Алек­сандр Сер­гее­вич Пушкин

Ответственный за материал:
Портрет А. С. Пушкина работы В. А. Тропинина. 1827. Всероссийский музей А. С. Пушкина (г. Пушкин).
Портрет А. С. Пушкина работы В. А. Тропинина. 1827. Всероссийский музей А. С. Пушкина (г. Пушкин).

ПУШКИН Алек­сандр Сер­гее­вич [26.5(6.6). 1799, Мо­ск­ва – 29.1(10.2).1837, C.-Пе­тер­бург; по­хо­ро­нен в Свя­то­гор­ском мо­на­сты­ре, ны­не Псков­ская обл.], рус. поэт, дра­ма­тург, про­за­ик, ис­то­рик, лит. кри­тик и жур­на­лист. Из ро­да Пуш­ки­ных. Отец – Сер­гей Льво­вич (1767 или 1771 – 1848), мать – На­де­ж­да Оси­пов­на, уро­ж­дён­ная Ган­ни­бал (1775–1836), внуч­ка ге­нерал-ан­ше­фа А. П. Ган­ни­ба­ла. Дет­ст­во про­вёл в Мо­ск­ве, где по­лу­чил пер­вые пред­став­ле­ния о свет­ской и лит. жиз­ни, рус. ис­то­рии и куль­ту­ре, при­об­щил­ся к чте­нию со­чи­не­ний рус­ских и в осо­бен­но­сти франц. ав­то­ров, соз­дал пер­вые лит. про­из­ве­де­ния, в т. ч. ко­ме­дию «По­хи­ти­тель» и по­эму «То­лиа­да» (1809–11, не сохр.). Оп­ре­де­лён­ное влия­ние на ста­нов­ле­ние лит. ин­те­ре­сов юно­го П. ока­зал его дя­дя – В. Л. Пуш­кин.

В 1811 П. при­нят в но­во­от­кры­тый Цар­ско­сель­ский ли­цей, где изу­чал клас­сич. ми­фо­ло­гию, ан­тич­ную (пре­им. рим­скую), франц., рус. лит-ру, ев­роп. ис­то­рию. В ли­цее у П. поя­ви­лись дру­зья, ко­то­рым бы­ло су­ж­де­но по­вли­ять на его ми­ро­воз­зре­ние (И. И. Пу­щин, А. А. Дель­виг, В. К. Кю­хель­бе­кер); здесь же к не­му при­шло пер­вое при­зна­ние: его лит. да­ро­ва­ние оце­ни­ли Г. Р. Дер­жа­вин, П. А. Вя­зем­ский, К. Н. Ба­тюш­ков и В. А. Жу­ков­ский, ко­то­рых П. счи­тал свои­ми на­став­ни­ка­ми в по­эзии. Из дру­гих рус. пи­са­те­лей наи­боль­шее влия­ние на не­го ока­за­ли М. В. Ло­мо­но­сов, А. П. Су­ма­ро­ков, В. П. Пет­ров, Д. И. Фон­ви­зин, Н. М. Ка­рам­зин, И. А. Кры­лов; из ев­ро­пей­ских – Ж. де Ла­фон­тен, Воль­тер, Ж. Ж. Рус­со, Э. Пар­ни и вся шко­ла франц. «лёг­кой по­эзии». Осн. те­мы ли­цей­ской ли­ри­ки П. – лю­бовь, ви­но, друж­ба, по­эзия; пер­вое опуб­ли­ко­ван­ное стих. «К дру­гу сти­хо­твор­цу» («Вест­ник Ев­ро­пы», 1814, № 13). Во 2-й пол. 1810-х гг. на пер­вый план вы­сту­пи­ли иные ин­то­на­ции: под­ра­жая «уны­лым» эле­ги­ям Жу­ков­ско­го, П. об­ра­тил­ся к те­мам не­пре­одо­ли­мо­го оди­но­че­ст­ва, пред­чув­ст­вия смер­ти, ут­рат и уда­ров судь­бы; эле­гич. то­пи­ка про­ник­ла и в жанр по­сла­ния: «Го­ро­док (К***)» (1815), «К Жу­ков­ско­му» (1816, опубл. в 1840). Ха­рак­тер­ны экс­пе­ри­мен­ты с по­эти­кой рус. оды, пре­им. «тор­же­ст­вен­ной» и «по­ли­ти­че­ской»: ори­ен­ти­ро­ван­ные на этот жанр ли­цей­ские сти­хо­тво­ре­ния ос­лож­не­ны ас­со­циа­ция­ми с эле­ги­ей («Вос­по­ми­на­ния в Цар­ском Се­ле», 1814), бал­ла­дой («На­по­ле­он на Эль­бе», 1815), по­сла­ни­ем (пря­мое об­ра­ще­ние к ад­ре­са­ту в стих. «Прин­цу Оран­ско­му», 1816, опубл. в 1841) и в мень­шей сте­пе­ни с то­пи­кой идил­лии (те­ма дет­ст­ва в «Вос­по­ми­на­ни­ях в Цар­ском Се­ле» и в оде «На воз­вра­ще­ние Го­су­да­ря Им­пе­ра­то­ра из Па­ри­жа в 1815 го­ду», 1815). Не­за­вер­шён­ны­ми ос­та­лись ли­цей­ские по­эмы: «ан­ти­кле­ри­каль­ная» («Мо­нах», 1813, опубл. в 1928–29) и «бо­га­тыр­ская» («Бо­ва», 1814, опубл. с цен­зур­ной прав­кой в 1841, пол­но­стью – в 1899).

По­сле окон­ча­ния ли­цея в ию­не 1817 П. по­сту­пил в С.-Пе­тер­бур­ге на служ­бу в Кол­ле­гию иностр. дел в чи­не кол­леж­ско­го сек­ре­та­ря и, об­ра­тив на се­бя вни­ма­ние свет­ско­го об­ще­ст­ва де­мон­ст­ра­ци­ей не­за­ви­си­мо­го по­ве­де­ния, энер­гич­но вклю­чил­ся в лит. жизнь. Ес­ли в ли­цее он вы­сту­пал про­тив ли­те­ра­то­ров ар­хаи­че­ско­го на­прав­ле­ния на сто­ро­не пи­са­те­лей – по­сле­до­ва­те­лей Н. М. Ка­рам­зи­на, объ­е­ди­нив­ших­ся в лит. об-во «Ар­за­мас», то в 1817, фор­маль­но став чле­ном об-ва и по­лу­чив не­ко­гда же­лан­ную воз­мож­ность за­се­дать в «Ар­за­ма­се», ею поч­ти не вос­поль­зо­вал­ся, пред­по­чи­тая ве­че­ра у ос­меи­вав­ше­го­ся им ещё не­дав­но А. А. Ша­хов­ско­го. Сме­на лит. ори­ен­тиров ока­за­лась пло­до­твор­ной: имен­но в это вре­мя фор­ми­ру­ет­ся пуш­кин­ский ху­дож. ме­тод, ос­но­ван­ный на па­ра­док­саль­ном сбли­же­нии раз­но­род­но­го жиз­нен­но­го ма­те­риа­ла и прин­ци­пи­аль­но раз­ных лит. тра­ди­ций. На ми­ро­воз­зре­ние П. в 1817–20 по­влия­ли Н. И. Тур­ге­нев и П. Я. Чаа­да­ев: пер­вый ста­рал­ся при­об­щить его к идео­ло­гии ев­роп. ли­бе­ра­лиз­ма, вто­рой разъ­яс­нял не­об­хо­ди­мость ин­тел­лек­ту­аль­ной не­за­ви­си­мо­сти.

