Элитный блок ссылок. Заказ качественной рекламы ЗДЕСЬ!
☭ ☭
Уважаемый посетитель! Этот замечательный портал существует на скромные пожертвования.
Пожалуйста, окажите сайту посильную помощь. Хотя бы символическую!
Я, Дамир Шамарданов, благодарю за вклад, который Вы сделаете.

Последние дни Леонида Андреева (Архив русской революции, том 1)

Архив русской революции (все тома).

Из частной переписки

В конце февраля 1919 года мне удалось, благодаря подкупности большевистских комиссаров, бежать в Финляндию, где я прежде всего попал в карантин. Там я должен был отсидеть неделю, причем доступ посторонним в карантин воспрещался. Каково же было мое радостное удивление, когда на третий день моего пребывания к нам в комнату ввалился в огромной дохе и высоких валенках Леонид Николаевич Андреев. Непосредственно перед большевистским переворотом газета «Русская Воля», которую он с увлечением редактировал, перешла в другие руки и редактором её намечен был Савинков. Леонид Николаевич накануне переворота уехал в Финляндию и поселился в Тюрисеве недалеко от своей великолепной дачи.

После горячих приветствий начался неумолкаемый разговор: я коротко рассказал ему все, что пришлось пережить в Петербурге за время владычества большевиков и после этого нить беседы взял в свои руки Леонид Николаевич, и в течение двух часов в ярких образах развивал свои взгляды на положение России. Речь его была насквозь проникнута такой нежной задушевной любовью к несчастной родине, и она вызывала страстное негодование, когда он говорил о большевистских экспериментаторах, в особенности, о Горьком. На другой день Л. Н. снова пробрался ко мне, а когда я вышел из карантина, то прежде, чем уехать в Гельсингфорс, я провел у Л. Н. целый день на его даче. Большими шагами он ходил все время по кабинету и от времени до времени задыхаясь, настойчиво убеждал меня по приезде в Гельсингфорс взять в свои руки местную газету и все дело информации: он глубоко верил, что если познакомить Европу с истинным положением дел в России, то цивилизованный мир не может не прийти на помощь во имя спасения столь многообещавшей русской культуры.

По разным соображениям, о которых здесь говорить не место, я уклонялся от следования советам Андреева, когда же наконец вследствие непрекращающихся настояний друзей я решился вернуться к газетной работе, то первым делом написал Леониду Николаевичу, напоминая ему об его обещании работать совместно со мною. Между тем, за это время здоровье Л. Н., быстро разрушавшееся, значительно ухудшилось и прилагаемое письмо его и составляет ответ на мое предложение.

В начале августа, перед наступлением Юденича, Л.Н. почувствовал себя лучше и приехав в Гельсингфорс, прожил со мною под одной крышей две недели. Его охватила жажда работы и он мечтал стать во главе организации антибольшевистской пропаганды. Однако, его стремление не встретило сочувствии в тех лицах, от которых зависело осуществление его плана и огорченный Л. Н. решил уехать в Америку. Мы отправили телеграмму нашему общему приятелю, видному американскому журналисту и в ожидании его ответа Л. Н. уехал домой, чтобы собраться в далекий путь.

Увы, не больше недели спустя я получил от супруги его телеграмму, извещавшую о внезапной смерти Леонида Николаевича, а еще через два дня я получил ив Нью-Йорка вместо ответа запрос, правда ли что Андреев скончался.

Как видно из письма его, Л. Н. все время находился в полосе стрельбы, а когда он вернулся из Гельсингфорса, ему пришлось пережить налеты большевистских аэропланов, произведшие на него гнетущее впечатление. Он выехал из своей дачи и поселился у приятеля, но там через несколько дней за работой сердце отказалось служить и Леонида Николаевича не стало. Совершенно готовая, отчетливо сложившаяся в голове характеристика революции, докатившейся до большевизма, бесследно похищена его смертью.

И. Г.

Письмо Леонида Андреева

Дорогой Иосиф Владимирович!

