Элитный блок ссылок. Заказ качественной рекламы ЗДЕСЬ!
☭ ☭
Уважаемый посетитель! Этот замечательный портал существует на скромные пожертвования.
Пожалуйста, окажите сайту посильную помощь. Хотя бы символическую!
Я, Дамир Шамарданов, благодарю за вклад, который Вы сделаете.

Мумии, гробницы, сокровища

История человечества.
С руками, скрещенными на груди в традиционной позе египетских царей, трехтысячелетняя мумия Рамзеса II взирает на современного человека с безмятежностью и бесстрастием того, кто познал бессмертие.

Одним из величайших и, может быть, наиболее изученных памятников Древнего Египта является храм Амона в Луксоре, вот уже 3400 лет возвышающийся на берегу Нила в 720 км от Каира. После десятилетий археологических раскопок и научных изысканий было решено, что работы на этом участке можно, по существу, считать завершенными. Единственной глобальной проблемой оставалась защита храма от вреда, наносимого памятнику действиями современного человека. В 1989 году инспекторы египетского Управления раскопок и древностей (УРД), встревоженные известием о том, что протечки канализационной системы Луксора и грунтовые воды якобы представляют угрозу фундаментам сооружения, распорядились взять пробы грунта для определения серьезности положения. Стоило, однако, рабочим углубиться на несколько метров в грунт во внутреннем дворе храма, как они тут же наткнулись на лежащую на боку статую; вскоре были откопаны еще две скульптуры.

Понимая большую научную ценность находок, чиновники управления приказали засыпать яму и ничего не предпринимать, пока из Каира не придет соответствующее распоряжение. УРД поставило директора своего Луксорского отделения во главе работ, и раскопки возобновились с новой силой. Окрыленные успехом рабочие вскоре открыли еще двадцать одну статую, и все они были в отличном состоянии. Особым великолепием среди скульптур выделялась одна стоящая фигура высотой в 2,4 м. Надпись на ней гласила, что перед ними был не кто иной, как сам основатель храма Аменхотеп III, фараон, правивший страной в 1391 — 1353 годах до н. э., когда власть Египта, достигнув своего апогея, простерлась над огромной территорией от сегодняшнего Судана на юге до современного Ирака на севере.

Тщательно обследовав статую фараона, эксперты объявили ее одним из самых значительных памятников египетского зодчества, извлеченных когда-либо из земли Египта. Некоторые даже утверждали, что найденные шедевры, которые относятся к золотому веку египетской истории, по своей археологической значимости не уступают открытой 67 годами ранее гробнице Тутанхамона. Однако установить, каким образом статуи попали во двор, до сих пор никому не удалось. По одной версии, это произошло в IV веке н. э. и было делом рук местных жрецов, которые закопали статуи во дворе, желая укрыть их от римлян, превративших храм в военное укрепление. Если дело обстояло именно так, можно предположить, что в этом месте есть еще немало древних вещей, ожидающих своего открытия.

Вся территория Египта, от заболоченных низин нильской дельты на севере до засушливых плато в верховьях реки на юге, представляет собой пространство, где, по словам одного современного археолога, «нет места, где удар заступа не извлек бы на свет Божий что-нибудь интересное». Вот уже несколько столетий эта великая страна-сокровищница притягивает к себе всех тех, кто интересуется древностью. Одни пришли сюда ради наживы, надеясь разбогатеть, грабя памятники прошлого, другие называли себя «археологами», хотя по нынешним меркам это были всего лишь дилетанты. Наихудшие из них наделали больше вреда, чем пользы, в своем корыстном желании выгрести из склепа или храма все, что можно, мимоходом уничтожая ценные данные, способные пролить свет на многие загадки, связанные с тем или иным предметом материальной культуры, упакованным и вывезенным ими к себе на родину. Но лучшие среди них оказались настоящими профессионалами и большими знатоками истории, с огромным уважением относящимися к культуре открываемых ими памятников. Они как бы распахнули двери, ведущие в скрытый от нас Древний Египет, дав возможность всем, кому дорого обаяние античности, словно сквозь магический кристалл взглянуть на увлекательный мир страны фараонов.

Многое из того, что мир впервые узнал о египтянах, было вызвано жгучим интересом, который люди издавна питали к их гробницам. Благодаря тому, что климат в стране по большей части засушливый, в захоронениях можно было не только обнаружить хорошо сохранившиеся останки человека, но и найти массу вещей, проливающих свет на культуру, существовавшую здесь тысячелетия назад. Даже после опустошений, произведенных древними грабителями да и современными искателями сокровищ, такое захоронение может поведать о многом. Именно в этом смог убедиться в 1920 году археолог Герберт Юстис Уинлок из нью-йоркского Музея Метрополитен, когда он производил раскопки на участке гробницы четырехтысячелетней давности в деревне Дейр-эль-Бахри, неподалеку от давно исчезнувшего города Фивы.