Осн. про­из­ве­де­ние П. это­го пе­рио­да – по­эма «Рус­лан и Люд­ми­ла» (1817–20, опубл. в 1820), в ко­то­рой лёг­кость сло­га со­че­та­лась со зна­ни­ем рус. фольк­ло­ра, ис­то­рии, тра­ди­ций рус. «бо­га­тыр­ской» по­эмы и зап.-ев­роп. ры­цар­ских ро­ма­нов. Ори­ги­наль­ность по­строе­ния по­эмы со­стоя­ла в рез­ких пе­ре­хо­дах от «от­сту­п­ле­ний» и опи­са­ний к сю­жет­ной ди­на­ми­ке, в на­сы­щен­но­сти лит.-по­ле­мич. под­тек­ста­ми, имев­ши­ми па­ро­дий­ный от­те­нок. В со­став по­эмы во­шла, в ча­ст­но­сти, паро­дия на «Две­на­дцать спя­щих дев» В. А. Жу­ков­ско­го, ко­то­рый не без скры­той иро­нии над­пи­сал П. свой порт­рет: «По­бе­ди­те­лю-уче­ни­ку от по­бе­ж­дён­но­го учи­те­ля…».

В ли­ри­ке П. пе­тер­бург­ско­го пе­рио­да, про­длив­ше­го­ся по на­ча­ло мая 1820, осо­бое ме­сто за­ни­ма­ют по­ли­тич. сти­хо­тво­ре­ния, как не про­ти­во­ре­чив­шие гос. идео­ло­гии и по­ли­ти­ке («Де­рев­ня», 1819, стро­ки 1–34 опубл. в 1826 под назв. «Уеди­не­ние»; пол­но­стью – в «По­ляр­ной звез­де на 1855 год», Лон­дон; в Рос­сии – в 1870), так и рез­ко оп­по­зи­ци­он­ные, сре­ди них са­мая из­вест­ная – ода «Воль­ность» (1817 или 1819, опубл. в 1856), в ко­то­рой рас­ска­зы­ва­лось об ис­тин­ных об­стоя­тель­ст­вах убий­ст­ва имп. Пав­ла I, что бы­ло вос­при­ня­то как об­ви­не­ние имп. Алек­сан­д­ра I во лжи: офиц. вер­сия ут­вер­жда­ла, что Па­вел I скон­чал­ся от апо­п­лек­сич. уда­ра. В апр. 1820 Алек­сандр I рас­по­ря­дил­ся на­чать след­ст­вие о воз­му­ти­тель­ных сти­хах. П., бла­го­да­ря по­мо­щи дру­зей, собств. на­ход­чи­во­сти и сте­че­нию об­стоя­тельств, су­мел из­бе­жать серь­ёз­но­го на­ка­за­ния, по­лу­чив на­зна­че­ние в Ки­ши­нёв в кан­це­ля­рию ген. И. Н. Ин­зо­ва.

В Ки­ши­нё­ве П. про­во­дил вре­мя в об­ще­ст­ве М. Ф. Ор­ло­ва, неск. раз об­щал­ся с П. И. Пес­те­лем, ус­та­но­вил при­ятель­ские от­но­ше­ния с В. Ф. Ра­ев­ским, а так­же с И. П. Лип­ран­ди (ко­то­рый ста­нет про­то­ти­пом Силь­вио в по­вес­ти «Вы­стрел», 1830); был при­нят в ма­сон­скую ло­жу «Ови­дий» [4(16).5.1821], ис­то­рия ко­то­рой до сих пор в пол­ной ме­ре не про­яс­не­на: в ча­ст­но­сти, ос­та­ёт­ся не­из­вест­ным, по­че­му П. ут­вер­ждал, что имен­но из-за дея­тель­но­сти «Ови­дия» в Рос­сии «унич­то­жи­ли все ло­жи». П. не был дея­тель­ным ма­со­ном: его един­ст­вен­ное про­из­ве­де­ние, с уве­рен­но­стью ат­ри­бу­ти­руе­мое как ма­сон­ское, – по­сла­ние «Ге­не­ра­лу Пу­щи­ну» (1821, опубл. в 1874), под­чёрк­ну­то ри­то­рич. и па­те­ти­че­ское, до­пус­кав­шее воз­мож­ность иро­нич. ин­тер­пре­та­ции.

На юге П. ув­лёк­ся твор­че­ст­вом Дж. Бай­ро­на; от­час­ти в под­ра­жа­ние ему бы­ли соз­да­ны по­эмы «Кав­каз­ский плен­ник» (1820–21, опубл. в 1822), ко­то­рая име­ла боль­шой ус­пех, «Бах­чи­са­рай­ский фон­тан» (1821–23, опубл. в 1824) и «Цы­ганы» (1824, отд. изд. – 1827) – с их «ме­ст­ным ко­ло­ри­том», ла­ко­низ­мом по­ве­ст­во­ва­ния, от­сту­п­ле­ния­ми, на­мё­ка­ми, умол­ча­ния­ми и стра­стя­ми. Ге­рои этих по­эм не ве­ри­ли в дос­ти­жи­мость сча­стья, не уме­ли и не хо­те­ли при­ми­рить­ся с не­со­вер­шен­ст­вом ми­ра, не по­ни­ма­ли сво­его пред­на­зна­че­ния, ис­ка­ли и не на­хо­ди­ли сво­бо­ды. «Бай­ро­низ­мом» от­ме­че­ны не­ко­то­рые ли­рич. сти­хо­тво­ре­ния П. («По­гас­ло днев­ное све­ти­ло…», 1820, «К мо­рю», 1824) и в мень­шей сте­пе­ни «ро­ман в сти­хах» «Ев­ге­ний Оне­гин», ко­то­рый он на­чал пи­сать в 1823. Поч­ти од­но­вре­мен­но с ра­бо­той над по­эмой «Бах­чи­са­рай­ский фон­тан», в ко­то­рой те­ма хри­сти­ан­ст­ва пред­став­ле­на как вы­со­кая и зна­чи­тель­ная, в 1821 соз­дан об­шир­ный цикл ко­щун­ст­вен­ных про­из­ве­де­ний: «<В. Л. Да­вы­до­ву>» (опубл. в 1884), «Хри­стос вос­крес, моя Ре­век­ка!..», «Гав­рии­лиа­да» (оба опубл. в 1861). Лю­бов­ная ли­ри­ка юж­но­го пе­рио­да со­че­та­ла де­мон­ст­ра­цию ин­тим­но­сти пыл­ких чувств с умол­ча­ния­ми и не­дос­ка­зан­но­стя­ми, гра­ни­чив­ши­ми с мис­ти­фи­ка­ци­ей: до сих пор в по­пу­ляр­ной лит-ре об­су­ж­да­ет­ся миф о «по­та­ён­ной люб­ви» П. и кан­ди­да­ту­ры на роль его гл. ге­рои­ни (как пра­ви­ло, на­зы­ва­ют­ся име­на Е. К. Во­рон­цо­вой, М. Н. Ра­ев­ской, А. Риз­нич или К. Со­бань­ской).

В ду­хов­ной био­гра­фии П. 1823 стал пе­ре­лом­ным: по­эт раз­оча­ро­вал­ся в идео­ло­гии и прак­ти­ке ре­во­люц. кон­спи­ра­ции, от­крыв­ших­ся ему не столь­ко ге­рои­кой под­ви­га и са­мо­по­жерт­во­ва­ния, сколь­ко пре­тен­ци­оз­ным пус­то­сло­ви­ем и борь­бой за ли­дер­ст­во. О за­ве­до­мой не­аде­к­ват­но­сти ли­бе­раль­ных ил­лю­зий совр. ис­то­рич. ре­аль­но­сти – стих. «Сво­бо­ды сея­тель пус­тын­ный…» (1823, опубл. в 1856). В 1824 в по­сла­нии «К мо­рю» ре­во­люц. «про­све­ще­нье» и ти­ра­ния пред­ста­нут как две рав­но не­при­ем­ле­мые воз­мож­но­сти. Со сво­ей сто­ро­ны де­каб­ри­сты с са­мо­го на­ча­ла зна­ком­ст­ва с П. це­ни­ли его лит. да­ро­ва­ние, но не до­ве­ря­ли ему как че­ло­ве­ку, по­ла­гая его слиш­ком лег­ко­мыс­лен­ным и бес­печ­ным. При этом от­но­ше­ние П. к быв­шим ли­це­ис­там, уча­ст­во­вав­шим в со­бы­ти­ях 14(26).12.1825, И. И. Пу­щи­ну и В. К. Кю­хель­бе­ке­ру, ос­та­ва­лось не­из­мен­но дру­же­ским («И. И. Пу­щи­ну», 1826, опубл. в 1841; «19 ок­тяб­ря <1827>», опубл. в 1830; и др.).

