на хорошей бумаге. Используя свои каналы, Кларк отправил его в Норвегию. Дошло ли письмо до адресата, неизвестно, но через год Мравинский — уже студент консерватории.

Перед гастрольной поездкой в Петрозаводск Кларк пригласил брата Ивана Федоровича сфотографировать основной состав коллектива труппы молодого балета, как стали его называть. На потемневшей фотографии 1924 года в центре верхнего ряда возвышается одухотворенный Мравинский, слева от него с мягкой улыбкой на лице стоит Черкасов, в центре второго ряда сидит улыбающееся «солнышко» Матвеева, справа от нее Владимир Чесноков, будущий балетмейстер, поставивший в довоенном фильме «Маскарад» сцену бала, в нижнем ряду, вторая справа, сидит обворожительная Лидия Гольслебен, вскоре подарившая Мравинскому единственную дочь.

После церемонии фотографирования на дежуривших у моста частных лодках переправились с Пряжки через Неву на Васильевский остров — это быстрее и романтичнее, — где на квартире у Марины их ожидали испеченные няней пирожки с луком и деревенским салом. Евгений с долей застенчивости исполнял на рояле свои сочинения, Николай чередовал музыку Чайковского с пением романсов, игрой с кем-нибудь в четыре руки произведений Рахманинова, чтением стихов А. Блока, которого все студийцы вместе с преподавателями в августе 1921 года по Офицерской провожали в последний путь на Смоленское кладбище.

Иногда летом на перекладных удавалось уехать из Петрограда в Тверскую губернию к няне Николая Черкасова. Пристроившись на сене деревенской повозки, друзья что есть мочи распевали арии, романсы, дирижировали хором лесных птиц, у местных жителей записывали народные песни. А в 1925 году по дороге из деревни Медведково в Васьково Евгений написал две строфы, посвященные так не хватающей здесь Марине: «Солнушку — Солнышко».

Пронзивши завесу дождя, Переливаясь и блестя, Играя с влажною листвой, — Луч солнца грянул молодой.

Заискрив капли на листах, Мост семицветный в небесах, Багрянцем залил лес, поля, Хлеб золотой… — живи, Земля!

Внешне друзья казались очень похожи — оба высокие, стройные, с живыми музыкальными руками, мужественными чертами лица — природа-скульптор не поскупилась на их красоту, оба застенчивы и неразговорчивы. Однако внутренняя культура их очень разнилась. Противоречия, видимо, сближали их. Вглядываясь в скульптурный портрет Николая Черкасова на его могиле в Некрополе Александро-Невской лавры, искусно выполненный М. К. Аникушиным в любимом им романтическом стиле, узнаешь молодого артиста с грациозно поднятой головой, весь пронизанный музыкой, образами и пластикой.

Балетная школа Кларка просуществовала до начала войны. После пожара в доме занятия прекратились. Во время блокадного голода вся семья Кларков погибла. Ивану Федоровичу с трудом удалось эвакуировать свою жену Лидию Гольслебен с ее дочкой в Новосибирск, где Евгений Мравинский помог ей с устройством на работу и тем самым как бы спас от гибели.

По словам Марины Николаевны, годы, проведенные в балетной школе Кларка, по силе чувств, блеску фантазии, фейерверку эмоций и калейдоскопу событий самые впечатляющие и дорогие. Они запали в потаенные уголки сердца, в которые мало кому суждено было проникнуть.

Нева, №4, 1996 год

[I] О М. Н. Матвеевой читай’ «Музыкальная жизнь», 1995, № 1.


Leave a Reply