Уинлок знал, что до него гробницу уже обследовали дважды, в 1895 и 1902 годах. Он надеялся, тем не менее, что его экспедиции удастся обнаружить ранее неисследованные надписи, с помощью которых можно будет показать связь между двумя историческими монархами, правившими в этом районе. Его совесть ученого заставила его предпринять то, что не было сделано его предшественниками: составить план коридоров и шахт, а для этого понадобилось очистить гробницу от мусора. И хотя его группе так и не удалось найти оставленных по недосмотру памятников скульптуры и обнаружить данные, которые позволили бы Уинлоку ответить на мучившие его вопросы, тем не менее, казалось бы, совсем пустые коридоры подарили ученому, по его словам, «одну из самых замечательных находок последних лет».

Модели лодки и амбара с зерном, принадлежавшие придворному XI династии Мекетра и показанные здесь так, как они были обнаружены в 1919 году, и после реставрации, как бы на мгновение приоткрывают дверь в мир повседневной жизни древнего египтянина. Под балдахином в лодке восседает сам Мекетра, а в его амбаре трудятся работники, наполняя закрома пшеницей, в то время как в соседней комнате писцы заносят в книги количество запасенного зерна.

Эта гробница, в которой в свое время хранилась мумия придворного сановника времен XI династии по имени Мекетра, была уже давно разграблена и не содержала ничего, кроме битого камня и мусора. Работы по ее очистке подходили к концу, когда однажды фотограф экспедиции Гарри Бэртон, зайдя в гробницу на закате дня, чтобы отпустить рабочих, обнаружил всех «в состоянии еле сдерживаемого возбуждения». Один из рабочих перепугался, увидев, как уходят вниз мелкие камешки, просачиваясь сквозь трещину, образовавшуюся в стыке стены и пола. Он стал очищать место от наваленных там осколков камня, которые также частично проваливались в проем. Бэртон зажег спичку, пытаясь разглядеть углубление получше, но света ему явно не хватало. Однако то, что скрывалось там, в проеме, таило в себе столько загадочного, что ему тут же захотелось поделиться своим открытием с коллегами, и он черкнул им записку, призывая немедленно прийти в гробницу, захватив с собой фонари.

Уинлок, который только что вернулся в лагерь с другого участка работ, отнесся к идее Бэртона скептически. Тем не менее, он и другие участники экспедиции решили пойти и узнать, в чем дело. «Смотреть, собственно говоря, было не на что, — вспоминал впоследствии Уинлок, — потому что перед нами была просто-напросто дыра с рваными краями. Но когда мы, ложась по очереди на землю, стали направлять в трещину луч света, зрелище открылось такое, от которого захватило бы дух у любого археолога». Взгляду Уинлока представился целый сонм маленьких яркоокрашенных человечков, снующих то туда, то сюда по своим делам.

«Высокая стройная девушка с величайшим спокойствием смотрела на меня поверх голов других, — писал он позднее. — Крошечные людишки, держа палки в поднятых руках, погоняли пятнистых волов; гребцы целой флотилии лодок налегали на весла; прямо у меня под носом торчало одно суденышко, и оно, казалось, вот-вот пойдет ко дну — так рискованно был задран его нос. И вся эта сумятица происходила в полнейшей тишине, как будто те сорок веков, которые разделяли нас, были таким громадным расстоянием, что даже эхо происходящего там не могло долететь до моих ушей».

Наступила ночь, и поэтому Уинлоку и его коллегам не оставалось ничего другого, как только законопатить дыру и с нетерпением ждать рассвета. На следующий день они вернулись к гробнице, взяв с собой все необходимое для проведения работ — инструменты, планшеты, рефлекторы, зеркала. Бэртон принялся делать снимки. Он соорудил оригинальную систему зеркал, с помощью которой солнечный свет направлялся по коридору на протяжении в 27—30 м и, отражаясь в рефлекторах, освещал весь фронт предстоящих работ.

Ученых беспокоило, что поток свежего воздуха, проникший в крошечную, высеченную в скале камеру, которая в течение 4000 лет была наглухо замурованной, потревожит какой-нибудь неплотно державшийся камень потолка, который, обрушившись вниз, уничтожит все эти великолепные творения. Медленно, шаг за шагом продвигались они к цели, разбирая оказавшиеся на пути преграды, в том числе перегородку из кирпича-сырца; на их счастье, потолок не обвалился.