Ле­том 1823 П. пе­ре­ве­дён в Одес­су в рас­по­ря­же­ние ген.-гу­бер­на­то­ра М. С. Во­рон­цо­ва, ко­то­рый вско­ре стал тя­го­тить­ся при­сут­ст­ви­ем П., де­мон­ст­ра­тив­но пре­не­б­ре­гав­ше­го слу­жеб­ны­ми обя­зан­но­стя­ми, ост­ро­го на язык и склон­но­го к эпа­та­жу; обыч­но пред­по­ла­га­ет­ся, что свою роль сыг­ра­ло ув­ле­че­ние П. его же­ной – Е. К. Во­рон­цо­вой [ей по­свя­ще­ны сти­хо­тво­ре­ния «Со­жжён­ное пись­мо» (1825, опубл. в 1826) и «Хра­ни ме­ня, мой та­лис­ман…» (1825, опубл. в 1916)]. Пись­ма П. пер­лю­ст­ри­ро­ва­лись; в од­ном из них го­во­ри­лось о его ин­те­ре­се к «чис­то­му афе­из­му». Вла­сти при­зна­ли слу­жеб­ную карь­е­ру П. за­вер­шён­ной, и ле­том 1824 он был со­слан в ро­до­вое име­ние Ган­ни­ба­лов-Пуш­ки­ных с. Ми­хай­лов­ское Псков­ской губ. под над­зор ме­ст­ных вла­стей (по­ли­цей­ский над­зор над П. не был снят до кон­ца жиз­ни).

Рисунки А. С. Пушкина на черновой рукописи поэмы «Полтава».1828. Институт русской литературы (Пушкинский Дом) РАН (С.-Петербург).
Рисунки А. С. Пушкина на черновой рукописи поэмы «Полтава».1828. Институт русской литературы (Пушкинский Дом) РАН (С.-Петербург).

До­суг П. за­пол­ни­ли чте­ние Биб­лии, про­из­ве­де­ний У. Шек­спи­ра и И. В. Гё­те, изу­че­ние рус. ис­то­рии и фольк­ло­ра. В цен­тре его лит. раз­мыш­ле­ний – про­бле­ма ро­ман­тиз­ма, что во мно­гом объ­яс­ня­ет­ся по­ле­ми­кой во­круг «Бах­чи­са­рай­ско­го фон­та­на»: по­эма бы­ла опуб­ли­ко­ва­на с об­шир­ным пре­ди­сло­ви­ем П. А. Вя­зем­ско­го, опи­сав­ше­го рус. лит. си­туа­цию в ка­те­го­ри­ях борь­бы ро­ман­тиз­ма и клас­си­циз­ма и бе­зо­го­во­роч­но при­няв­ше­го сто­ро­ну пер­во­го. В от­ли­чие от Вя­зем­ско­го, П. по­ла­гал, что «рус­ско­го клас­си­циз­ма» не су­щест­ву­ет. В на­бро­ске ст. «О по­эзии клас­си­че­ской и ро­ман­ти­че­ской» (1825, опубл. ча­стич­но в 1855) он рас­смат­ри­вал клас­си­цизм и ро­ман­тизм как ка­те­го­рии, обоб­щаю­щие ис­то­рию лит. жан­ров, свя­зы­вая с клас­си­циз­мом фор­мы, из­вест­ные ан­тич­ной лит-ре, и от­но­ся к ро­ман­тиз­му те, «ко­то­рые не бы­ли из­вест­ны древ­ним» или пре­тер­пе­ли из­ме­не­ния. По­ла­гая, что ис­тин­ный клас­си­цизм в Рос­сии – де­ло бу­ду­ще­го, П. со 2-й пол. 1820-х гг. всё ча­ще об­ра­щал­ся к ан­тич­ным фор­мам, од­но­вре­мен­но пы­та­ясь вос­кре­сить по­эти­ку тор­жеств. оды и эпич. по­эмы [мо­ти­вы и сти­ли­сти­ка этих жан­ров на­шли от­ра­же­ние в эпи­ло­ге «Кав­каз­ско­го плен­ни­ка», позд­нее – в по­эмах «Пол­та­ва» (1828, опубл. в 1829), «Мед­ный всад­ник» (1833, опубл. в 1837, посм.)].

На­рас­тав­ший ин­те­рес к клас­си­циз­му не оз­на­чал раз­ры­ва с ро­ман­тиз­мом: тра­ге­дия «Бо­рис Го­ду­нов» (1824–25, окон­чат. ред. 1830, опубл. в 1831) мыс­ли­лась П. как ро­ман­ти­че­ская, по­сколь­ку пред­став­ля­ла со­бой ре­зуль­тат глу­бо­ко­го пе­ре­ос­мыс­ле­ния фор­мы клас­си­ци­стич. тра­ге­дии (де­мон­ст­ра­тив­ное на­ру­ше­ние тре­бо­ва­ний един­ст­ва вре­ме­ни и мес­та, че­ре­до­ва­ние сти­хотв. фраг­мен­тов с про­заи­че­ски­ми, до­пу­ще­ние про­сто­ре­чий и т. д.). В «Бо­ри­се Го­ду­но­ве» П. вы­сту­пил как еди­но­мыш­лен­ник Н. М. Ка­рам­зи­на, все­гда стре­мив­ше­го­ся под­черк­нуть от­вет­ст­вен­ность ари­сто­кра­тии за судь­бу го­су­дар­ст­ва: мне­ние на­род­ное пред­ста­ва­ло как объ­ект ма­ни­пу­ля­ций, дви­жу­щей си­лой со­бы­тий ока­зы­ва­лось про­ви­де­ние – Бо­жий суд, от ко­то­ро­го не су­ж­де­но бы­ло уй­ти ни Го­ду­но­ву, ни От­репь­е­ву. Один из наи­бо­лее зна­чи­мых ас­пек­тов соз­дан­ной П. в тра­ге­дии кар­ти­ны ми­ра – ис­то­ризм, не знаю­щий ог­ра­ни­чений и рас­про­стра­няю­щий­ся на идео­ло­гию, со­ци­аль­ную и ин­ди­ви­ду­аль­ную пси­хо­ло­гию, куль­тур­ный быт и язык, тре­бую­щий точ­но­сти в де­та­лях, от­ка­зы­ваю­щий­ся от ал­лю­зий, но свя­зы­ваю­щий ис­то­рию и со­вре­мен­ность как на уров­не для­щих­ся ис­то­рич. «сю­же­тов» нац. ис­то­рии, так и на уров­не един­ст­ва нац. ис­то­рич. па­мя­ти; ис­то­ризм ско­рее уни­вер­саль­ный, чем на­цио­наль­ный, где под­лин­ной и един­ст­вен­ной ме­рой по­ни­ма­ния и оцен­ки ис­то­рич. со­бы­тий ока­зы­ва­ет­ся хри­сти­ан­ская эти­ка.