Я сейчас, как тот студент, что две ночи дежурил на Шаляпина, получил билет, а на спектакле, когда его пригрело и музыка заиграла — заснул и крепко проспал весь вечер, пока не разбудил капельдинер: кончилось. Но тот счастливец спал, пригретый и убаюканный, а я просто болен. Болен и в настоящую, по крайней мере, минуту инвалиден. Два года я живу в волнении, которому не было выхода; всю последнюю зиму я тщетно стремился к планомерной (не художественной) работе и её не было. Кончилось тем, что весь запас и волнений и чувств обрушился на меня же самого — и сердце сдало. Не могу писать. Самое маленькое напряжение мысли, легкое волнение перед машинкой — и готов, сердце бухает, потом останавливается, дыхания нет — хоть помирай.

Доктор мой признал, что сердце «ослабело» и запретил всякое действование, и умственное и даже физическое. Таким манером я живу вот уже почти два месяца, ни Богу свечка, ни черту кочерга. Принимаю все меры, чтобы восстановиться. Переехал в свой дом на Черную Речку и начал исподволь упражнять физику, работать по саду, ставить заборы. Несколько получшало, но так мало еще, что случайный разговор о политике или номер газеты может сразу вернуть к сердечным припадкам. Писем не пишу, людей стараюсь видеть меньше, читаю сказки. Оттого и Вам не писал, каялся, но не писал, думал: потом объясню.

А тут и Бурцев зовет работать, и Карташов, и вот наконец Ваше письмо. Беда! И опять стараюсь не расстраиваться своей инвалидностью, набираю воздуху, солнца и дыхания, доказываю себе, что хворость моя не настоящая и пройдет. Иначе, что же? Утешаюсь и тем, что опоздать никуда не могу, ибо работы впереди — целые горы.

Так вот какие мои дела, дорогой Иосиф Владимирович. Конечно, как только восстановлюсь хоть для маленькой работы, немедленно снесусь с Вами. А пока буду слушать стрельбу, она идет каждодневно и иногда с трех сторон горизонта; бегаю на башню смотреть в бинокль морские бои, гадаю и догадываюсь. Вчера ночью где-то за Ино были такие внушительные залпы и грохоты, что вздрагивал дом. Надо сказать, что все мы привыкли к стрельбе, как к простому шуму, и только мой миролюбивейший пес, Маркиз, прячется в дом — не выносит. Несколько поволновал нас сестрорецкий бой — отчетливо слышался пулемет, но и это миновало.

А нынче получил неожиданное и радостное известие: телеграмму от брата офицера, с осени пропавшего, что он жив и здоров. И знаете, откуда. Из Омска! Прямо так и значится: Омск — Териоки. Для меня это прямо чудо. И принес это чудо самый обыкновенный почтальонша. Значит, брат добрался и устроился у Колчака, чему я очень рад, может быть, это от плохой жизни, но в Колчака я твердо верю. Единственный, кто.

Об английском S. О. S. с статьей Павла Н. я слыхал и мне чрезвычайно радостно, что предисловие написал как раз П. Н. При всех его «ошибках», я считаю его самым большим государственным человеком России; да и лично он внушает мне сильнейшую симпатию. И как он работает! Завидно. Знаю, что и Вы хорошо работаете и … да что расстраивать раны.

Крепко жму Вашу руку. Будьте здоровы, бодры, работайте, а меня помяните не словом укоризны, по вздохом дружеского сожаления.

9 июня 1919 г. Леонид Андреев

Если Вам попался запороленный архив, а пароль я не указал, то на всякий случай сообщаю, что пароль у всех архивов одинаковый - это домен сайта - shamardanov.ru

Связь с владельцем сайта возможна через электронную почту.

ВНИМАНИЕ! Если какое-то конкретное видео не показывается, или какая-нибудь книга (музыка) не скачиватеся, сообщите мне, пожалуйста! Я ОБЯЗАТЕЛЬНО ПЕРЕЗАЛЬЮ!

© Портал Дамира Шамарданова. 2010-2022.

Подробнее в История, Публикации
С. Воронов — Петроград — Вятка в 1919-20 году (Архив русской революции, том 1)

Б. К. Пашков — Предисловие (Медноволосая девушка. Калмыцкие народные сказки)

Богатырские сказки (Медноволосая девушка. Калмыцкие народные сказки)

Закрыть