Наконец наступил момент, когда они смогли осмотреться внутри помещения. Это была не усыпальница, как они предполагали, а маленький тайник, в который плакальщики сложили все, что считалось необходимым для пребывания в потустороннем мире, погребенного здесь Мекетра.

Египтяне так сильно любили жизнь, что старались взять ее с собой в могилу на тот свет. На ранних этапах своей длинной истории по их распоряжению в захоронениях оставляли еду и питье. Затем стали обставлять свои усыпальницы более изощренными предметами обихода, начиная от кроватей и кушеток до ручных зеркалец и флаконов с духами. По мере того, как развивался этот обычай, богатые и власть имущие стали брать с собой в могилу так называемых «слуг», но не живых людей, а резные фигурки, которые, как им представлялось, возьмут на себя все заботы о них в потустороннем мире.

Обладая огромным богатством, Мекетра мог позволить себе полный набор этих крохотных помощников, так что данная коллекция является самой большой из всех найденных собраний такого рода. В 24 небольших ящиках, изображающих комнаты и дворики, собран весь трудовой люд. Тут пастухи и мясники, пекари и пивовары, прядильщики и ткачи, плотники и писцы, и все — за работой, усердно трудятся над порученными им заданиями. Взятые вместе, они дают весьма точную картину быта людей, проживавших во владениях Мекетра. Например, пекарь изображен стоящим в кадке, где он ногами месит тесто.

Диета для живых и мёртвых
Умирая, египтяне брали с собой в могилу все, что, как им казалось, может пригодиться в загробной жизни, включая полный рацион питания. Остатки съестных припасов, аккуратно разложенные по корзинам и мискам в гробницах в районе Фив, — такие, как хорошо сохранившийся хлеб, мясо утки, сушеная рыба и фиги (см. ниже) — указывают на то, что древний египтянин имел широкий и вполне приемлемый выбор продуктов питания. Хотя разнообразие в еде зависело от принадлежности к тому или другому сословию, пшеничный хлеб и ячменное пиво входили в число тех основных продуктов, которые были в каждом доме. В диету египтянина также входили разнообразные овощи — лук, огурцы, бобы, чечевица, горох, салат-латук, а также фрукты, такие, как финики и арбузы. В то время как бедняки крестьяне, по-видимому, довольствовались простой растительной пищей, большинство населения включало в свой рацион разные виды рыбы и дичи. Богачи предавались, часто сверх меры, таким излишествам, как вино, которое всегда имело марку и год урожая, и жирное мясо, чаще всего говядина и свинина.
Если при этом некоторые страдали от ожирения, это не ставилось им в вину, т. к. полнота считалась признаком преуспевания в жизни.
Египетские кулинары готовили супы и вторые блюда на жире с добавлением специй и заправок для придания густоты. На приправу шли чеснок, тмин, кориандр, петрушка и шамбала (божья трава). Финики, фиги, плоды шоколадного дерева и другие фрукты использовались ими в качестве начинки пирожных и печенья; туда же шел и мед, но — опять же — все это употреблялось в пищу только теми, кто мог себе позволить.

Настенная роспись в гробнице Нахта, жреца, жившего во время правления Тутмоса IV, дает нам представление о провизии, которая шла на подготовку к пиршеству. Здесь и виноград, и гранаты, стебли лотоса, корни и семена которого также употреблялись в пищу, огурцы, яйца, фиги, рыба, гуси, утки и голуби.

Модели лодок, стоявшие рядом, представляли собой ладьи, которыми пользовался Мекетра во время своих инспекционных поездок вверх и вниз по Нилу. На одной из них — сам Мекетра: сидя в непринужденной позе, он с мечтательным видом вдыхает аромат цветка лотоса. Рядом с ним его сын и певец, который слегка зажимает рот ладонью, чтобы издать особый вибрирующий звук. На другой лодке слепой музыкант играет на арфе: инструмент, зажатый между его коленями, прочно закреплен на особом постаменте. Поскольку в реальной жизни в этих узких ладьях должны были разместиться как гребцы, так и пассажиры, в них не было места для кухонь. Поэтому и здесь, в гробнице, к услугам господина предоставлена отдельная плавучая кухня.