В Ми­хай­лов­ском бы­ли на­пи­са­ны неск. глав «Ев­ге­ния Оне­ги­на», ко­то­рый стал сво­его ро­да днев­ни­ком П., от­ра­зив­шим не толь­ко раз­ви­тие ге­ро­ев, но и ду­хов­ную эво­лю­цию са­мо­го по­эта. Осн. те­ма ро­ма­на – со­от­но­ше­ние лит-ры и жиз­ни: вос­при­ятие дей­ст­ви­тель­но­сти че­рез по­сред­ст­во лит. тек­ста ос­мыс­ля­лось в слож­ном кон­тек­сте ис­то­рии чувств (ко­то­рая опи­сы­ва­лась с по­мо­щью яв­ных и скры­тых от­сы­лок ко мно­гим про­из­ве­де­ни­ям) и рас­це­ни­ва­лось П. скеп­ти­че­ски как про­яв­ле­ние про­вин­ци­аль­но­го мыш­ле­ния (ср. иро­ни­че­ски ок­ра­шен­ные за­ме­ча­ния о Тать­я­не, ко­то­рая при­ня­ла Оне­ги­на за Гран­ди­со­на). В 3-й гла­ве П. рас­су­ж­дал о «ро­ма­не на ста­рый лад», в ко­то­ром тор­же­ст­во­ва­ла доб­ро­де­тель, и о но­вом, в ко­то­ром вос­тор­же­ст­во­вал по­рок. «Ев­ге­ний Оне­гин» на­чи­нал­ся как со­чи­не­ние в но­вей­шем вку­се, как рас­сказ о «мо­ск­ви­че в га­роль­до­вом пла­ще», где «рус­ская хан­д­ра» со­от­но­си­лась с «анг­лиц­ким спли­ном», но за­кон­чить­ся он дол­жен был «на ста­рый лад» – от­ка­зом Тать­я­ны – в аб­со­лют­ном не­со­от­вет­ст­вии ду­ху но­вой эпо­хи. Вме­сте с тем мо­ти­вы дол­га, лич­но­го дос­то­ин­ст­ва и чес­ти со­че­та­лись с те­мой не­воз­мож­но­сти взаи­мо­по­ни­ма­ния в ми­ре, где ца­рят рок и слу­чай, от­ни­маю­щие лю­бовь и на­де­ж­ду, где ма­ло­зна­чи­мый по­сту­пок спо­со­бен по­влечь за со­бой са­мые серь­ёз­ные по­след­ст­вия и где пе­ре­жи­ва­ние не­об­ра­ти­мо­сти вре­ме­ни и по­ступ­ка ста­ло до­ми­нан­той са­мо­соз­на­ния ге­ро­ев и ав­то­ра.

А. С. Пушкин. Два автопортрета. 1826. Институт русской литературы (Пушкинский Дом) РАН (С.-Петербург).
А. С. Пушкин. Два автопортрета. 1826. Институт русской литературы (Пушкинский Дом) РАН (С.-Петербург).

Восстание 14(26).12.1825, след­ст­вие и суд над за­го­вор­щи­ка­ми П. вос­при­нял двой­ст­вен­но. Лич­но зная мн. уча­ст­ни­ков событий, он от­но­сил­ся к ним со­чув­ст­вен­но, в пер­вую оче­редь к И. И. Пу­щи­ну и В. К. Кю­хель­бе­ке­ру, ко­то­рых до кон­ца жиз­ни счи­тал свои­ми друзь­я­ми (см., в ча­ст­но­сти, по­сла­ние «И. И. Пу­щи­ну»), – не­слу­чай­но в его сти­хо­тво­ре­ни­ях воз­ни­ка­ла те­ма «ми­ло­сти к пад­шим» [«Стан­сы» («В на­деж­де сла­вы и доб­ра…»), 1826, опубл. в 1828; «Пир Пет­ра Пер­во­го», 1835, опубл. в 1836; и др.]; но в ре­во­лю­цию не ве­рил, а по­сколь­ку ни пря­мо, ни кос­вен­но не уча­ст­во­вал в её под­го­тов­ке, то на­де­ял­ся на ос­во­бо­ж­де­ние из ссыл­ки. Оно ока­за­лось поч­ти мгно­вен­ным и дра­ма­ти­че­ским. В ночь с 3(15) на 4(16).9.1826 П. по­лу­чил пред­пи­са­ние явить­ся в Мо­ск­ву. 8(20) сент. со­стоя­лась бе­се­да по­эта с имп. Ни­ко­ла­ем I, в хо­де ко­то­рой П. на за­дан­ный во­прос, при­нял бы он уча­стие в вос­ста­нии, будь он 14 дек. в С.-Пе­тер­бур­ге, от­ве­чал ут­вер­ди­тель­но, объ­яс­няя это тем, что за­го­вор­щи­ки бы­ли его друзь­я­ми. Ре­зуль­та­том раз­го­во­ра ста­ло по­зво­ле­ние П. вы­би­рать ме­сто жи­тель­ст­ва и от­ме­на об­щей цен­зу­ры: Ни­ко­лай I объ­я­вил, что сам бу­дет его цен­зо­ром. Как вы­яс­ни­лось впо­след­ст­вии, эта ми­лость не в пол­ной ме­ре ог­ра­ди­ла П. от об­щей цен­зу­ры, а вме­сте с тем об­на­ру­жи­ла оп­ре­де­лён­ную дву­смыс­лен­ность: так, «Бо­рис Го­ду­нов» был раз­ре­шён к пе­ча­ти да­ле­ко не сра­зу; в то же вре­мя пе­ча­та­ние «Ис­то­рии Пу­га­чёв­ско­го бун­та» вряд ли бы­ло бы доз­во­ле­но обыч­ной цен­зу­рой.

Осень 1826 – вер­ши­на при­жиз­нен­ной сла­вы П., вос­тор­жен­но встре­чен­но­го лит. и свет­ской Мо­ск­вой; пуб­лич­ные чте­ния «Бо­ри­са Го­ду­но­ва» сле­до­ва­ли од­но за дру­гим. Ус­пех, од­на­ко, был ом­ра­чён: в ли­бе­раль­ном англ. клу­бе П. про­воз­гла­шал здра­вие но­во­го го­су­да­ря, что бы­ло вос­при­ня­то как кон­фор­ми­ст­ское от­ступ­ни­че­ст­во от преж­не­го сво­бо­до­лю­бия. Ко­гда в мае 1827 П. уе­хал в С.-Пе­тер­бург, его от­но­ше­ния с моск. кру­га­ми бы­ли уже ос­но­ва­тель­но ис­пор­че­ны; по­ка­за­тель­но, что в «Пу­те­ше­ст­вии из Мо­ск­вы в Пе­тер­бург» (1833–35, опубл. не пол­но­стью в 1841, пол­но­стью – в 1880) П. бу­дет со­чув­ст­вен­но пи­сать об ос­ме­ян­ной А. С. Гри­бое­до­вым в «Го­ре от ума» «фа­му­сов­ской» Мо­ск­ве.

Со 2-й пол. 1820-х гг. П. всё ча­ще об­ра­ща­ет­ся к ре­лиг. те­ма­ти­ке: та­ко­ва ода «Про­рок» (1826, опубл. в 1828), ори­ен­ти­ро­ван­ная на на­ча­ло 6-й гла­вы биб­лей­ской Кни­ги Исайи. К 1827 от­но­сит­ся пер­вый зна­чит. опыт П. в про­зе – ос­тав­ший­ся не­за­вер­шён­ным ис­то­рич. ро­ман «Арап Пет­ра Ве­ли­ко­го» (1827, опубл. пол­но­стью в 1837, посм.). В ли­ри­ке П. уси­ли­ва­ют­ся мо­ти­вы не­до­воль­ст­ва собств. жиз­нью [«Вос­по­ми­на­ние» («Ко­гда для смерт­но­го умолк­нет шум­ный день…», 1828, опубл. в альм. «Се­вер­ные цве­ты на 1829 год»)] и от­чая­ния («Дар на­прас­ный, дар слу­чай­ный…», 1828, опубл. в альм. «Се­вер­ные цве­ты на 1830 год»). Про­из­ве­де­ние выз­ва­ло по­ле­мич. от­клик митр. Фи­ла­ре­та (Дроз­до­ва): «Не на­прас­но, не слу­чай­но / Жизнь от Бо­га нам да­на…», на ко­то­рый в 1830 П., в свою оче­редь, от­ве­тил стих. «В ча­сы за­бав иль празд­ной ску­ки…».

В кон­це де­каб­ря 1828 в Мо­ск­ве П. впер­вые встре­ча­ет Н. Н. Гон­ча­ро­ву, вес­ной 1829 сва­та­ет­ся к ней, но по­лу­ча­ет ук­лон­чи­вый от­вет от её ро­ди­те­лей. Без раз­ре­ше­ния вла­стей он от­прав­ля­ет­ся в пу­те­ше­ст­вие на Кав­каз, где, по край­ней ме­ре од­на­ж­ды, при­ни­ма­ет уча­стие в бое­вых дей­ст­ви­ях. Творч. ре­зуль­та­том по­езд­ки ста­ла не­за­вер­шён­ная по­эма «Та­зит» (1829–30, опубл. в 1837), за­мы­сел ко­то­рой сфор­ми­ро­вал­ся в кон­тек­сте раз­мыш­ле­ний о хри­сти­ан­ском мис­сио­нер­ст­ве на Кав­ка­зе и ми­ло­сер­дии как ос­но­ве хри­сти­ан­ст­ва, а так­же сти­хо­тво­ре­ния т. н. кав­каз­ско­го цик­ла: «На хол­мах Гру­зии…» (1829, опубл. в 1830), «Мо­на­стырь на Каз­бе­ке» (1829, опубл. в альм. «Се­вер­ные цве­ты на 1831 год») и др.; на ос­но­ве кав­каз­ско­го пу­те­во­го днев­ни­ка бу­дет на­пи­са­но «Пу­те­ше­ст­вие в Ар­зрум во вре­мя по­хо­да 1829 го­да» (1835, опубл. в 1836).

Пре­бы­ва­ние П. в С.-Пе­тер­бур­ге, ку­да он вер­нул­ся осе­нью 1829, бы­ло от­ме­че­но дра­ма­тич. борь­бой с Ф. В. Бул­га­ри­ным, ко­то­рый, пы­та­ясь ском­про­ме­ти­ро­вать «ли­те­ра­тур­ных ари­сто­кра­тов», пи­сал до­но­сы на по­эта, рас­про­стра­нял све­де­ния о за­ис­ки­ва­нии П. пе­ред вла­стя­ми и пе­ча­тал раз­бо­ры его про­из­ве­де­ний, кон­ста­ти­руя «со­вер­шен­ное па­де­ние» пуш­кин­ско­го да­ро­ва­ния. П. от­ве­чал эпи­грам­ма­ми и пам­фле­та­ми, при­нял ак­тив­ное уча­стие в «Ли­те­ра­тур­ной га­зе­те» Дель­ви­га (1830–31), со­че­тав­шей прин­ци­пы ари­сто­кра­тиз­ма и ли­бе­раль­но­го кон­сер­ва­тиз­ма, но не смог из­ме­нить си­туа­цию: зна­чит. часть чи­таю­щей пуб­ли­ки бы­ла на сто­ро­не Бул­га­ри­на.

Ме­нее вы­ра­зи­тель­ным бы­ло по­сте­пен­но уси­ли­вав­шее­ся рас­хо­ж­де­ние П. с ев­ро­пей­ски ори­ен­ти­ро­ван­ной ча­стью ли­бе­раль­ной ари­сто­кра­тии. В 1830 П. в об­ра­щён­ном к кн. Н. Б. Юсу­по­ву по­сла­нии «К вель­мо­же» бег­ло на­бро­сал иде­аль­ный об­раз ари­сто­кра­тич. куль­ту­ры пред­ре­во­люц. Ев­ро­пы. Эти сти­хи вы­зва­ли по­ле­ми­ку; мно­гие ус­мот­ре­ли в них не оп­по­зи­цию ре­во­лю­ции и де­мо­кра­тич. дви­же­нию, а же­ла­ние уго­ж­дать силь­ным ми­ра. Эта точ­ка зре­ния уп­ро­чи­лась осе­нью 1831 по­сле вы­сту­п­ле­ния П. с одой «Кле­вет­ни­кам Рос­сии». Эти сти­хи рез­ко осу­ди­ли П. А. Вя­зем­ский и Н. И. Тур­ге­нев; сре­ди не­мно­гих, кто от­кры­то вы­сту­пил на сто­ро­не поэ­та, был П. Я. Чаа­да­ев. Тол­ки об «ис­ка­тель­ст­ве» П. обоб­щил знав­ший его польск. по­эт А. Миц­ке­вич, ко­то­рый в стих. «Рус­ским друзь­ям», во­шед­шем в при­ло­же­ние к 3-й час­ти его по­эмы «Дзя­ды» (1832), в слег­ка за­вуа­лиро­ван­ной фор­ме вы­ска­зал неск. су­ж­де­ний о по­ли­тич. ре­не­гат­ст­ве П. (П. от­ве­тит Миц­ке­ви­чу в стих. «Он ме­ж­ду на­ми жил…», 1834, опубл. в 1841).

Осень 1830 П. про­вёл в ро­до­вом име­нии с. Бол­ди­но Лу­коя­нов­ско­го у. Ни­же­го­род­ской губ., ку­да вы­ехал 1(13) сент. с це­лью всту­п­ле­ния во вла­де­ние ча­стью ро­до­во­го име­ния – Кис­те­нё­вым, ко­то­рое отец вы­де­лил ему на­ка­ну­не же­нить­бы, и где П. за­дер­жал­ся до кон­ца но­яб­ря из-за хо­лер­ных ка­ран­ти­нов. В это вре­мя за­вер­шён осн. текст «Ев­ге­ния Оне­ги­на», на­пи­са­ны «ма­лень­кие тра­ге­дии» [«Ску­пой ры­царь» (опубл. в 1836), «Мо­царт и Саль­е­ри» (опубл. в альм. «Се­вер­ные цве­ты на 1832 год», пост. в 1832), «Пир во вре­мя чу­мы» (опубл. в альм. «Аль­цио­на на 1832 год»), «Ка­мен­ный гость» (опубл. в 1839)], по­этич. «Сказ­ка о по­пе и о ра­бот­ни­ке его Бал­де» (опубл. в 1840), про­за­ич. «Ис­то­рия се­ла Го­рю­хи­на» (не за­вер­ше­на; опубл. в 1837), по­эма «До­мик в Ко­лом­не» (опубл. в 1833), ок. 30 ли­рич. сти­хо­тво­ре­ний, сре­ди ко­то­рых «Эле­гия» («Бе­зум­ных лет угас­шее ве­се­лье…», опубл. в 1834), «Бе­сы» (опубл. в 1831), «По­эту» («По­эт! Не до­ро­жи лю­бо­вию на­род­ной», опубл. в 1830), «Ру­мя­ный кри­тик мой…» (опубл. в 1841), «Что в име­ни те­бе мо­ём?» (опубл. в 1830). По­пыт­кой пе­ре­смот­ра всей тра­ди­ции но­вой рус. про­зы стал цикл «По­вес­ти по­кой­но­го Ива­на Пет­ро­ви­ча Бел­ки­на» (опубл. в 1831), объ­е­ди­нив­ший по­вес­ти «Вы­стрел», «Ме­тель», «Гро­бов­щик», «Стан­ци­он­ный смо­т­ри­тель» и «Ба­рыш­ня-кре­сть­ян­ка», в ко­то­рых П., стре­мясь к мак­си­маль­но по­сле­до­ва­тель­но­му раз­гра­ни­че­нию по­этич. и про­за­ич. сти­лей, про­ти­во­пос­та­вил на­сы­щен­ной пе­ри­фра­за­ми, ино­ска­за­ния­ми, по­черп­ну­ты­ми из ли­ри­ки ме­та­фо­рами и срав­не­ния­ми про­зе Н. М. Ка­рам­зи­на, В. А. Жу­ков­ско­го, А. А. Бес­ту­же­ва ла­ко­низм и про­сто­ту вы­ра­же­ния. Под пе­ром П. про­за обо­га­ща­лась но­вы­ми жан­ро­вы­ми ас­со­циа­ция­ми: бы­то­вой, ис­то­рич. или лит. анек­дот вхо­дил в неё вме­сте с эле­мен­та­ми тра­диц. но­вел­лы и ро­ма­на, а па­ро­дий­ное пе­ре­ос­мыс­ле­ние тра­диц. сю­жет­ных хо­дов со­че­та­лось с по­эти­за­ци­ей рус. дво­рян­ской жиз­ни.

«Медный всадник». Иллюстрация А. Н. Бенуа к изданию 1923.
«Медный всадник». Иллюстрация А. Н. Бенуа к изданию 1923.