Исследуя модели, Уинлок заметил ряд особенностей, которые его несколько озадачили. Например, у одного рыбака не хватало руки, на некоторых лодках были заметны следы пожара или отсутствовали отдельные детали, на других были вырваны мачты. Многие модели были в мушиных пятнышках, другие — объедены мышами и тут же лежал мышиный помет, некоторые были опутаны паутиной, в которой застряли дохлые пауки. Однако, как смог убедиться Уинлок, в комнате никогда не бывало пожара, да и мух и дохлых мышей и пауков здесь тоже не было в помине. Как же объяснить эту загадку? Уинлок пришел к выводу, что Мекетра приказал изготовить все эти погребальные принадлежности задолго до своей смерти и, по- видимому, хранил их в нежилом помещении, куда доступ был открыт только мышам, да паукам и мухам. Ученый представил, как в комнату пробираются детишки, чтобы позабавиться лодками и фигурками — видимо, они-то и были виной тому, что рыбак остался без руки, а некоторые лодки — без мачт.

Именно здесь, в этой тесной комнате с низким потолком, в которой и выпрямиться-то было невозможно, археологам удалось совершить путешествие в прошлое, перенесясь в эпоху, современную Мекетра, и встретившись лицом к лицу с ним самим и его окружением. В дальнейшем, когда ученые стали извлекать модели лодок и ящики с фигурками из гробницы, им пришлось пережить еще одно, прямо скажем, жутковатое ощущение. В склепе к предметам притрагивались только Уинлок и его коллега, передвигая их с места на место во время съемок, да и то делали они это с превеликой осторожностью, обертывая руки носовыми платками, чтоб не оставить следов. Каково же было их удивление, когда, разглядывая свои находки при дневном свете, они обнаружили на них следы множества отпечатков пальцев, оставленных, как догадался Уинлок, «людьми, которые перенесли их в склеп из дома сановника в Фивах и оставили покоиться здесь в течение долгих 4000 лет».

Находка Уинлока как бы открыла окно в прошлое страны, дав ученым возможность непосредственно наблюдать жизнь и быт простых людей, занятых тем или иным видом трудовой деятельности, то есть тем, что в конечном счете помогло Египту выстоять как государству в течение почти трех с половиной тысяч лет существования. Ибо Египет — не только одна из древнейших, но и наиболее долговременных цивилизаций. Причиной тому является, прежде всего, его местоположение. Страна как бы стоит особняком, в стороне от других государств и империй. Зажатая с обеих сторон пустыней, она получила возможность развиваться в плодородной долине Нила без всякого влияния и вмешательства извне. Словно длинный стебель цветка папируса, протянулась она на 1120 км с юга, от первого нильского порога в Асуане, до севера, где река, расходясь широким венчиком дельты, впадает серией протоков в Средиземное море. Разливы Нила — это как бы дар реки земледельцам, приносимый ежегодно в виде бурого ила на их земли, который рождал в их сознании ощущение постоянства и ничем не изменяемого круговорота жизни. Это нашло отражение и в древнем названии Египта — «Кемет» — что означает «черная земля», чем как бы подчеркивается благодеяние, совершаемое водной стихией.

Благословенный народ Египта — население которого не превышало пяти миллионов во все периоды его истории — жил под властью правителей, считавших себя живыми богами на земле. Так многочисленны были цари, или фараоны, правившие страной, что о некоторых не известно ничего, кроме их имени, ибо памятники их и законы исчезли без следа много веков назад. Говоря о Египте, историки ведут его летоисчисление по родословным царей, или династиям (см. хронология, стр. 158—159). Они также пользуются терминами «царство», обозначая продолжительные периоды египетского величия, и «переходный период» — для обозначения переходов от одной эпохи к другой, когда политические потрясения или иноземные завоевания приводили к очередной дестабилизации власти в стране. Время окончательного упадка наступило, когда Египет пал под ударами армии Цезаря Августа в 30 году до н. э. С этого времени он становится римской провинцией. Медленно, шаг за шагом, предавались забвению и исчезали под песками пустынь исторические реликвии некогда могущественной цивилизации, и вскоре даже язык, на котором говорил этот народ, исчез навсегда с лица земли.

Фараон Сети I и его юный сын, наследный принц Рамзес, впоследствии Рамзес Великий, стоят, взирая на свою родословную, высеченную на стене в Абидосском храме. Барельефы включают имена 76 царей, заключенные в овалы — так называемые картуши — начиная с имени самого Сети I, вошедшего на трон в 1306 г. до н.э., и удаляясь в глубь веков, вплоть до Мины, который, как полагают, основал I династию в 2920 г. до н. э.

Связь с владельцем сайта возможна через мессенжер Фейсбука
Вы также можете написать мне на почту.

© Портал Дамира Шамарданова. 2010-2020.

Подробнее в История человечества
Сведения о первых людях в Америке
Медь вытесняет камень
Изобретение клинописи облегчает управление страной
Закрыть