В янв. 1832 рас­по­ря­же­ни­ем им­пе­ра­то­ра П. за­чис­лен на служ­бу в Кол­ле­гию иностр. дел, по­лу­чив раз­ре­ше­ние ра­бо­тать в ар­хи­вах для на­пи­са­ния ис­то­рич. тру­да о Пет­ре I. «Ис­то­рии Пет­ра» (1831–1836; не окон­че­на) П. при­да­вал осо­бое зна­че­ние: в ней долж­ны бы­ли от­ра­зить­ся его пред­став­ле­ния о фун­дам. ос­но­ва­ни­ях ис­то­рич. и нрав­ст­вен­но­го бы­тия Рос. им­пе­рии. С февр. 1833 П. на­чал ра­бо­ту над ис­то­ри­ей вос­ста­ния Е. И. Пу­га­чё­ва; в авг. – сент. 1833 со­вер­шил по­езд­ку по «пу­га­чёв­ским» мес­там – Ниж­ний Нов­го­род, Ка­зань, Сим­бирск, Орен­бург, Уральск; 1(13).10.1833 прие­хал в Бол­ди­но. Вто­рая «бол­дин­ская осень» [про­длив­шая­ся до 9(21).11.1833] увен­ча­лась по­эма­ми «Мед­ный всад­ник. Пе­тер­бург­ская по­весть» (опубл. в 1837, посм.), «Анд­же­ло», по­ве­стью в про­зе «Пи­ко­вая да­ма» (обе опубл. в 1834), «Ис­то­ри­ей Пу­га­чёв­ско­го бун­та» (ч. 1–2, опубл. в 1834; пер­во­на­чаль­ное назв. «Ис­то­рия Пу­га­чёва» из­ме­не­но по во­ле Ни­ко­лая I), по­этич. сказ­ка­ми – «Сказ­ка о мёрт­вой ца­рев­не и о се­ми бо­га­ты­рях» (опубл. в 1834), «Сказ­ка о ры­ба­ке и рыб­ке» (опубл. в 1835), сти­хотв. «Осень» (опубл. в 1841).

В про­из­ве­де­ни­ях П. 1830-х гг. ев­роп. куль­ту­ра, её веч­ные об­ра­зы и те­мы обоб­ща­лись и свя­зы­ва­лись с рус. куль­ту­рой и об­ществ. жиз­нью, на­род­ность как вы­ра­же­ние рус. ду­хов­но­го скла­да со­че­та­лась с прин­ци­па­ми ари­сто­кра­тиз­ма, а тра­гич. «пу­га­чёв­ский» эпи­зод ис­то­рии Рос­сии об­на­ру­жи­вал хруп­кость её гос. уст­рой­ст­ва и жес­то­кость нар. нра­вов, сдер­жи­вае­мых си­лой вер­хов­ной вла­сти (час­то нрав­ст­вен­но ущерб­ной) и са­мо­от­вер­жен­но­стью лю­дей чес­ти. Мно­го­лет­ние раз­мыш­ле­ния о Пет­ре I и С.-Пе­тер­бур­ге, о вла­сти и лич­но­сти на­шли от­ра­же­ние в поэ­ме «Мед­ный всад­ник», ге­рой ко­то­рой, по­те­ряв­ший всё и про­кли­наю­щий Пет­ра и его го­род, во­пло­тил в се­бе от­чая­ние че­ло­ве­ка в мо­мент кру­ше­ния его на­дежд. Со­гла­сить­ся с ге­ро­ем, по­вто­рив вслед за ним его про­кля­тие, не­воз­мож­но: это оз­на­ча­ло бы от­ка­зать пет­ров­ской им­пе­рии и С.-Пе­тер­бур­гу в пра­ве на су­ще­ст­во­ва­ние и ис­то­рич. зна­че­ние. Но и не со­чув­ство­вать ге­рою не­льзя: лич­ная тра­ге­дия «бед­но­го Ев­ге­ния» ока­зы­ва­ет­ся бо­лее зна­чи­мой, чем его не­пра­во­та, и са­мый бунт его пред­ста­ёт как вы­ра­же­ние его тра­ге­дии.

Од­на­ко имен­но в 1830-е гг., ко­гда П. соз­да­ёт свои гл. про­из­ве­де­ния, у не­го ста­но­вит­ся всё мень­ше чи­та­те­лей: вку­сы чи­таю­щей пуб­ли­ки из­ме­ни­лись. По­эма «Пол­та­ва», в ко­то­рой П. пред­при­нял не толь­ко опыт по­ле­ми­ки с де­каб­ри­ст­ской тра­ди­ци­ей ос­мыс­ле­ния личности Пет­ра I и его эпо­хи, но и по­пыт­ку син­те­зи­ро­вать по­эти­ку ро­ман­тич. по­эмы с вы­со­ким сти­лем оды и эпо­пеи, ус­пе­ха не име­ла; по­след­ние гла­вы «Ев­ге­ния Оне­ги­на» рас­ку­па­лись с тру­дом, из­вест­ность «По­вес­тей Бел­ки­на» ог­ра­ни­чи­лась иро­нич. ком­мен­та­рия­ми жур­на­ли­стов, «Бо­рис Го­ду­нов» был при­нят лит. кри­ти­кой хо­лод­но или вра­ж­деб­но, ти­раж «Ис­то­рии Пу­га­чёв­ско­го бун­та» не рас­ку­пал­ся.

Впер­вые о собств. близ­кой смер­ти П. на­чал го­во­рить по­сле то­го, как в 1831 умер его бли­жай­ший друг А. А. Дель­виг; по­сте­пен­но эта те­ма за­ни­ма­ет всё боль­шее ме­сто в твор­че­ст­ве по­эта. Так, в «Осе­ни» об­раз ко­раб­ля и зна­ме­ни­тый во­прос «Ку­да ж нам плыть?» дву­смыс­лен­ны, ука­зы­вая как на по­пыт­ку вы­брать лит. сю­жет, так и на осоз­на­ние не­об­хо­ди­мо­сти вы­би­рать ме­ж­ду жиз­нью и смер­тью: в ев­роп. эмб­ле­ма­ти­че­ской тра­ди­ции ко­рабль, вхо­дя­щий в га­вань, сим­во­ли­зи­ро­вал смерть и жизнь веч­ную. Мо­ти­ва­ми гру­сти и оди­но­че­ст­ва про­ник­ну­ты сти­хо­тво­ре­ния «По­ра, мой друг, по­ра!» (1834, опубл. в 1886), «Стран­ник» (1835, опубл. в 1841), «Пол­ко­во­дец» (1835, опубл. в 1836), «Ко­гда за го­ро­дом, за­дум­чив, я бро­жу…» (1836, опубл. в 1857); пред­чув­ст­ви­ем близ­кой смер­ти от­ме­че­но стих. «Я па­мят­ник се­бе воз­двиг не­ру­ко­твор­ный…» (1836, опубл. в 1841).

В 1836 П. стал из­да­вать ж. «Со­вре­мен­ник», за­ду­ман­ный как про­дол­же­ние «Ли­те­ра­тур­ной га­зе­ты», од­на­ко жур­нал ус­пе­ха не имел; его ти­раж не­ук­лон­но сни­жал­ся. В том же го­ду был опуб­ли­ко­ван ро­ман «Ка­пи­тан­ская доч­ка», став­ший свое­об­раз­ным ма­ни­фе­стом «ли­бе­раль­но­го кон­сер­ва­тиз­ма»: ли­бе­раль­ная идея лич­но­сти при­пи­сы­ва­ет­ся но­си­те­лю идеи гос. слу­же­ния, кон­сер­ва­то­ру и мо­нар­хи­сту, ко­то­рый по­гиб­нет, но не при­сяг­нёт «зло­дею». Слож­ная сис­те­ма эпи­гра­фов (ча­стью при­ду­ман­ных П.) ак­туа­ли­зи­ру­ет лит. тра­ди­цию 18 в., об­рам­ляя ро­ман­тич. сю­жет в ду­хе В. Скот­та, и пред­став­ля­ет со­бой сис­те­му мо­ти­ви­ро­вок по­ве­де­ния ге­роя с его при­вер­жен­но­стью тра­диц. мо­ра­ли. Гри­нёв – иде­аль­ный ге­рой рус. лит-ры 18 в., вклю­чён­ный в сю­жет ро­ман­тич. ис­то­рич. ро­ма­на. По­ня­ти­ям дол­га, чес­ти, вер­но­сти, ми­ло­сер­дия и люб­ви, свя­зан­ным с об­ра­зом Гри­нё­ва, про­ти­во­пос­тав­ле­ны «цен­но­сти» ро­ман­тиз­ма, со­от­но­си­мые с об­ра­зом от­ри­цат. ге­роя – Шваб­ри­на, ко­то­рый ока­зы­ва­ет­ся на­де­лён­ным все­ми ха­рак­тер­ны­ми ат­ри­бу­та­ми мыш­ле­ния и по­ве­де­ния ро­ман­тич. ге­роя: он иро­ни­чен, эгои­сти­чен и оди­нок, об­ла­да­ет чув­ст­вом пре­вос­ход­ст­ва над ок­ру­жаю­щи­ми, пре­зи­ра­ет мо­раль; стра­ст­ная и без­от­вет­ная лю­бовь под­тал­ки­ва­ет его к пре­сту­п­ле­нию и обо­ра­чи­ва­ет­ся жиз­нен­ной ка­та­ст­ро­фой.

Памятник А. С. Пушкину работы Р. Р. Баха. 1900 (г. Пушкин).
Памятник А. С. Пушкину работы Р. Р. Баха. 1900 (г. Пушкин).

По­эт вен­чал­ся с Н. Н. Гон­ча­ро­вой 18.2(2.3).1831 в Мо­ск­ве. Се­мей­ная жизнь однако ос­лож­ня­лась бед­но­стью, дол­га­ми, не­уст­ро­ен­но­стью бы­та; свет­ские и при­двор­ные ус­пе­хи же­ны П. со­про­во­ж­да­лись зло­сло­ви­ем и кле­ве­той. Слож­ная ин­три­га, до сих пор до кон­ца не раз­га­дан­ная, за­кон­чи­лась 27.1(8.2).1837 на Чёр­ной реч­ке ду­э­лью П. с фран­цу­зом на рус. служ­бе ка­ва­лер­гар­дом Ж. Дан­те­сом, при­ём­ным сы­ном голл. по­слан­ни­ка Л. Б. Гек­кер­на, на ко­то­рой П. был смер­тель­но ра­нен. По­гре­бе­ние П. со­стоя­лось 6(18).2.1837 в ро­до­вой усы­паль­ни­це Ган­ни­ба­лов-Пуш­ки­ных в Свя­то-Ус­пен­ском Свя­то­гор­ском мо­на­сты­ре.

П. – ос­но­во­по­лож­ник но­вой рус. лит-ры: обоб­щив на­сле­дие отеч. лит-ры 18 в. и осу­ще­ст­вив слож­ный син­тез вы­ра­зит. воз­мож­но­стей книж­ных сти­лей и раз­го­вор­ной ре­чи, он за­ло­жил ос­но­вы совр. рус. ли­те­ра­тур­но­го язы­ка. П. ка­но­ни­зи­ро­вал фор­му рус. ро­ман­тич. эле­гии и ро­ман­тич. по­эмы, соз­дал ряд экс­пе­рим. форм (ро­ман в сти­хах; дра­ма­тич. сце­ны; ис­то­рич. ро­ман, гра­ни­ча­щий с до­ку­мен­таль­ной про­зой; и др.), до­бив­шись под­лин­ной ори­ги­наль­но­сти сло­га, идей, ком­по­зи­ции. Соз­дан­ная П. слож­ная ху­дож. сис­те­ма вос­при­ни­ма­ет­ся как от­кры­тая са­мым раз­ным куль­тур­ным кон­тек­стам, как рус­ским, так и ев­ро­пей­ским; как во­брав­шая в се­бя су­ще­ст­вен­ные эле­мен­ты по­эти­ки клас­си­циз­ма, сен­ти­мен­та­лиз­ма, ро­ман­тиз­ма и пред­вос­хи­тив­шая ряд от­кры­тий реа­лиз­ма. Твор­че­ст­во П. – осн. под­текст рус. лит-ры 19–20 вв., всё про­стран­ст­во ко­то­рой про­ни­зы­ва­ют яв­ные и скры­тые ци­та­ты из его про­из­ве­де­ний: рус. по­эты всех на­прав­ле­ний и школ по­сто­ян­но об­ра­ща­лись к П. да­же в ус­ло­ви­ях по­ле­ми­ки с ним. Вско­ре по­сле смер­ти П. в рус. куль­ту­ре ут­вер­ди­лось пред­став­ле­ние, со­глас­но ко­то­ро­му твор­че­ское на­сле­дие и лич­ность П. – про­об­раз бу­ду­ще­го рус. че­ло­ве­ка и об­ще­ст­ва (Н. В. Го­голь) и осн. вне­вре­мен­ное иде­аль­ное со­дер­жа­ние рус. жиз­ни (А. А. Гри­горь­ев). Во 2-й пол. 19 в. «пуш­кин­ское на­прав­ле­ние», к ко­то­ро­му при­чис­ля­лись пи­са­те­ли, не стре­мив­шие­ся к соз­да­нию еди­ной лит. про­грам­мы, а по отд. ас­пек­там су­ще­ст­вен­но рас­ходив­шие­ся с П. (Е. А. Бо­ра­тын­ский, А. А. Дель­виг, В. К. Кю­хель­бе­кер, М. П. По­го­дин, А. С. Хо­мя­ков, С. П. Ше­вы­рёв и др.), час­то про­ти­во­пос­тав­ля­лось «го­го­лев­ско­му» как пре­им. эс­те­ти­че­ское и иде­аль­ное – са­ти­ри­че­ско­му и зло­бо­днев­но­му. В 20 в. та­кая по­ста­нов­ка во­про­са во мно­гом ут­ра­ти­ла свою ак­ту­аль­ность: при­шло осоз­на­ние то­го, что фор­мо­твор­че­ст­во и «по­эзия дей­ст­ви­тель­но­сти» в твор­че­ст­ве П. не ис­клю­ча­ли, а до­пол­ня­ли друг дру­га. Сре­ди пи­са­те­лей, ис­пы­тав­ших наи­боль­шее влия­ние П., – Н. В. Го­голь, И. С. Тур­ге­нев, А. Н. Май­ков, А. А. Фет, Ф. М. Дос­то­ев­ский, В. С. Со­ловь­ёв, А. А. Блок, В. Я. Брю­сов, С. А. Есе­нин, А. Т. Твар­дов­ский.

Ру­ко­пи­си П. хра­нят­ся в ИРЛИ (Пуш­кин­ском До­ме) РАН (С.-Пе­тер­бург). В мес­тах, свя­зан­ных с пре­бы­ва­ни­ем П., от­кры­ты ме­мо­ри­аль­ные му­зеи: Му­зей-ли­цей и Му­зей-да­ча в г. Пуш­кин (быв. Цар­ское Село), Му­зей-квар­ти­ра на на­бе­реж­ной р. Мой­ка в С.-Пе­тер­бур­ге – фи­лиа­лы Все­рос­сий­ско­го му­зея А. С. Пуш­ки­на; Му­зей-квар­ти­ра на Ар­ба­те – фи­ли­ал Гос. му­зея А. С. Пуш­ки­на (Мо­ск­ва); Пуш­кин­ский за­по­вед­ник; Му­зей-за­по­вед­ник «Бол­ди­но» (Ни­же­го­род­ская обл.), Дом-му­зей в Ки­ши­нё­ве и др.

Литература

Соч.: Сти­хо­тво­ре­ния. СПб., 1826; Сти­хо­тво­ре­ния: В 4 ч. СПб., 1829–1835; По­эмы и по­вес­ти: В 2 ч. СПб., 1835; Ев­ге­ний Оне­гин: Ро­ман в сти­хах. 3-е изд. СПб., 1837; Соч.: В 7 т. СПб., 1855–1857; Соч. и пись­ма: В 8 т. СПб., 1903–1906; Ру­кою Пуш­ки­на: Не­со­бран­ные и не­опуб­ли­ко­ван­ные тек­сты. М.; Л., 1935; Полн. собр. соч.: В 16 т. М.; Л., 1937–1949 (т. 17, спра­воч­ный, 1959); Полн. собр. соч.: В 10 т. 2-е изд. М.; Л., 1956–1958; Пе­ре­пис­ка А. С. Пуш­ки­на: В 2 т. М., 1982; Полн. собр. соч.: В 19 т. М., 1994–1997; Днев­ник А. С. Пуш­ки­на, 1833–1835. М., 1997; Полн. собр. соч.: В 20 т. СПб., 1999–2007–. Т. 1, 2 (Кн. 1), 7–; Соч.: Ком­мен­ти­ро­ван­ное из­да­ние. М., 2007–2008. Вып. 1–2.

Лит.: Бар­те­нев П. И. Пуш­кин в юж­ной Рос­сии. М., 1862; он же. О Пуш­ки­не. М., 1992; Пуш­кин и его со­вре­мен­ни­ки: Ма­те­риа­лы и ис­сле­до­ва­ния. СПб.; П.; Л., 1903–1930. Вып. 1–39; Гер­шен­зон М. О. Муд­рость Пуш­ки­на. М., 1919; Мод­за­лев­ский Б. Л. Пуш­кин. Л., 1929; Ли­те­ра­тур­ное на­след­ст­во. М., 1934. Т. 16/18; М., 1952. Т. 58; Пуш­кин: Вре­мен­ник Пуш­кин­ской ко­мис­сии. М.; Л., 1936–1941. Вып. 1–6; Брод­ский Н. Л. А. С. Пуш­кин: Био­гра­фия. М., 1937; Хо­да­се­вич В. Ф. О Пуш­ки­не. Бер­лин, 1937; Ви­но­гра­дов В. В. Стиль Пуш­ки­на. М., 1941. М., 1999; он же. Язык Пуш­ки­на. 2-е изд. М., 2000; Бла­гой Д. Д. Твор­че­ский путь Пуш­ки­на (1813–1826). М.; Л., 1950; он же. Твор­че­ский путь Пуш­ки­на (1826–1830). М., 1967; Цяв­лов­ский М. А. Ле­то­пись жиз­ни и твор­че­ст­ва А. С. Пуш­ки­на. М., 1951. Т. 1; он же. Ста­тьи о Пуш­ки­не. М., 1962; Бе­лин­ский В. Г. Со­чи­не­ния А. Пуш­ки­на // Бе­лин­ский В. Г. Полн. собр. соч. М., 1955. Т. 7; Пуш­кин: Ис­сле­до­ва­ния и ма­те­риа­лы. М.; Л.; СПб., 1956–2004. Т. 1–19; Сло­варь язы­ка Пуш­ки­на. М., 1956–1961. Т. 1–4; То­ма­шев­ский Б. В. Пуш­кин. М.; Л., 1956–1964. Кн. 1–2; он же. Пуш­кин и Фран­ция. Л., 1960; Мей­лах Б. С. Пуш­кин и его эпо­ха. М., 1958; Гросс­ман Л. П. Пуш­кин. 3-е изд. М., 1960; Вре­мен­ник Пуш­кин­ской ко­мис­сии. М.; Л.; СПб., 1963–2005. Вып. 1–30; Гу­ков­ский Г. А. Пуш­кин и рус­ские ро­ман­ти­ки. М., 1965; Ты­ня­нов Ю. Н. Пуш­кин и его со­вре­мен­ни­ки. М., 1969; Фейн­берг И. Л. Не­за­вер­шен­ные ра­бо­ты Пуш­ки­на. 5-е изд. М., 1969; Бон­ди С. М. Чер­но­ви­ки Пуш­ки­на. М., 1971; он же. О Пуш­ки­не. М., 1978; Бо­ча­ров С. Г. По­эти­ка Пуш­ки­на: Очер­ки. М., 1974; Гил­лель­сон М. И. Мо­ло­дой Пуш­кин и ар­за­мас­ское брат­ст­во. Л., 1974; Из­май­лов Н. В. Очер­ки твор­че­ст­ва Пуш­ки­на. Л., 1975; Эй­дель­ман Н. Я. Пуш­кин и де­каб­ри­сты. М., 1979; Лот­ман Ю. М. Ро­ман Пуш­ки­на «Ев­ге­ний Оне­гин»: Ком­мен­та­рий. 2-е изд. Л., 1983; он же. Пуш­кин. СПб., 1995; Ан­нен­ков П. В. Ма­те­риа­лы для био­гра­фии А. С. Пуш­ки­на. Фак­сим. изд. М., 1985; Фо­ми­чев С. А. По­эзия Пуш­ки­на: Твор­че­ская эво­лю­ция. Л., 1986; Цяв­лов­ская Т. Г. Ри­сун­ки Пуш­ки­на. 4-е изд. М., 1986; Алек­се­ев М. П. Пуш­кин и ми­ро­вая ли­те­ра­ту­ра. Л., 1987; Пет­ру­ни­на Н. Н. Про­за Пуш­ки­на. Л., 1987; Че­рей­ский Л. А. Пуш­кин и его ок­ру­же­ние. 2-е изд. Л., 1988; Ах­ма­то­ва А. О Пуш­ки­не. 3-е изд. М., 1989; Ва­цу­ро В. Э. За­пис­ки ком­мен­та­то­ра. СПб., 1994; Пуш­кин в при­жиз­нен­ной кри­ти­ке. СПб., 1996–2008. Т. 1–4; Пуш­кин в вос­по­ми­на­ни­ях со­вре­мен­ни­ков. 3-е изд. СПб., 1998. Т. 1–2; Ви­но­кур Г. О. Со­б­ра­ние тру­дов. М., 1999. Т. 2: Ста­тьи о Пуш­ки­не; Ле­то­пись жиз­ни и твор­че­ст­ва А. Пуш­ки­на / Сост. М. А. Цяв­лов­ский, А. Я. Лев­ко­вич, Н. А. Тар­хо­ва. М., 1999–2005. Т. 1–5; Ми­хай­ло­ва Н. И. «Ви­тий­ст­ва гроз­ный дар…»: А. С. Пуш­кин и рус­ская ора­тор­ская куль­ту­ра его вре­ме­ни. М., 1999; На­бо­ков В. В. Ком­мен­та­рий к ро­ма­ну А. С. Пуш­ки­на «Ев­ге­ний Оне­гин». СПб., 1999; Не­пом­ня­щий В. С. По­эзия и судь­ба. 3-е изд. М., 1999; Оне­гин­ская эн­цик­ло­пе­дия. М., 1999–2004. Т. 1–2; Про­ску­рин О. А. По­эзия Пуш­ки­на, или Под­виж­ный па­лим­псест. М., 1999; Пуш­кин и его со­вре­мен­ни­ки: Сб. СПб., 1999–2009. Вып. 1–5(40–44); Ще­го­лев П. Е. Ду­эль и смерть Пуш­ки­на: Ис­сле­до­ва­ние и ма­те­риа­лы. 5-е изд. СПб., 1999; А. С. Пуш­кин: рro et contra. СПб., 2000. Т. 1–2; Хро­ни­ка жиз­ни и твор­че­ст­ва А. С. Пуш­ки­на: В 3 т. / Сост. Г. И. Дол­до­ба­нов, А. А. Ма­ка­ров. М., 2000–2009–. Т. 1–2–; Шоу Д. Т. Кон­кор­данс к сти­хам А. С. Пуш­ки­на. М., 2000. Т. 1–2; Су­рат И. З., Бо­ча­ров С. Г. Пуш­кин. Крат­кий очерк жиз­ни и твор­че­ст­ва. М., 2002; А. С. Пуш­кин: До­ку­мен­ты к био­гра­фии. СПб., 2007–2010. [Т. 1–2]; Пуш­кин в пе­ча­ти, 1814–1837: Хро­но­ло­ги­че­ский ука­за­тель про­из­ве­де­ний Пуш­ки­на, на­пе­ча­тан­ных при его жиз­ни / Сост. Н. А. Си­няв­ский, М. А. Цяв­лов­ский. 2-е изд. М., 1938; Мар­ты­нов Г. Г. Биб­лио­гра­фия пуш­кин­ской биб­лио­гра­фии, 1846–2001. СПб., 2002.